Оглушающая тишина дома -2 Надя Продолжение

+16
Надя Новикова только недавно закончила школу и получила аттестат.
Её семью, с натяжкой, можно было бы назвать благополучной: отец работал, но выпивал, с каждым годом всё больше и больше. Мать работала в домоуправлении; мыла подъЕздные полы.
Работа не престижная, но зато удобная.
Во-первых: при правильном распределении времени, она заканчивала работу в предобеденные часы. Суббота и воскресенье выходные дни.
Во-вторых: все домА, которые находились на её участке, располагались компактно, не надо было нестись, сломя голову, куда-то далеко.
В – третьих: хотя зарплата была небольшая; открывалась возможность дополнительного заработка; многие богатые старушки, убедившись в её добросовестности, просили, в частном порядке, убраться в их квартирах, за что щедро вознаграждали трудолюбивую женщину.
Поэтому, финансовое состояние её и дочери были сносными, что позволило достойно оплатить все расходы, связанные с окончанием школы.
Так что, Надя не выделялась бедностью, хотя не всё ей было доступно по отношению к другим, более обеспеченным, её сверстникам и сверстницам. Но она от этого не страдала.
Отец, как я уже сообщил Вам, мои внимательные читатели и читательницы, выпивал всё сильнее и сильнее; и дома от него было всё больше и больше неудобств, чем пользы; зарплату его семья не видела; не было случая, чтобы они ходили в кино или просто гуляли по выходным дням.
Да и как мужчина он стал непригоден.
Мать Нади от этого, поначалу страдала; так как она была женщина ещё не старая, ей недавно исполнилось тридцать восемь лет, но потом, и из этого положения нашёлся выход.
Как – то, убираясь в среднем подъезде дома № 30, на лестничную площадку зашёл жилец квартиры № 50.  Это был пожилой мужчина, где – то около шестидесяти лет.
Клавдия Петровна, мать Нади, прекратив работу, посторонилась, пропуская его.
Когда он подошёл к квартире и, доставая ключ, сказал:
-Вы, наверное, сильно устаёте?
-Да… по-разному…бывает…
-Если есть желание, то можете отдохнуть у меня в квартире некоторое время. Я не поскуплюсь.
- Не устала – не беспокойтесь!
-Смотрите, если надумаете, то я после обеда всегда дома.

Последующие дни этот разговор не выходил у неё из головы: с одной стороны совершенно хамское предложение, унижающее достоинство.
А, с другой, супруг уже достал своими пьянками и вонью.
А так хотелось, раздевшись, отдаться в мужские руки. «А если ещё в чужие?!» от этой мысли по телу пробежала небольшая, но такая приятная дрожь.
«Какой мне от него прок? Только возня. Может быть, всё - таки сходить к «дядюшке»? Этот вон, опять пришёл «готовый», теперь дня три будет пить. С другой стороны; тихий, не буянит, а сидит себе в уголке и покуривает или спит. Какая мне от него радость? Да и Надька это всё видит…».
Но она размышляла ещё дня три – четыре, распаляя себя желанием лечь с чужим мужчиной в постель.
 «…Другие вон, мужиков меняют, как носовые платки – одна я сижу в дурочках, преданная этому тюфяку…»
Но чаша терпения переполнилась до краёв в тот день, когда муж, после очередной выпивки, позвонил в дверь.
Клавдия Петровна, открыв дверь, увидела его лежащим на пороге, он уснул, не дождавшись, пока ему откроют.
Клавдия Петровна, позвав Надю, затащили его в квартиру, и оставили лежащим на пороге в прихожей.

На следующий день, уже в шестом часу вечера, Клавдия Петровна стала собираться: она одела новое, давно не ношенное платье, с большим вырезом и тоненькими плечиками; подкрасила губы, тушью обновила глаза. Одев, новые босоножки, она стала вертеться перед зеркалом, постоянно одёргивая сзади непривычное платье.
-Ма! «Ты куда?» —спросила Надя, глядя на мать.
-К Прасковье Павловне!
-Ключи возьми, я на улицу.

Клавдия Петровна прошла через детскую площадку, прямо к дому №30, зашла в средний подъезд, и позвонила в квартиру №50.
Мужчина открыл дверь.
-Решилась?! Проходи!
Клавдия Петровна прошла в прихожую и остановилась в нерешительности, ей стало как – то не по себе. «Вдруг маньяк!..»
-Чай будете?
-Нет…
-Тогда пройдите вот сюда - он показал на дверь комнаты. Войдя в комнату, Клавдия увидела, что это спальня с полутораместной кроватью.
Стоявший сзади «маньяк», слегка подтолкнул в спину Клавдию, в сторону кровати. Она послушно подошла к ней.
-Как Вы любите?.. Сами…Или Вам помочь? - вкрадчиво спросил мужчина.
-Как вам нравиться.
Сосед взялся руками за плечики платья и опустил их порукам вниз, до пояса. Пока он возился с бюстгальтером, она сама сняла платье и трусики, сбросив их на пол, переступила через них.
Он взял её за плечи, повернул к себе и уложил на кровать так, что спина была на кровати, а ноги на полу.
Теперь, не торопясь, он сам стал раздеваться.
Подойдя вплотную к кровати и, увидев, что она отвернула голову, сказал:
-На меня смотри! На меня!
На всё, про всё, у него ушло минут семь – десять, мужчина, как мог растягивал удовольствие, понимая, что на второй раз у него уже не хватит возраста.
После всего, он, ещё некоторое время, любовался её неприкрытым телом.
-Будешь мыться или уйдёшь?
-Уйду… «Добегу до дома как – нибудь».
Пока она одевалась, он сходил в соседнюю комнату.
— Вот! Возьми! – и положил перед ней крупную денежную купюру: -Хватит?
-Да…
Проводив Клавдию до двери, спросил:
-Ещё придёшь?
-Приду…
                -
Когда Клавдия проходила по двору, то она увидела соседку, Прасковью Павловну; она сидела на скамейке с какой – то молодой женщиной.
Клавдия хотела пройти мимо, у неё бельё было всё мокро и липко, но Прасковья подозвала её к себе:
-Посиди с нами, отдохни, а то забегалась.
Клавдии ничего не оставалось, как подойти к сидящим.
-Здравствуйте.
-Здравствуй! Познакомься, это наша новая соседка.
-Стефания!
-Клавдия! Очень приятно!
-Стеша! Ты давеча говорила, что у нас везде чистота и порядок, так вот это всё благодаря ей! —сказала Прасковья, показывая на Клавдию.
«Надо было бы помыться, всё «там» хлюпает…»
Стефания ещё ничего не успела сказать, как из дверей подъезда вышла Надя и сразу увидела сидящих, но скользнув по ним взглядом, пошла вдоль дома.
-А вот и её дочь, Надюша! – сообщила Прасковья.
«Хорошо, Надька вышла. Теперь действительно я не соврала, сижу с соседкой…»
-Что она у вас такая худенькая!? - не удержалась Стеша.

Вот тут пришло время обратиться к внешности Нади.
А Вы, мои удивительные читатели и читательницы, наверное, давно уличили меня в невнимательности, потому – что я, по Вашему мнению, забыл описать эту юную особу. Нет, не забыл!
Надя была невысокого роста, с длинными волосами; узковатое и скуластое лицо; глаза подвижные, серого цвета; губки бантиком; личико светлое, немного матового оттенка; очень худая.
Это сразу бросалось в глаза и доставляло самой Наде, наряду с маленькой грудью, много огорчений и вызывало в ней комплекс неполноценности.
-Ничего! - ответила за Клавдию Прасковья - появится парень, так он быстро округлит её, разгонит кровь…
-Да не ест ничего! – как бы оправдывалась мать – наесться мороженного; напьётся лимонада – и ничего не ест… ну, я пойду…
-Иди - иди, сердешная, отдыхай.
-Муж у неё пьёт - как с цепи сорвался - сказала Прасковья, когда Клавдия отошла на значительное расстояние.
                -
«Ну и как? – подводила итог своей встречи с мужчиной, Клавдия, стоя под душем - как?.. Нормально! Даже очень хорошо! Мурашки до кончиков пальцев пробежались.  Нет, всё -таки без «этого» не жизнь…Вот и ходи к дядюшке, иногда. Да и денюшка тоже нелишняя…»
                -
Где – то через неделю, Клавдия опять собралась посетить дядюшку.
В этот раз она решила подготовиться более тщательно, чтобы не суетиться, а быстро «отработать свой номер».
Она более внимательно перебрала свой гардероб, в котором, с большим удовольствием, обнаружила белое платье с чёрными горошками, скроенное по принципу: с запАхом.
Несколько раз она его осмотрела на себе, перед зеркалом, и нашла, что оно очень удобно в таких случаях; дёрнул за тесёмочку, и оно уже раскрыто. Раньше такой покрой женщины называли: «Мужчинам некогда».
И, в довершении ко всему, со страшным волнением, она решила не одевать бельё. Совсем.
                -
Мужчина, открыв дверь, поневоле залюбовался своей гостьей: светлое платье освежало её, придавало телу стремительность и подчёркивала недурственную фигурку пришедшей.
-Прошу Вас! – отступив в сторону с небольшим поклоном, сказал хозяин - весьма польщён вашим вниманием к моей особе!
-Здравствуйте - сказала пришедшая, проходя в прихожую и направляясь прямо в спальню.
Хозяин засеменил за ней; потом вспомнил, что не запер дверь, вернулся и чуть ли не бегом направился назад, к гостье.
Она уже, сняв платье, укладывалась с ногами на постель, предварительно сдёрнув с него покрывало.
-Почему бы вам не лечь, как в прошлый раз? - спросил дрожащим, от предвкушения праздника тела, голосом хозяин. При этом лихорадочно раздеваясь.
-Так вам будет лучше.
-Чем же? – спросил хозяин, аккуратно нависая над женщиной.
-Так…мне…у меня будет возможность…помогать вам. В той позе такой возможности нет.
Но дядюшка уже не слышал её доводов: он был поглощён процессом устраивания поудобней.
Наконец, ему удалось, и он начал такое приятное дело. Клавдия очень ловко помогала ему своим телом.
Войдя в ритм, она заметила, что владелец квартиры, даже стал постанывать от удовольствия, сам не замечая этого.
Он теперь сам понял (или вспомнил свои былые приключения с женщинами), что такой способ гораздо удобнее, и, главное, более эмоционален.
Потом он ещё долго лежал на ней, обняв голову и прижавшись своей щекой к её щеке.
Клавдии стало тяжеловато, и она движением тела показала это ему.
Он понял, лёг рядом и стал с жадностью целовать её грудь. Иногда делал это болезненно для неё, но она терпела, потому – что это было очень приятно.
Когда они встали, Клавдия взялась было за своё платье, но дядюшка не дал ей одеться:
-Идите в ванную так, я там для вас приготовил халат. Она не стала спорить и, во всей своей красоте, направилась в ванную комнату, дядюшка с восхищением наблюдал за ней.
«Стал называть на «Вы», видать очень понравилось…И мне очень понравилось, лучше, чем в прошлый раз…» - размышляла она, с удовольствием моясь под душем. Такое чувство удовлетворения, спокойствия, желание жить и работать, любовь к дочери; всё это полностью накрыло её душу и тело. «Хорошо -то как!»
Действительно, на вешалке в ванной висел свежий халат.
Когда Клавдия его одела и вышла в нём в коридор, дядюшка уже поджидал её:
-Пройдёмте со мной! - он подставил ей свою руку полукольцом.
-Куда? - спросила Клавдия, беря под руку мужчину.
-Откушаем, чем Бог послал!
Он провёл её в просторную кухню: кухонный стол был накрыт закуской и выпивкой.
На столе, помимо бутылки коньяка «Hennessy», была закуска: маслины, лимон, балык, нарезанные помидоры, шпроты, казы, копчёная колбаса. Всё это было аккуратно нарезано и уложено на большое блюдо; рядом стояла корзиночка с белым хлебом.
-Присаживайтесь! Перекусим немного.
-Зачем вы…так…
Он усадил её на мягкий стул, а сам сел за стол, напротив неё.
Разлив коньяк, протянул ей рюмку, и сказал:
-Выпьем за вас, волшебница – и неторопясь выпил. Потом увидел, что она ещё не решается выпить, повелительным тоном сказал:
-Пейте!  - она, повинуясь, выпила рюмку и поставила её на стол.
-Теперь можно и закусить - сказал дядюшка, придвигая закуску к сидящей.
Сразу стало легче, раскрепощённей: появился аппетит.
Дядюшка стал рассказывать какие – то истории, которые казались Клавдии смешными. Она искренне смеялась.
Рассказывая, дядюшка не забывал, при этом, подплёскивать коньяк и делать для гостьи разные бутербродики, тимбургеры, как он сам их называл.

-Как всё спокойно! - воскликнула Клавдия, откинувшись на спинку стула.
-Настоящее спокойствие бывает только в прошлом - философски проговорил хозяин - только, окунаясь в прошлое, мы находим в нём утешение и покой - глаза его стали влажными, лицо погрустнело - говоря словами Набокова: «Быстро наступила старость – как я мог этого допустить…»
-У вас была, в прошлом, хорошая жизнь? – спросила Клавдия, тоже сразу погрустнев.
-У меня в прошлом была такая же женщина, как вы…, и я её до сих пор люблю.
-С ней что – нибудь случилось?..
— Это сейчас не имеет никакого значения…
-Простите…
Он немного помолчал, внимательно глядя на Клавдию;
-Вы можете подойти сейчас ко мне?
-Зачем?
-Вы, сидящая напротив, кажетесь мне миражом, который может в любой момент исчезнуть.
Клавдия встала, скинув с себя халат, уселась ему на колени лицом к лицу; он, обхватив её за талию, стал нежно целовать.
Клавдия почувствовала, что мужская сила необратимо возвращается к нему. «Придётся, видимо, опять скоро идти под душ…Хорошо…»
                -
Домой вернулась уже после десяти часов вечера.
Надя сидела в своей комнате, слушая через наушники музыку. 
На кухне, насупившись и куря сигарету, сидел муж. Муж был трезв и зол. Он недобро посмотрел на вошедшую супругу. Клавдия, как – будто не замечая этого, подошла к холодильнику.
-Где ты была? - зло спросил муж, роняя на пол пепел от сигареты.
-А тебя это волнует? - спросила, ещё не отрезвевшая до конца, жена.
-Да! Я требую ответа!
-А ты не требовал ответа, куда я уходила, переступив через тебя, упавшего от пьянки у входа в квартиру?
-Ты мне зубы не заговаривай! Где была?
-У мужчины! - сказала она, садясь за кухонный стол, с таким расчётом, чтобы были видны её голые ноги из подраспахнутого платья - а что? Что не так?
-Ты шлюха! Вот ты кто!
-Почему? – делая наивный вид, спросила Клавдия.
-Потому - что изменяешь мне, твоему мужу.
-А ты не шлюха? Изменяешь мне, своей жене.
-Я тебе никогда не изменял!
-Ты мне не изменял, ты меня продал! И не только меня, но и дочь.
Из -за твоей пьянки мы жизни не видим! Когда мы были последний раз в кино? В парке? Ели мороженное всей семьёй в кафе? Ты всё и всех продал. Какая от тебя польза? Когда ты, последний раз приставал ко мне в постели? А?
А теперь, когда я, с огромным желанием - продолжала с наслаждением добивать мужа Клавдия – медленно раздеваюсь перед голым мужчиной, а он меня…- при этом двумя руками взяла себя за грудь.
-Заткнись!
-А он меня потом, на колени! Да и доход хоть какой -то – при этих словах она вытащила две крупные купюры и повертела у него перед носом – а где твоя зарплата!?
Он, размахнувшись, ударил ладонью по её щеке.
Она на мгновенье застыла, не ожидая такого варианта разговора. А потом, опомнившись, сказала:
— Вот только на это у тебя хватает мужской силы, импотент! Ты мне никогда не сможешь изменить; тебя девки засмеют за твоё бессилие. Пошёл на место, скотина! Не воняй на кухне! (надо тут объяснить Вам, мои потрясающие читатели и читательницы, что это было сказано Клавдией не в переносном смысле: у него действительно было место на диване, в большой комнате, в свою постель в спальне, она его недопускала уже длительное время, что ему там делать…)
                -
Клавдия всю ночь проплакала: не из -за пощёчины, которую ей дал этот пьяница; она плакала от того, что её жизнь проходит не так полноценно, как она мечтала, выходя за него замуж; что доченька её, Наденька, не имеет отца, который бы о ней заботился, как это делают другие отцы, которых дети с нетерпением ждут с работы, чтобы он им помог со школьными уроками. Или просто подержал на руках. Этот не был отцом, который планирует летние поездки в отпуск всей семьёй.

Утром, выйдя на кухню, она застала мужа уже сидящим у окна, и глядящим на загорающиеся окна соседнего дома.
«Уже сидит и ждёт, когда жрать подам!» Но взяла себя в руки и стала набирать в чайник воду.
-Ты меня прости за вчерашнее - сказал муж, не глядя в глаза жене.
Она никак не среагировала на его слова.
-Клав… ты больше не ходи…к этим…мужчинам…
-Хорошо! Я их буду водить сюда, домой!
Ты мне и так всю жизнь отравил! - понесло опять Клавдию – и хочешь, чтобы и я, как ты, заживо гнила рядом с тобой? А кто тогда будет дальше растить Надю? Нет уж, милый друг, я, по – прежнему буду ходить к, первым попавшимся мужчинам, чтобы сохранять и поддерживать здоровье своего тела ради того, чтобы до конца вырастить свою дочь! И чтобы её жизнь была не хуже, чем у других!
«Уйти, что ли от него?.. Хотя бы к дядюшке?.. Интересно – он меня примет насовсем?.. А Надю куда?.. Может кого – нибудь другого найти?.. Нет…Не реально…»

Судьба любит играть нашими планами. Мы планируем свои поступки, маршруты, действия по отношению к другим, но какая – нибудь мелочь, вроде услышанной фразы, прочтённого случайно сообщения, ошибке в номере телефона, приводит, иногда, к большим изменениям в нашей жизни, которые мы скромно называем превратностью судьбы.
Всё бы хорошо: но у этих жизненных поворотов, есть две стороны: счастливая и трагическая и, совершенно невозможно предугадать, какая из них выпадет на нашу долю: приведёт ли к счастью, или к полному краху.
А стоит ли об этом ломать голову, всё равно, от нас ничего не зависит; и нам остаётся только смиренно принять ту, или иную судьбу, её превратность…И постараться использовать открывшиеся новые возможности себе на благо.

Беда случилась поздней осенью. С утра этот день не предвещал ничего страшного.
Супруг Клавдии, закончив рабочий день, как всегда, заперся с зав. овощным складом, и ещё с несколькими приятелями, в конторке. Выпили, по обыкновению, дешёвого винца для «расслабления и восстановления» затраченных во время работы, сил.
Вот тут и наступил этот самый небольшой поворот в событиях, который изменил судьбу, в первую очередь, самого участника этого события и, в конечном итоге, членов его семьи.
Но то, что это повлияло сильно на «членов его семьи», я, конечно, преувеличил, но некоторые изменения в их судьбах, избежать не удалось.
Точно не могу сказать, что произошло: кто -то говорил, что, когда они выходили из конторки, их попросили остаться ещё немного на погрузку запоздавшей фуры; то ли им приказали остаться; в любом случае, при выполнении этой работы, выпивший супруг Клавы прижал какого -то нерасторопного мужичка своим погрузчиком к борту фуры. После чего нерасторопный мужичок, проболев три дня, скончался.
После разбирательств и взаимных обвинений, мужу Клавдии присудили статью 109 пункт 1 «непреднамеренное убийство одного человека по неосторожности», а за это полагается два года принудительных работ вдали от родных мест.
Клавдию не удивило происшествие с мужем: она давно подозревала, что что – то обязательно случится; она была убеждена, по методу академика Лысенко Трофима Денисовича, что «количество; в данном случае выпитого мужем, обязательно перейдёт в качество; то есть случится какая -нибудь беда…» так и произошло.
Конечно, она переживала, но переживала не столько за него, сколько за себя, ругая судьбу, что ей, а никакой -нибудь другой женщине, выпало иметь такого мужа.
Надя вообще сразу не хватилась, что отца нет долго дома.
                *
Всё сошлось в судьбе капитана третьего ранга подплава - Анатолия Сергеевича Равнина: списание любимой подлодки «Двуреченский энтузиаст» в утиль; выход на пенсию по выслуге -сорок пять лет; уход жены, тридцати пятилетней Оксаны.
Подлодка и сам Анатолий Сергеевич смогли, в отличие жены, выдержать свои сроки службы.
Он, ещё уходя в последнее плавание, уже чувствовал, что расставание с супругой будет последним, и он её больше никогда не обнимет и не поцелует.
Дома она вела себя нервно. Не ссорилась по пустякам, но всё по дому делала небрежно; часто застывая в раздумье, и вопросительно косясь на мужа. Он и не думал выяснять с ней отношения, понимая, что предстоящий трёхмесячный поход не оставит камня на камне от его доводов и убеждений.
Так оно и получилось; после последнего похода, вернувшись домой, он даже не стал звонить в дверь, а просто достал ключ и открыл квартиру.
Состояние квартиры тоже не удивило его; подцепив носком ботинка валявшуюся на полу старую ночную рубашку жены, и сбросив на пол висящий на спинке стула бюстгальтер, брошенные в попыхах при уходе, он прошёл на кухню, сел на стул и загляделся на бело – серое Северное море, занимавшее собой весь кухонный проём.
«Что теперь делать?.. Остаться здесь, устроившись на какую – нибудь вспомогательную службу?.. И выдерживать насмешливые взгляды бывших сослуживцев…А может рвануть куда - нибудь, подальше!.. Забиться в какую – нибудь щель…И не дёргаться никуда…Деньги есть…Пенсия солидная…Что ещё надо?.. Может ещё женюсь…Ну уж хрен!»

Вечером собрал «отвальную». Стол был импровизированным и были приглашены несколько человек из самых верных друзей.
 Всем им предстояло получать новые назначения, поэтому приятная неизвестность, царила в их душах и влияла на настроение; все были веселы и доброжелательны.
Среди них    был ещё один, заканчивающий службу - боцман Жменько Семён – друг и верный товарищ Равнина. Он прекрасно говорил и подавал команды на русском, но, когда был в подпитие -сразу же переходил на «рiдну мову».
— Это её (значит сбежавшую супругу) Фёдоров увёз с собой! Его на Чёрное море перевели, вот он убежал от своей жены, вместе с ней: югом прельстилась, сучка - выразил свои познания один из офицеров.
-Жену свою здесь бросил – теперь скитается, бедолага, по общагам - поддержал разговор ещё один офицер, тот, что помоложе.
-Може запросимо Федоровну, вона охоча до офіцерів, відірвемося наостанок! -внёс предложение боцман.
-Ещё чего не хватало! Подхватишь боцман, чего - нибудь на дорожку - сказал офицер, до этого молчавший – а ты, Сергеич, куда теперь?
-Не знаю, не решил…Но здесь точно не останусь…
-Без корабля здесь делать нечего… - как будто размышляя, сказал малоразговорчивый капитан – лейтенант.
-У нього є гроші — скрізь буде добре; є гроші - будэ праця. А будэ праця -будэ, чем всратця.
-Сергеич! А что, если напоследок сыграем в морской бой?
Ведь сам утверждаешь, что случайностей не бывает. А бывает скрытая закономерность - предложил самый молодой офицер.
-А…Давай! - согласился Равнин. Только юг, север, восток и тем более запад - отпадает.
-Хорошо! Бьём по центру! - после этого молодой офицер взял с книжной полки Географический атлас и открыл разворот на центральных губерниях страны.
-Ось! Випий спирту на дорогу, бідолашний - боцман поднёс ему пол стакана спирта и кусок чёрного хлеба с уложенной на него селёдкой и несколькими колечками лука.
Равнин залпом опустошил стакан, понюхал хлеб и сказал: - поехали!
-Давай боцман, начинай! - сказал капитан –лейтенант.
- Я не буду першим, я буду останнім -сказал боцман, наливая себе в стакан.
-Хорошо! Я буду первым! - Капитан – лейтенант подошёл к открытому атласу и взяв в руки шариковую ручку, скомандовал Равнину: - От-вер-нись!
Равнин отвернулся, офицер, немного пошарив по атласу глазами, как будто что – то отыскивая, ткнул в карту ручкой: - Есть!
-Не согласен! - ответил Равнин - «соглашусь на боцмане…» - подумал он про себя.
-Все карты лгут! - сказал штурман, беря ручку.
-Почему?
-Они не могут быть одновременно самими собой и той местностью, которую они представляют.
 Поискав на карте город, в который, по его мнению, должен поехать Равнин, ткнул в него ручкой:
-А сюда?
-Нет!
Когда очередь дошла до боцмана, он уже был достаточно пьян и, с большим трудом различал на карте названия городов, в который теперь уже точно, должен был поехать его друг и верный сослуживец, капитан третьего ранга Анатолий Сергеевич Равнин.
В глазах у боцмана буквы на карте сливались в одни линии, но он нашёл способ выбрать нужный - он, закрыв совсем глаза, ткнул ручкой в первое попавшее место на карте:
- Ось він, голубчику! Ось тут житимеш щасливо! Ото лиха година!
                -
Постепенно Север уступал место центральным округам страны: это было заметно по, более тёплому воздуху, задувавшему в окно вагона; преобладающая в растениях хвоя постепенно заменялась лиственными породами, поезд неумолимо приближался к городу, который определил боцман - лучший друг и товарищ Равнина.
Уже перед самым вокзалом, он сменил форму на гражданскую одежду, чем вызвал недоуменные взгляды других флотских офицеров, находившихся в вагоне.

Устроившись в гостинице, стал целыми днями гулять по совсем незнакомому ему городу.
Он с удовольствием поймал себя на мысли, что выбор боцмана оказался на редкость удачным: город имел богатую историю и, в тоже время, был современным и удобным.
Потрясающей по красоте была величественная река, протекавшая почти по центру города: она - спокойная и красивая, с зелёными берегами и голубой водой.
Очень забавляли сбегающие с холмов домики - нарядные и добротные. Многочисленные храмы не были внешне похожи друг на друга; узкие улочки в старинной центральной части города напоминали Анатолию его детство, которое он проводил в одном из похожих на этот, городов.
Обратившись в одну из риэлтерских контор, он с удивлением увидел, что представитель этой конторы, был ему рад, как своему родственнику, и взялся ему помогать в поисках постоянного жилья. Он долго не мог понять, чем он приглянулся помогающему ему сотруднику, пока случайно не увидел, на его руке татуировку голубого якоря -точь-в-точь, какой был на его руке.
Служба и здесь помогала в житейских делах.

Когда ему показали мини полис, в котором предлагали квартиру, то он сразу же в него влюбился.
Сам этот мини полис стоял среди лугов и рощ. И, в то же время была «высокая транспортодоступность» -здесь заканчивались несколько маршрутов городских автобусов и троллейбуса.
Дома были, в большинстве своём, десятиэтажные, с прекрасной планировкой и шумоизоляцией. Просторные стоянки для автомобилей и такие же просторные детские площадки.
Мини полис был спланирован таким образом, что дома стояли на большом расстоянии друг от друга и нигде их фасады не были направлены в сторону других фасадов.
Подъезды имели индивидуальные ключи, что увеличивало защищённость этих домов от нежелательных посетителей и излишнего шума.
                -
Трудно было первый месяц: хоть условия жизни комфортные, но она сильно отличалась от той, к которой Равнин привыкал последние десятилетия.
Новая обстановка нравилась ему; вокруг никто не бегал в противогазах, и не орал благим матом во время приборки в отсеках: всё было спокойно и неторопливо; неторопясь прогуливались молодые мамаши, толкая перед собой детские коляски; дворник, неторопясь, собирал в пакет редкие бумажки, нечего было подметать - чистота вокруг идеальная.
Дети все сконцентрированные на специальных площадках не бегали под ногами прохожих.
Всё было прекрасно. Но время для своих прогулок, если не нужно было идти в магазин за продуктами, Равнин выбирал позднее – около одиннадцати -одиннадцати тридцати вечера, в прохладной тишине, лучше всего думалось и вспоминалось.
Как бы ему ни было комфортно, спокойно и уютно, всё равно – резкая смена сферы деятельности, повлияла на его здоровье.
                -
В середине зимы, в один из серо - морозных дней, Анатолий, вставая утром с постели почувствовал, что у него всё вплывёт перед глазами. Немного посидев на кровати с опущенными на пол, ногами, он попытался ещё раз встать.
Это ему удалось, но было очень трудно идти: голова кружилась, и ужасно тошнило.
Он вернулся в постель и, накрывшись с головой, опять задремал.
Поспав ещё около часа, он снова попытался встать и пойти в душ. Тошнота была уже не так сильна и головокружение тоже, но всё равно состояние было далеко от нормального.
Взяв себя в руки, он стал анализировать обстановку: всё выходило не в его пользу: болезнь, видимо высокое давление, застала его врасплох - ни тонометра, чтобы контролировать давление; ни таблеток, снижающих это давление, у него не было.
Да и, как назло, почти закончились продукты, даже хлеба оставался небольшой кусок.
«Как я этого всего не предусмотрел… - ругал он сам себя! – Как мальчишка…Можно было догадаться, что тебе не восемнадцать лет…Надо было запастись простым набором таблеток, даже нашатырного спирта нет -не говоря о таблетках от боли…Может скорую вызвать?.. Ага!.. Они тебе привезут и подарят тонометр…Ещё попроси, чтобы захватили картошки и хлеба…- всадят укол и до свиданья…И соседей никого не знаю…
Думай, офицер - не из таких ситуаций выворачивался…
Помнишь, как часовой на стоящей подлодке, во Вьетнаме, пошёл на корму… по – большому и автомат уронил в воду…А до возвращения командира -оставалось два часа…Выкрутился же…» - этот случай насмешил его.
Но состояние организма не вызывало радости.
Он сидел на кухонном стуле и смотрел в окно.
Вдруг, он увидел, что мимо его окна проходила девочка, или девушка – не поймёшь: она была в чёрной длинной куртке, в белой шапочке и капюшоном, натянутым на голову.
Приоткрыв окно, он крикнул:
-Девушка!
Она стала смотреть по сторонам рассеянным взглядом, поначалу никого не находя, когда её взгляд скользнул рядом с его окном, он помахал рукой, привлекая её внимание. Наконец она заметила его.
Когда он увидел, что она смотрит на него, сделал движение рукой, подзывая её к себе.
Она подошла поближе:
-Девушка! Вы можете зайти в мою квартиру - у меня к вам неотложное дело…
Девушка, оглянувшись по сторонам, как бы отыскивая поддержку, неуверенно повернулась, и направилась к подъездной двери.
Через минуту зазвонил домофон.
Еле – еле он подошёл к нему и нажал кнопку открывание двери.
Через минуту девушка стояла перед ним на пороге.
-Простите пожалуйста…У меня безвыходное положение, мне нужно чтобы вы мне помогли…
-Что…случилось?..
-Я болен – не могли бы вы сходить для меня в магазин и аптеку?.. Очень прошу - у меня нет здесь знакомых и родственников…Помогите…Я заплачу!
Девушка нерешительно смотрела на него. «Вид у дяди действительно не весёлый…может и вправду болеет…»
-А чего вам купить?
-Чего - нибудь поесть…консервов каких – нибудь…хлеба…пакетного супа…что ли…картошки.
-Давайте…- нерешительно сказала она.
Анатолий, быстро, на сколько мог, достал деньги и протягивая ей, добавил - и таблеток каких – нибудь…от давления.
На этот разговор он потратил, видать, много сил; голова опять закружилась, и он, держась за косяк, еле устоял на ногах. Девушка, видя это, со всех ног понеслась к выходу из подъезда, а Анатолий Сергеевич потихоньку добрался до постели и с облегчением лёг, закрыв глаза.
                -
Но Надя [это была она] не пошла сразу в магазин, а вернулась к себе домой.
-Мам! - прямо с порога позвала она - мам!
Клавдия напугалась и, выбежав в прихожую, спросила:
-Доченька! Что случилось?!
-Меня сейчас один мужчина зазвал к себе домой и…
-Что – «и»? -мать кинулась к дочери - что?! Что он тебе сделал?!
-Ничего - он попросил меня сходить в магазин…Мне показалось, очень болен - сам, говорит, не могу сходить.
И она рассказала, как всё было.
Мать задумалась…
-Говоришь ничего у него нет?..
-Ничего - ни лекарства от давления, ни еды… Что мне делать? Сходить в магазин? Он мне денег дал…
Клавдия стала одевать на себя куртку, собираясь идти к больному. Но потом раздумала: вернулась на кухню; взяла из морозилки замороженные фрикадельки, несколько картофелин, луковицу, пол батона хлеба и, из аптечки несколько пачек таблеток и тонометр.
Надо Вам сообщить, мои проницательные читатели и читательницы, что с, недавно закончившимися судебными разбирательствами с её мужем, она обильно пополнила запас лекарств в аптечке. Но это не спасло - всё равно мужа приговорили к принудительным работам и увезли на место проведения этих работ.
Сложив всё в пакет, она одела куртку, теперь окончательно и сказала:
-Пошли! Где он живёт?
На звонок в дверь никто не среагировал. Потом Надя догадалась нажать на ручку двери, она оказалась незапертой.
Когда мать и дочь вошли в квартиру, то увидели больного. Он, при виде зашедших, попытался встать, но Клавдия строго сказала:
-Не вставать!
Для Анатолия это показалось командой, он немедленно выполнил её -лёг опять на кровать и укрылся одеялом.
Клавдия, не снимая куртки, сразу же подошла к больному. Подставила к кровати стул, вытащила тонометр и скомандовала:
-Руку!
Три раза она замеряла давление, потом, вынув нужную таблетку и скомандовала Наде:
-Принеси воды! -Надя бросилась исполнять приказание матери.
Вода была принесена, таблетка выпита.
-Теперь постарайтесь полежать спокойно - сказала она, успокоившись сама.
Потом она встала и сказала Наде:
-Пошли на кухню.
Через пол часа, Анатолию Сергеевичу стало легче: он открыл глаза, обвёл комнату взглядом и, только потом почувствовал запах чего – то вкусного, доносившийся из кухни.
Пока больной лежал, мать и дочь возились на кухне: они поставили варить фрикаделевый суп, и почистили картофель, чтобы его пожарить.
Когда приготовление пищи подходило к концу, Клавдия Петровна подошла к комнате больного и заглянула в неё: больной лежал на боку, подставив руку под голову и с интересом смотрел на женщину.
-Вам легче?
-Намного…Спасибо…
-Тогда собирайтесь и приходите на кухню - мы Вас сейчас покормим.
Когда Анатолий Сергеевич вошёл на кухню, мать и дочь поневоле залюбовались им: он был такой высокий, аккуратная причёска, тело хорошо собранное, лицо приятное и, в то же время мужественное.
-С-сади-тесь к столу - пролепетала Клавдия Петровна.
Он спокойно подошёл к столу, сел за него:
-А Вы?
-Мы уже дома… — это для Вас…
-Мне неудобно есть одному - присаживайтесь, пожалуйста.
Мать посмотрела на Надю:
-И ты садись к столу, с утра ничего не ела.
-Я не…
-Садитесь, девушка… - он сказал так душевно и естественно, что завороженная Надя моментально оказалась за столом. Мать и ей налила супа.
Наступило молчание. Надя не поднимала глаз на сидящего напротив Анатолия: она боялась того, что если она посмотрит на него, то потом не сможет оторвать от него глаз.
Анатолий чувствовал себя как в чудесном сне: ещё каких – то два часа назад, он был в безвыходном положении, болезнь «штормила» его, а теперь ел очень вкусный суп в обществе приятных женщин. От выпитой таблетки было намного легче.
Клавдия Петровна, чувствуя, что пауза в разговоре затянулась, спросила:
-Вы в нашем доме живёте недавно? Раньше мы Вас не видели.
-Я видела - вдруг сказала Надя, и застеснялась… Она действительно видела Анатолия Сергеевича, когда сидела с ребятами во дворе; он всегда прогуливался поздно. Но не обращала на него внимания – мало ли кто прогуливается.
-Сначала осени - ответил на вопрос Анатолий - а Вы тоже живёте в этом доме?
-В соседнем подъезде…
-Очень приятно!
Потом Надя с Анатолием ели жареный картофель, а чай пили уже втроём.
Вдруг Анатолий Сергеевич спохватился:
-Простите меня - я не представился! Анатолий…
-Надя…
-Клавдия…А как Вас по батюшке?
-Отчество у меня для подчинённых! А Вы мои друзья и спасители. Поэтому просто - Анатолий!
-А кто Ваши подчинённые? – спросила осмелевшая Надя, и с интересом уставилась на Анатолия. Клавдия Петровна тоже застыла в ожидании ответа.
-Почти весь экипаж подводной лодки…
Ответ ошеломил женщин. Наде казалось, что Анатолий какой – то писатель, а Клавдия Петровна думала, что он из окружной администрации.
-Подводной лодки!? – Надя вытаращила глаза, и повторила -подводной лодки?! Настоящей подводной лодки!?
-Да… - улыбнулся бывший подводник - самой, что ни на есть настоящей.
Надя перевела глаза на мать, у той тоже было вытянуто от удивления, лицо.
                -
Собрались уходить. Прежде, чем уйти, Клавдия Петровна строго проинструктировала Анатолия по применению оставленных таблеток.
-Завтра суббота, я приду…
-Мы придём! – вмешалась в разговор Надя.
-…мы придём - проговорила Клавдия, строго глядя на дочь, - во сколько Вы встаёте, чтобы не побеспокоить Вас?
-Рано…
— Вот этого делать не следует! Хотя бы, пока не выздоровейте!
                -
Когда пришли домой, уселись на диван, но телевизор не включили -были под впечатлением от знакомства с подводником.
-Мама! Обалдеть!
-Не говори…
«Какой обаятельный, приятный, обходительный – вот это настоящий мужчина!.. Все должны быть такими!.. Не то что, мой…» она опять вспомнила мужа и у неё пропало настроение –«где теперь, бедолага…»
                -
На следующее утро, Анатолий встал пораньше, чувствовал себя намного лучше. Сразу, после душа, принял таблетки, «прописанные» Клавдией и стал дожидаться гостей.
Клавдия не заставила себя долго ждать.
«Дочку не привела, наверное опасается меня…»
Она сразу же взялась за дело – спросила о здоровье, пристально глядя на Анатолия, не обманывает ли. Измерив давление, пошла на кухню.
Стала готовить завтрак. На кухню заглянул хозяин квартиры. Он, остановившись у входа, чтобы не мешать хозяйке, сказал:
-Спасибо Вам за заботу…Мне намного легче… - а потом, не выдержал – как с Вами уютно! Залюбуешься!
От приятных слов Клавдия покраснела и доброжелательно сказала:
-Не стойте долго, Вам ещё нельзя… - при этом глянула на стоявшего. Её румянец, приятная улыбка и доброе лицо, окончательно покорили моряка.
Он развернулся и возвратился в комнату.
Вскоре пришла Надя. Она принесла полный пакет продуктов.
Вид у неё был свежий: лицо порозовело от лёгкого мороза; кончик вздёрнутого носа был красным. Увидев вышедшего из комнаты Анатолия, она ещё больше покраснела, и стала зубами стаскивать с руки варежку.
«Сама, как варежка» – подумал Анатолий, любуясь свеженькой Надей.
Подошедшая мать, сразу взяла у неё из рук пакет:
-Всё купила? Ничего не забыла?
-Вроде нет…
-Молодец! – мать потащила пакет на кухню.
Анатолий подошёл к Наде и взялся помогать ей раздеваться: взяв куртку за пОлы, он распахнул её и немного опустил за спиной вниз, полуобнимая Надю. Она немного смутилась и выскользнула из куртки.
Анатолий залюбовался ею: чёрные джинсы и красная блузка очень шли девушке.
-Какая Вы красивая! – вырвалось у капитана.
-Ничего красивого нет – скромничая, произнесла девушка – худая…
-Вам это идёт!
                -
Завтракали втроём.
После завтрака мать обуяла жажда деятельности: видя, что в комнатах давно не убирались, она стала командовать:
-Вы, Анатолий, давно не были на свежем воздухе! Идите, погуляйте с Надей - а я пока, с Вашего позволения, немного приберусь! - и, стесняясь своей инициативы, добавила: - Вам нужен свежий воздух…
Как только сосед и Надя ушли, мать взялась за работу: первым делом собрала всё не стиранное и запустила стиральную машинку, и стала прибираться в комнатах.
«Приятный мужчина…А Надька, Надька…Прям глаз с него не сводит, да я и сама тоже…»
                -
Прогуливались по главной аллейке, между невысокими хвойными кустами. Было красиво - снег уже надёжно занял своё место, украсив собой деревья, дома, дорожки.
Наде, с капитаном, было легко и комфортно: точно также и ему с ней. Он рассказывал смешные случаи из службы. Надя от души смеялась, прикрывая, при этом, варежкой ротик, она считала, что у неё некрасивые зубы.
-Скажите, а это очень страшно…под водой. Я, наверное, умерла бы от страха!
-Ну, не скажу, что очень страшно…Но достаточно неприятно. Когда несёшь службу, об этом не думаешь. А в свободное время, вот тут и начинают лезть всякие неприятные мысли; а вдруг чего – нибудь пойдёт не так? Всё – таки над тобой двести метров воды: да и под тобой не меньше.
-Жуть! - Надя представила себе мрак, а в нём движется огромная махина чёрного цвета -Жуть!

Анатолий вспомнил Клавдию, с которой он утром разговаривал: её приветливое лицо, аккуратную фигурку.
Надя! А кем работает твой папа? - начал издали капитан.
-У меня папа сидит в тюрьме…
-За что?
-Он кого – то выпимши, погрузчиком придавил, а тот и умер… Пил он у нас…
«Тэк – с…» -А мама переживает, значит?
-Не очень, они давно не живут, как муж с женой.
-Откуда ты знаешь?
-Мама, иногда, к какому -то мужчине бегает, и это от меня старается скрыть. Но по ней сразу видно, когда она возвращается очень довольная и, потом крепко спит.
«Ось воно що!» - Анатолию вспомнился боцман. «Значит к кому – то бегает…»
После этой информации, полученной от дочери, Анатолий потерял покой: сам себе не признаваясь, ему теперь хотелось, чтобы это «к кому – то», было «ко мне…»
                -
Подкрадывались новогодние праздники. Анатолий совсем выздоровел он, проанализировав произошедшее с ним, стал более осторожным: запасся таблетками, запомнил от Клавдии, что и когда надо пить, запасся продуктами.
Теперь он опять остался один. Иногда Надя забегала к нему: он показывал ей фотографии, рассказывал о службе.
Бывало, когда уже темнело, они выходили на прогулку.
Однажды, прогуливаясь, Надя взяла его под руку. Ему стало вдруг так приятно и, в тоже время тоскливо.
 «Была бы у меня дочь, как Надя…А может быть…зажить с Клавдией…Слишком много вопросов…У неё мужчина…Муж вернётся…Не реально…»
-Скажите, Анатолий, а почему у Вас нет женщины? Вы такой весь из себя видный мужчина.
-Была у меня жена. Только трудно было ей меня ждать, она была на десять лет моложе меня. Вот и не выдержала   долгих разлук.
-Я бы! – она остановилась и так серьёзно посмотрела на него, что у него защемило сердце.
 - Я бы Вас ждала, сколько угодно, и прижалась головой к его груди.
-Тебе так кажется, ещё совсем молодая, не понимаешь всей сложности жизни.
-Хотите сказать, что я дурочка? - грустно сказала она.
-Нет, ты не дурочка. Ты красивая, добрая и умная девочка! И тебе предстоит счастливая и долгая жизнь.
-Поцелуйте меня…
Он наклонился и поцеловал её в щёку.
-Не так…
-А как надо?
-Она встала на цыпочки и потянулась к его губам. Он, чтобы она могла дотянуться, чуть наклонился и взял её губы своими.
                -
Наступило 31 декабря. Надя и Клавдия Петровна хлопотали по дому, наводя полный порядок, и постоянно бегая на кухню проверять, как там готовиться курица, набитая внутри рисом и овощами; и мясной рулет. На 1 января были заготовлены пельмени.
Днём присели немного отдохнуть и попить чайку.
«Когда бы мне навестить дядюшку - размышляла Клава, на ночь не удобно перед Надей…Наверное завтра утром, после завтрака. Так будет лучше…Надюшка всё равно уйдёт гулять…»
Кто -то позвонил в дверь. «Неужели дядюшка - лёгок на помине».
Когда открыла дверь, то сначала ничего не поняла, сразу перед ней стояла большая ёлка. Потом, из – за ёлки, показался Анатолий.
У него было счастливое лицо.
Клавдия так обрадовалась неожиданному визиту, что забыла пригласить пришедшего войти:
-Надя! Иди сюда скорее! Смотри, кто к нам пришёл!
Испуганная от неожиданности Надя, выскочила в коридор.
-Входите же! - опомнилась мать.
Анатолий внёс в прихожую ёлку, потом, выйдя назад в коридор, занёс домой большую коробку с ёлочными игрушками и сумку с продуктами.
До самого вечера женщины суетились, наряжая ёлку: иногда спорили, где какую игрушку надо повесить. Анатолий сидел в сторонке и с удовольствием наблюдал за весёлыми дочерью и матерью.
«Что означал Надин поцелуй в тот вечер?.. Просто расчувствовалась… А мать – хороша!..»
Вдруг Клавдия, забыв про ёлку, подошла к Анатолию:
-Простите нас пожалуйста, мы так и не поблагодарили вас за доставленную нам радость! Большое спасибо! -она с чувством поцеловала его в губы.
Надя тоже, пользуясь подходящим моментом, подошла к Анатолию и тоже поцеловала его в губы, только этот поцелуй был значительно продолжительней, чем материнский.
-Я надеюсь, Вы присоединитесь к нам этой ночью.
- Я буду счастлив этому!
                -
Стол был накрыт сказочно!  Надя и Клавдия никогда ещё не сидели за таким столом. Венцом всему были напитки из солнечного Узбекистана - коньяк «Беш кудук» и сухое вино, специально для Нади: «Haut Parkent».
Праздник проходил тоже очень интересно и весело: это тоже было непривычно для их дома.
Женщины покатывались со смеху, слушая рассказы Анатолия про боцмана.
-Был у нас случай! С боцманом!
Сработала вдруг сигнализация тревоги. Все повскакали со своих мест.
-Проверить отсеки! - закричал командир в микрофон.
Вдруг сработала обратная связь: -Товарищ командир – это боцман.
-Слушаю…
— Это не тревога, это я консервную банку открыл, а она как рванёт!
-Где вы сейчас?
-Я в отсеке, на котором написано: «Тихо! Не шуметь!»

Не знаю, понимали ли женщины, о чём говорил гость или не совсем, но слушали внимательно и, под воздействием выпитого или из - за необычности праздника, или в обществе прекрасного мужчины, или от всего сразу: настроение было великолепным, смеялись по любому поводу.
«Надька влюбилась, что ли…как смотрит на него…как тут не влюбишься…красавЕц!..»
«Вон-мать как на него смотрит…Видать он ей нравится…Жалко, что я для него молода…ну, а что, целовал же меня…значит я не конченная малолетка…Была бы ребёнком, он не стал бы меня целовать там…на улице…»
В четвёртом часу ночи было заметно, что все уже устали: хорошо выпили, хорошо закусили, хорошо повеселились.
-Ну, мне пора! - засобирался Анатолий, видя, что женщины клюют носом - отдыхайте от меня, пойду потихоньку.
-Ну, что вы! -сказала для приличия Клавдия, посидите ещё!
«Возьми меня с собой - я тебя так отблагодарю!»
-Нет-нет! Другой раз ещё соберёмся!
                -
На следующий день, уже ближе к обеду, мать стала мяться, вздыхать;
Потом сказала:
-Пойду я, доченька, в гости схожу…Как – то обещала…Проведаю хорошего человека…
-Иди, мне что? Я, позже тоже пойду погуляю…
-Погуляй – погуляй; погодка хорошая! -сказала мать, одевая куртку.
Надя постояла у окна, потянулась: «А мне куда? Друзья ещё не вышли…Только к вечеру выползут…А не пойти ли мне к капитану?»  Эта мысль взбодрила её, захотелось ещё раз потянуться, небольшая дрожь пробежала по телу.
                -
-Здравствуйте…Можно?..
-Надя! Проходи, можно!
-Да, мама ушла, а я решила Вас навестить - сказала, как бы оправдываясь она, снимая куртку.
«Наверное - к своему мужчине» - подумал Анатолий, и лёгкое чувство ревности закралось в его душу. «Толик!.. Ты что?..» сказал сам себе капитан.
Анатолий принял из её рук куртку: - может тебя чем – нибудь угостить?
-Нет, ничего не хочу, вчера всего наелась. Можно, я просто с Вами посижу.
-Нужно! Я, честно признаться, с утра скучаю по вам, так было приятно вчера у вас; давно я так не отдыхал.
Она прошла в комнату и уселась с ногами на диван:
-  Присядьте рядом, я тоже скучала без Вас - он уселся рядом с ней.
-Ближе… Анатолий сел поближе. Её короткая юбка и лёгкая блузка и запах молодого девичьего тела, действовали на него оглушающе. Она плечом облокотилась на него:
-Мне так понравились Ваши рассказы, что я, даже ночью вспомнив один из них, рассмеялась.
Потом она, оторвала плечо от него, выпрямилась, и замерла, глядя куда – то в сторону. Она что – то хотела сказать, но, вместо этого соскочила с дивана и вышла из комнаты.
«Мало ли что - может в туалет».
Её не было уже больше десяти минут, он стал волноваться и пошёл по квартире искать её.
Нашёл в спальне; Надя, раздевшись догола, лежала на боку на его кровати, подперев голову рукой и спокойно смотрела на него.
Он, отшатнувшись, вернулся в свою комнату. Соблазн был велик! Но страх тоже был велик - что скажет мать, когда узнает; как Надя сама поведёт себя после «этого» …
«Ситуация!   Принимай решение, капитан!»
Пока он размышлял, услышал, что она быстро идёт по комнате и задерживается в прихожей. Анатолий выскочил, и увидел, что она, уже одетая, натягивая на ходу свою куртку, собирается открыть дверь и выйти из квартиры. Ей это удалось, и она уже сделала один шаг, как вдруг какая -то сила не позволила ей этого сделать до конца. Она дёрнулась раз; другой, но это было бесполезно, капитан прочно держал её за куртку. Она ослабла, но не повернулась:
-Отпустите меня! Я уйду - кому нужна такая уродина!
-Ты нужна мне! - что - то заставило Анатолия произнести эти слова: - и я не отпущу тебя…
Через некоторое время она раздетая лежала на спине и смотрела на Анатолия, за его приготовлениями: он стоял на коленях в её ногах.
Потом она вздрогнула: у неё был такой вид как – будто не понимала, что происходит; тело напряглось и, на лице появилось плачущее выражение, как – будто её кто – то обидел и она собралась заплакать.
Он оторопел: - тебе больно? Надя, спохватившись, сказала: - Не останавливайтесь! Прошу Вас…
Потом было видно, что всё её тело следило за происходящим, по -разному реагируя на движения мужчины; оно то сжималось, как пружина, становясь каменным, то расслаблялось, превращаясь в вату а, в конце, распустилось пушистым облаком по голубому небу. С лица не сходила счастливая улыбка; глаза были закрыты, чтобы ничто не мешало наступившему, такому долгожданному блаженству.
Анатолий, не останавливаясь, внимательно следил за её реакцией на происходящее, но потом сам почувствовал, что происходит всё нормально и сосредоточился на конечном аккорде этой мелодии, стараясь, как можно дальше проникнуть в тело девушки.

Она сразу отвернулась от него; лёгкое, худенькое тело, с остро торчащими плечиками, возбуждающе лежало возле капитана.
Он сам наслаждался охватившим его состоянием: он давно не испытывал такого удовольствия, когда всё тело содрогалось в сильном порыве, покрывая кожу мелкими, неизвестно откуда – то взявшимися, мурашками.
Полежав так некоторое время, Анатолий не выдержал:
-Как ты себя чувствуешь?
Надя, вместо ответа резко повернулась к нему, и стала целовать его с такой страстью, что ему иногда было больно.
Он, в это время, водил руками по её спине и ниже, куда дотягивались его руки: они дотягивались почти до ног.
                -
Все переживания последнего времени; Надя, силы, потраченные на девушку, удовлетворение, давно не испытываемое телом Анатолия, всё это неожиданно навалилось на него, и он уснул.
Сколько проспал – неизвестно; когда открыл глаза, увидел перед собой, очень близко, лицо Нади, оно имело довольное и хитроватое выражение, с лёгкой улыбкой.
-Что тебе?
-Ничего! Счастье моё.
-Будет нам с тобой счастье, когда мать узнает. Ещё неизвестно, как она к этому отнесётся -и погонит меня своей рабочей шваброй, а тебя не будет ко мне пускать.
-А ты защити меня…
-Мне бы себя защитить…
- Я хочу в ванную…
-Иди…
-Отнеси меня…
-Началось…
-Ещё ничего не началось, ты меня не отнёс…
Он встал, взял пушиночку на руки и понёс в ванную.
Когда он поставил её на коврик перед ванной, она, вдруг вцепилась в него: - не уходи. Надя повернулась к нему спиной и склонилась над ванной.
Анатолий сначала не понял, что она хочет, а когда услышал:
-И долго ты ещё будешь стоять? - опомнился и взялся за её бёдра. Было изумительно приятно видеть, как над белоснежной поверхностью ванны, раскачивались волосы девушки и подрагивали острые плечики.
                -
Мать позвонила, когда они на кухне пили чай. Надя, в белой рубашке капитана, одетой прямо на голое тело, взяла трубку.
-Надь! Как ты?
- Хорошо…
-Что делаешь? (Анатолий замер, ожидая ответа своей подруги)
-Чай пью…
-Умница! Знаешь, если я сегодня не приду, ты не соскучишься без меня? Мне надо…здесь побыть…
-Не соскучусь - она посмотрела на Анатолия - делай, что считаешь нужным…
-Доченька -целую тебя – ты у меня умница!
-Пока!
Нажав кнопку сброса, она пересела на колени капитана. Обняв за шею, сказала:
-А ты меня потом не выбросишь?..
Он не понял, что она имела в виду и спросил:
-Куда?
-За борт…Как надоевшую мартышку…
Он всё понял и ответил:
-Нет! Если ты сама от меня не уйдёшь…
-Почему я должна от тебя уходить?
-Ты взрослеешь, а я старею…
                -
На следующий день, вечером, мать опять позвонила дочери:
-Ты где?
-В гостях…
-Давай домой!
-Иду…
Когда Надя пришла домой вместе с Анатолием, Клавдия Петровна сразу всё поняла.
Но Анатолий сразу взял командование на себя:
-С Вами можно поговорить один на один? – он глазами показал Наде, чтобы ушла - она моментально исчезла, затаившись за закрытой дверью; сердце у неё стучало так громко, что казалось мать может услышать его стук.
-Что, свидание прошло успешно? – подколола мать капитана.
-Я могу Вам только сказать вот что: я беру на себя гарантии в том, что обеспечу Вашей дочери защиту от всех неприятностей, пока жив. А материальное обеспечение, пожизненно. У меня для этого есть средства. Она ни в чём не будет нуждаться, даже в том случае, если она во мне разочаруется и захочет жить другой жизнью, [он не стал говорить «с другим», чтобы, ни в коем случае не намекнуть Клавдии Петровне, о её поведении]. Клавдия Петровна по достоинству оценила его тактичность.
Она сказала:
- Теперь её судьба в Ваших руках, у неё была и так не сладкая жизнь, и мне хочется, чтобы, хотя бы для неё, она закончилась.
«Прощай, товарищ капитан, но то, что ты выбрал не меня, а мою дочь, я тебя прощаю…».
                -
Весна была в самом разгаре. Но не всем людям это время года было радостным и приятным: кому-то куда ближе была тихая, сдержанная зима; им больше по душе уют: плотные шторы, тёплый плед, чашка горячего чая, приглушённый свет и долгие вечера, когда никуда не нужно спешить.
Так что, нежелание радоваться весне вовсе не каприз и не отсутствие «правильного» настроения. Это отражение разных потребностей, привычек, воспоминаний. И в этом нет ничего странного: ведь мы все по-разному чувствуем времена года и ищем в них то, что отзывается в душе.
Но это всё никак не устраивало моих героев. Они все радовались наступившей весне, а ещё с бОльшим нетерпением, ожидали прихода великого и могущественного лета, вид которого был замаскирован под образ прелестной девушки, одетой в народный костюм.
Всё это время, несмотря на благословение матушки, Надя не злоупотребляла этим, бегала к Анатолию только тогда, когда мать была на работе и, тем более никогда не оставалась у него на ночь.
Это не мешало ей измениться в лучшую сторону: она стала более уверенной в себе, глядя на себя в зеркало, она с удовольствием замечала, что её фигурка стала округляться, попка стала ровнокругленькой и аккуратной. Изящные плечики приняли вид сёдел, заманчиво изгибаясь в сторону шеи. Появилась грудь; она была у неё «пирамидкой» с острыми розовыми сосками.
Раздеваясь перед капитаном, она уже не прикрывала стыдливо тело, быстро прячась под одеяло. А, наоборот, старалась, как можно полнее покрасоваться перед ним, зная, что последствием этого, будет ещё большее удовлетворение.
                -
Однажды, она, расшалившись, до того довела в постели «товарища капитана», что он схватил её тело в охапку, и, не церемонясь, распорядился им, несмотря на крик и стон. Он думал, что она обидится, но она посмотрела на него каким -то странным взглядом, не выражавшим обиды или порицания.
-Получила!?
-Получила…Мне так понравилось…Так – что тебе не удалось меня наказать! - сказала, опять дёрнув его за ухо.
Но потом всё -таки затихла, положив голову на его грудь, подсунув под неё сложенные ладошки.
-Спишь…
-Нет, думаю о тебе…
-Надь! Может быть летом махнём куда -нибудь на отдых?! Хочется отдельно от всех! Чтоб вода! Лес! Ты! Я! Ночь!
               
-Куда прикажешь, мой капитан! – и опять нырнула под простыню и приникла к его животу губами, целуя его всё ниже и ниже.
                *