Эвакуация чёрного ящика с пика Туманный

Новым серьезным испытанием для команды станет экстренная ночная посадка на высокогорное плато пика Туманный.По сюжету, в горах потерпел крушение разведывательный беспилотник, и международная поисковая группа не может добраться до него из-за внезапно начавшегося бурана. На борту БПЛА находится сверхсекретный накопитель данных («черный ящик»). Команде Марины Беленькой поручено на модернизированном вертолете Ми-8МТВ (или тяжелом Ми-26) пробиться сквозь снежный заряд, высадить бортинженеров для демонтажа аппаратуры и эвакуировать застрявших на высоте пограничников. Опасность задания — в разреженном воздухе, околонулевой видимости, обледенении лопастей и риске схода лавины от звука двигателей.;; Технические подробности работы КИПиА и слесарейДля придания рассказу железной авиационной достоверности мы внедрим в сюжет конкретные детали подготовки бортовых систем к высокогорному вылету.Владимир Михайлович Пиняев (КИПиА): Будет колдовать над радиовысотомером РВ-5 и настраивать дублирующие датчики критических режимов обледенения. В условиях бурана стандартные трубки ПВД (приемники воздушного давления) могут замерзнуть. Пиняев ставит экспериментальную систему обогрева контактов, перепаивая реле в распределительной коробке.Мирон Олегович Токарев (Слесарь): Займется усилением узлов крепления внешней подвески и установкой дополнительных гидравлических замков. Ему предстоит вручную, шаг за шагом, проверить моменты затяжки болтов на втулке несущего винта динамометрическим ключом, ведь малейший люфт в горах приведет к катастрофе.; Юмор и романтическая линия: Смекайло и АнжелаДля контраста с суровой работой добавим теплую и легкую романтическую линию с элементами доброго юмора.Смекайло-де-Цопфи тайно влюблен в Анжелу Власенко. Свою симпатию он выражает исключительно через «инженерную заботу»: то титановую гайку ей подарит вместо колечка, то спроектирует для её кресла индивидуальный подогрев, используя детали от списанного истребителя. Сама Анжела прекрасно понимает намеки гениального бортинженера, подыгрывает ему и ласково называет его «мой де-Цопфи», что заставляет сурового Смекайло мгновенно краснеть прямо в авиационном шлеме на глазах у всей ухахатывающейся братвы.; Расширенный рассказ: Дрессировка в небе, приборы в гаражеУтреннее солнце едва коснулось крыши авиационного гаража Марины Беленькой, а в боксах уже вовсю кипела работа. Аромат вчерашних пельменей с уксусом окончательно выветрился, уступив место резкому, бодрящему запаху керосина и раскаленного металла.В дальнем углу у спарки Су-27УБ гремели ключи. Марина Беленькая, затягивая ремни высотного костюма, строго посмотрела на свою подругу Ангелину Мельник.— Так, Мельник, отставить бледный вид! — звонко скомандовала Марина. — Сегодня я устрою тебе настоящую дрессировку. В прошлый раз в горах ты запаниковала, когда у вертолета хвост повело. На Су-27 я вытрясу из тебя этот страх! Пойдешь штурманом-оператором в задней кабине. Покажу тебе, что такое пять единиц перегрузки!Ангелина сглотнула, поправляя тяжелый шлем ЗШ-7:— Мариночка, пощади... У меня от одного вида этого сужающегося сопла поджилки трясутся. Может, я лучше останусь на земле? Я вам к вечеру еще таз пельменей налеплю! И «Три Топора» уже в холодильнике!— Пельмени — вечером, а небо — сейчас! Власенко, подсоби ей с подвесной системой! — отрезала Беленькая.Анжела Власенко ловко подскочила к Ангелине, затягивая плечевые ремни. Сбоку тут же нарисовался Смекайло-де-Цопфи. Он протянул Анжеле небольшую металлическую коробочку с тумблером, на которой маркером было криво написано «Грелка-1».— Вот, Анжелочка, держи, — смущенно кашлянул Смекайло, пряча глаза под козырек кепки. — Ночью на пике Туманном будет минус тридцать. Я тут из радиатора кондиционера Су-24 и народной смекалки собрал автономный обогреватель для твоего комбинезона. Подключается напрямую к бортовой сети через разъем АЗС. Лично тестировал — греет как доменная печь!Анжела тепло улыбнулась и легонько коснулась плеча бортинженера:— Спасибо, Сережа... То есть, товарищ бортинженер де-Цопфи. Ты обо мне заботишься больше, чем руководство главка.Смекайло мгновенно залился краской до самых ушей и резко повернулся к стоящему рядом слесарю:— Токарев! Что замер? Давай тяни гайку на гидроусилителе!Мирон Олегович Токарев ухмыльнулся, вытирая мазутные руки ветошью:— Да тяну я, тяну, влюбленный ты наш конструктор! Тут момент затяжки — ровно сорок Ньютон-метров, по инструкции. Если перетяну — шток заклинит, если недотяну — жидкость АМГ-10 пойдет свистать на форсаже. Не переживай, Смекайло, у меня глаз — алмаз, рука не дрогнет!В это время под брюхом истребителя, скрючившись в три погибели, сидел слесарь КИПиА Владимир Михайлович Пиняев. В его руках пищал мультиметр.— Васильевич! — крикнул Пиняев старому авиатехнику Анисимову. — Глянь-ка на осциллограф! Сигнал от датчика критических углов атаки идет с помехой. Видимо, старая проводка подгнила на стыке шпангоутов.Василий Васильевич Анисимов подошел, покряхтывая, и постучал пальцем по стеклу прибора:— Эх, Михалыч, тут зачисткой контактов не обойдешься. Бери паяльник, срезай этот кусок кабеля и ставь фторопластовый, экранированный. Марина сейчас в небе начнет такие кружева крутить, что приборы от вибрации с ума сойдут. А нам её жизнь и жизнь Гельки подороже золота будут.— Понял, сделаем в лучшем виде, — кивнул Пиняев, ловко орудуя канифолью.Над взлетной полосой раздался громовой рев. Двигатели АЛ-31Ф запустились с полуоборота. Родная сестра Марины Лидия и двоюродная Татьяна Трофимова стояли у капонира, прикрывая глаза от ветра и летящих мелких камней.— Ну, полетели наши девки, — вздохнула Лидия. — Хоть бы Маринка не сильно Гельку приложила на виражах.— Ничего, — отозвалась Татьяна. — Геля у нас крепкая. После Марининой дрессировки ей никакой буран на пике Туманном страшен не будет.Су-27 сорвался с места и свечой ушел в облака.В кабине пилота Марина Беленькая переключила тумблер связи:— Ну что, Мельник, держись! Внимание, вводная: уходим от зенитных ракет. Выполняю «кобру» с переходом в плоский штопор!Самолет резко задрал нос, практически встав на хвост в воздухе. Перегрузка мгновенно вдавила Ангелину в кресло так, что у нее перехватило дыхание, а щеки поползли к ушам.— Мама... Мариночка, у меня приборы плывут! — закричала в ларингофон Ангелина.— Не спать, штурман! — жестко отозвалась Марина, уверенно работая ручкой управления и РУДами. — Следи за экраном кругового обзора! Где цель? Если сейчас не выдашь координаты, нас условно собьют!Превозмогая дикую тяжесть в теле, чувствуя, как каждая мышца наливается свинцом, Ангелина Мельник заставила себя сфокусировать взгляд на мерцающем зеленом экране. Ее пальцы в толстых перчатках с трудом, но верно легли на пульт управления.— Вижу... Вижу цель, командир! Координаты зафиксированы! Передаю на ракетный комплекс!— Вот! Молодчина! — победно крикнула Марина, плавно выводя истребитель из крутого пике в горизонтальный полет. — Хвалю, подруга! Дрессировка усвоена на отлично. Теперь ты в любом полете будешь как скала. Возвращаемся на базу, братва заждалась.Когда спарка Су-27 мягко приземлилась и подрулила к авиационному гаражу, Ангелина буквально вывалилась из кабины на руки подоспевшего Василия Васильевича. Лицо ее было бледным, но глаза горели диким восторгом.— Живая! — выдохнула Ангелина, шатаясь. — Марина, ты чудовище! Но я это сделала!Марина Беленькая соскочила со стремянки, со смехом подбежала к подруге и крепко обняла ее, похлопав по спине:— Настоящая летная братва! Теперь, команда, слушай мою команду! Пиняев, Токарев — как приборы?— Всё отработало как часики, Никифоровна! — отпортовал Пиняев. — Фторопласт выдержал, датчики выдали идеальную синусоиду!— Отлично, — Марина посерьезнела и посмотрела на Смекайло и Анжелу. — А теперь — шагом марш к Ми-8. Нам только что пришла шифрограмма. Ночью идем на пик Туманный. Будем вытаскивать черную коробку и погранцов из бурана. Смекайло, твоя «народная грелка» для Анжелы готова?— Готова, товарищ командир! — гаркнул Смекайло, снова косясь на улыбающуюся Власенко. — И грелка готова, и вертолет настроен так, что хоть в космос лети!— Тогда по коням, братва! — объявила Марина Беленькая. — А кто слушал — отменный молодец!