Одиссея нашего времени

Давайте сразу обозначим: Нолан умеет снимать кино про войну. У него есть очень хороший исторический фильм «Дюнкерк» про Вторую мировую.



В «Дюнкерке» режиссер сосредоточен на ужасе войны. В этом фильме много действительно пугающих сцен, такие реалии войны как бомбы и торпеды показаны гораздо настолько страшными, что фильм жанрово больше напоминает хоррор, чем типичное военно-историческое кино. Он прекрасно передает ощущение незащищенности и внезапности гибели. Главные герои, кроме летчика в исполнении Тома Харди, там выглядят страдательно, а не героически, хоть и являются военнослужащими, и просто пытаются выжить. Это имеет историческое обоснование — действие фильма происходит в начале Второй Мировой войны, когда вермахт мог бы по праву называться «первой армией галактики», и Нацистская Германия в рамках концепции блицкрига одерживала одну победу за другой. Если бы нам показали тех же героев в сорок пятом, а не в сороковом, вряд ли бы они выглядели также страдательно и безвинно…



Немцы в этом фильме показаны только в конце как безликие силуэты в касках, визуально чем-то неуловимо напоминающие Дарта Вейдера. И хотя понятно, что они должны символизировать бесчеловечную суть войны, безликие немцы были единственным, что мне в том фильме не понравилось. Войны и военные преступления не были бы такими массовыми, если бы в них участвовали какие-то бесчеловечные безликие демоны. Также для совершения военных преступлений вовсе не обязательно изначально иметь проблемы с эмпатией и ментальным здоровьем. В них участвуют обычные люди, под влиянием пропаганды или обстоятельств непреодолимой силы. И мне кажется, гораздо страшнее, что ужасные вещи могут совершать в целом совершенно обычные люди, которые любят своих близких и товарищей по оружию, способны на заботу, радуются и расстраиваются из-за обычных человеческих проблем. Мне кажется, что подобный реалистичный «образ врага» выглядел бы намного страшнее и трагичнее безликих демонов войны.



Кстати, именно так показывает своих героев «Илиада», если заглянуть глубже поверхности эпического пафоса. Поэтому она в некоторых своих проявлениях выглядит гораздо прогрессивнее многих современных произведений. И ахейцы, и троянцы показаны как живые люди, которые в свободное от боев время общаются со своими близкими, веселиться, грустят, ссорятся, у них есть близкие, которые за них переживают. Никто из них не выглядит плоским и бесчеловечным, и в целом произведение, которое по своей жанровой сути должно быть милитаристской пропагандой, прославляющий агрессивную войну, на самом деле выглядит чем-то противоположным. Поэтому мне, честно говоря, кажется, что оригинальная «Илиада» превосходит по глубине оригинальную «Одиссею» так же, как «Дюнкерк» Нолана превосходит его «Одиссею», где военная тема в итоге несколько смазалась, хотя подробнее о тематике фильма мы поговорим дальше. Но тут могут быть разные мнения, по крайней мере, по кассовым сборам «Одиссея» намного превзошла «Дюнкерк».



В «Одиссеи» есть образ, прямо продолжающий концепт безликих немцев — это предводитель ахейцев Агамемнон в своем черном шлеме, чье лицо мы ни разу не видим. И мне кажется, что как образ-символ безликого демона войны в «Одиссеи» с ее мифопоэтичностью и условностью он более уместен, чем в более историчном «Дюнкерке».



Хотя фильм повествует о позднем бронзовом веке и в фильме прямо озвучено крушение этой эпохиВ науке эту цепочку событий принято называть «катастрофой/коллапсом бронзового века», костюмы и доспехи подчеркнуто не соответствуют ни бронзовому веку, ни классической античности, и выглядят максимально условными и фантастичными. Сравнивать их с реальными памятниками эпохи так же бессмысленно, как костюм Бэтмена из «Темного рыцаря» с экипировкой спецназа. При этом в целом они весьма визуально красивы и эффектны. Единственно, мне не понравилось, как одели Калипсо — она мало того что по характеру и мотивации самая невнятная, так еще и зачем-то вырядилась в комически-нелепый плащ-лаваш.



Троянцы все в белом, ахейцы в черном, что наводит на мысли о шахматной цветовой символике. Это подчеркнуто тем, что Троянский конь визуально похож на шахматного. Впрочем, вставший на дыбы деревянный конь даже при общей условности визуала для меня выглядит каким-то слишком неустойчивым и нефункциональным. Одессей и его воины по цветовой дифференциации доспехов отличаются от прочих ахейцев.



Повествование в фильме нелинейное, и часть событий от падения Трои до попадания Одиссея к Калипсо мы видим только как его воспоминания. С учетом, что до того, как начать ими делиться, Одиссей семь лет употреблял у Калипсо психоактивное растение лотос (здесь Нолан смешал остров Калипсо и мифологических лотофагов, в первоисточнике это разные эпизоды), в целом неудивительно, что эти части фильма выглядят психоделично и пугающе, и все фэнтезийно-чудесные элементы повествования вроде циклопа и превращений в животных сосредоточены именно в них. Таким образом, Одиссей выступает в роли ненадежного рассказчика, а магия и чудеса больше похожи на галлюцинации или приукрашивание пострадавшей в результате ПТСР, употребления психоактивных веществ и горячки из-за долгого пребывания в море после кораблекрушения без еды и пресной воды психикой реальных событий.



Когда в фильме Пенелопа в первый раз упомянула опасность нападения «народов моря», я подумала, что режиссер зря полез во внезапную историчность, но после объяснения их природы в конце наоборот решила, что как раз это было лучшим в фильме. Кстати, объяснение, кто и почему стал «народами моряТермин «народы моря» известен по древнеегипетским источникам — Египет был единственным развитым средиземноморским государством бронзового века, пережившим «бронзовый коллапс». Хотя раньше ученые трактовали «народы моря», напавшие на Египет, как неких пришлых варваров, сейчас их трактуют как бывших жителей других высокоразвитых государств, разрушенных в ходе «коллапса»», укрепили меня в подозрениях, что рассказ Одиссея о его чудесных странствиях — это горячечно-психоделический бред, приправленный юнгианским психоанализом, а в реальности он со спутниками просто грабил прибрежные поселения, за что они в итоге поплатились.



При этом «психоделические» эпизоды фильма визуально выглядят хорошо — в смысле, эффектно и пугающе, местами отвратительно. В эпизодах с циклопом видны отсылки на знаменитую картину Франсиско Гойи «Сатурн, пожирающий своего сына». Актриса, исполнившая роль волшебницы Цирцеи, или Кирки, Саманта Нортон, на мой взгляд показала лучшую актерскую игру в этом фильме, как и Роберт Патиссон в роли Антиноя. От остальных персонажей часто было ощущение, что актерам специально сказали не играть слишко выразительно, не отвлекать внимание зрителей от работы художников и операторов.



Сцена превращения в свиней мне показалась одной из лучших в фильме. Если вы спросите, как это сочетается с тем, что я считаю магию в фильме галлюцинациями и фантазиями, то можно ответить, что действия Цирцеи в целом подозрительно напомнили довольно обычный криминал, когда людям подсыпают в еду яд или снотворное, чтобы ограбить. Когда Одиссей приходит к ней искать спутников, он первым делом замечает, что рядом со следами недавней трапезы лежат те их вещи, которые сделаны из металла, то есть, имеют ценность. На Гаити известны случаи, когда колдуны превращали людей в зомби, и у этого явления есть рациональное объяснение — жертву травят, так что при невнимательном осмотре ее можно счесть мертвой, хоронят, потом ночью выкапывают, избивают, запугивают и отправляют работать на принадлежащую колдуну плантацию. Гаитянин Клервиус Нарцисс в 1980 году сбежал с такой плантации через восемнадцать лет после своих похорон, все это время он считался мертвым. Конкретно на Гаити вероятно используют вещество на основе яда рыбы фугу. Это редкое токсичное вещество, которое может убить по-настоящему и не везде доступно. Но Пропп и другие исследователи предполагают, что ритуальное введение в состояние, близкое к смерти, может стоять за многими сказочными сюжетами типа «Белоснежки», известными в тех регионах, где рыбы фугу нет. В современном криминале для ограблений и похищений используются клофелин и другие снотворные, магией это никто не считает. Сюжеты с превращениями в животных в фольклоре широко распространены и часто встречаются в контексте шаманских камланий. В своих произведениях их описывает от первого лица и Карлос Кастанеда, который в своей псевдонаучной деятельности много сочинял, в частности, путал названия, места проживания и языки индейских племен, которые якобы посетил, но известно, что он действительно употреблял психоактивные вещества и использовал данный специфический опыт при написании своих произведений. Так что можно предположить примерно следующее: Цирцея накормила спутников Одиссея чем-то психоактивным, из-за чего им мерещилось превращение в животных, чтобы ограбить их и подвергнуть трудовой эксплуатации. При этом они, как и она сама, могут верить в ее колдовские силы, но публике в это верить необязательно. В любом случае, всю эту историю мы получаем как одно из воспоминаний Одиссея после семилетнего употребления лотосов, таким образом, она может быть дополнительно искаженной.



Как мы все помним, самый большой скандал перед премьерой был из-за слухов, что актер, скажем так, довольно специфического типажа Эллиот Пейдж с его ростом 155 см, хрупким телосложением и максимально не воинственной внешностью исполнит роль Ахилла, он же Ахиллес. Ничего не имею против Эллиота Пейджа, но на роль лучшего бойца Троянской войны этот выбор действительно выглядел неудачным — у него типаж отличника со скрипочкой, которого кошмарят гопники, а не суперсолдата. Но оказалось, что Ахилла в фильме нет даже в сцене общения Одиссея с тенями мертвых, где он появляется в оригинале, а Эллиот Пейдж играет Синона, одного из воинов Одиссея. И Синон здесь — важный лично для Одиссея персонаж, судьба которого сильно влияет на проявления его ПТСР. Экранное время у Синона совсем небольшое, но этот персонаж связан с общей проблематикой фильма, что подчеркивается тем, что прибыв на Итаку Одиссей представляется его именем. Поскольку Синон в мифе действует не как воин, а как секретный агент, а его внешность должна вызывать сочувствие, выбор Эллиота Пейджа на эту роль вполне оправдан, и играет он неплохо.



В мифе Синон — родственник Одиссея, активно способствовавший падению Трои. По версии афинских трагиков, после ложного отплытия ахейцев, оставивших на берегу деревянного коня, он остался и обманул троянцев, рассказав им, что греки хотели принести его в жертву, но ему удалось спрятаться, и убедил их, что коня необходимо отвезти в город. Ночью же он открыл коня и таким образом выпустил в город ахейских воинов. Синон в этом мифе показан хладнокровным и очень артистичным обманщиком. Такого вражеского агента даже Кристоф Вальц не факт, что раскроет.



У Нолана эта линия совершенно иная: его Синон — мальчик из бедной семьи. Во время жеребьевки, когда решалось, кто отправится на войну с Одиссеем, ему выпал жребий остаться, а будущий главарь женихов Пенелопы, богатый аристократ Антиной, подпал под мобилизацию. Но по настоянию семьи Антиноя Синон отправился на войну вместо него, поверив, что его семье за это обеспечат безбедную жизнь, но потом выяснилось, что Антиной и его семья солгали и не заплатили. Все это является изобретением создателей фильма — в мифе ничего подобного не было. Более того, тот факт, что Антиной не отправился на войну, в тексте «Одиссеи» выглядит логически легко объяснимым его молодостью — все-таки, Одиссей отсутствует двадцать лет, в момент его отправления Антиной мог быть слишком мал. В фильме он во время античной мобилизации показан уже подростком, по Патиссону уже видно, что он не бессмертный вампир, его Антиною явно давно за тридцать.



С учетом, что придуманная создателями фильма с нуля замена себя-любимого Синоном стала одним из важнейших показателей злодейства Антиноя, который в первоисточнике и так является злодеем при полном отсутствии этой истории, вызвала у меня серьезный вопрос, не спонсировало ли Нолана министерство обороны. Уж не знаю, какой страны, в нынешних реалиях есть из чего выбрать.



У Нолана мы видим Синона в роли отличника, деревянного коня в роли скрипочки и троянских воинов в роли гопников. Синон выглядит таким маленьким и несчастным, что я думала, троянцы его, как и в мифологическом первоисточнике, не убьют, но Нолан повысил им кровожадность. Согласно фильму, замысел Одиссея состоял в том, что убив Синона, троянцы поверят, что ахейцы отплыли с концами, бросив его, и заберут коня в город как дар Афине. Синон в этой версии добровольно вызвался пожертвовать собой, не зная, что Одиссей в это время в составе ахейского десанта сидит в коне и находится совсем рядом. Одиссея же то, что он пожертвовал Синоном, и что Синон, который даже не должен был оказаться на войне, пожертвовал собой, по Нолану глубоко травмировало.



Трактовка Синона как жертвы и страдальца идет вразрез с античными трактовками этого образа и его традиционным пониманием. В «Божественной комедии» Данте, например, Синон помещен на восьмой круг ада за жестокое предательство доверившихся ему троянцев вместе с другими обманщиками и фальсификаторами. И здесь мы видим еще одну особенность этого фильма: многие герои выглядят более страдательными и не субъектными, чем в первоисточнике, и несколько утратившими индивидуальность.



Синон из хладнокровного артистичного манипулятора превратился с жертвенного «мальчика в трусиках». Телемаха мы не видим участвующим в финальных жестоких расправах, как в первоисточнике, но при этом он в целом выглядит весьма блеклым и бесполезным в любой экстремальной ситуации персонажем. Калипсо не удерживает Одиссея насильно, как в оригинале, наоборот, она всячески пытается ему помочь, но ее собственные личность и мотивация полностью утеряны — кто она, откуда, почему на ней лаваш, в конце концов? Эта тенденция коснулась и самого Одиссея — по сравнению с первоисточником он потерял в изобретательности и целеустремленности, зато приобрел в угрызениях совести.



Я уже не говорю про Афину — с одной стороны, сложно ждать яркой индивидуальности от галлюцинации, с другой, в «Пацанах», например, галлюцинации Черного Нуара и Бутчера выглядели гораздо интереснее.



Немного другая проблема возникла с Пенелопой. Создатели фильма честно пытались показать ее умной правительницей, но нарушили принцип «показывай, а не рассказывай». Вместо того, чтобы показать ее усилия и достижения, они заставили ее просто произнести речь на тему того, что она умная и замечательная правительница, а ее не ценят, и то, что Телемах повзрослел и у него появилась щетина, ценится обществом намного больше всех ее достижений. Мысль сама по себе вроде и логичная, но то, что она кричит на Телемаха, который и без того выглядит каким-то забитым, и обвиняет его в том, что от него никак не зависит, выглядит не очень красиво. К тому же, из того, что мы видим на экране, сложно сделать вывод о ее управленческих достижениях: женихи ведут себя совершенно неуправляемо и расхищают царское имущество. В первоисточнике у нее есть коронный момент, показывающий ее изобретательность, когда она ткет полотно, которое сама потом распускает, но в фильме этот мотив не раскрыт. Из плюсов — ее образ получился красивым и величественным, она действительно выглядит царицей.



Интерьер дворца на Итаке, кстати, срисован с Кносского дворца на Крите. С одной стороны, он выглядит красиво, эффектно и аутентично, с другой, Кносс, как видно, например, по «каталогу кораблей» в «Илиаде», во много раз богаче Итаки, так что вряд ли такое сходство возможно. Да и насколько нужна аутентичность, если в остальном фильм обходится максимум стилизацией?



Однако нужно отметить, в случае линии Пенелопы некоторые вопросы о логичности происходящего возникают и к первоисточнику. Поэтому мне легко понять, что при адаптации возникли трудности. Самый первый вопрос возникает к самому политическому устройству Итаки. Почему новым царем должен стать муж Пенелопы, если она спартанка, двоюродная сестра Елены, и никакого отношения к итакийскому наследованию не имеет, являясь просто консортом, а сами женихи относятся к аристократии Итаки и наверняка находятся в родстве с царской династией? Ладно, тут можно предположить, что царица — это символ легитимности, нужный для того, чтобы претенденты на престол решили вопрос цивилизованно, не перерезав друг друга. Но это бы имело смысл, если бы не было Телемаха. Тем более, ему уже не менее двадцати лет. В этом контексте логичнее не женихам осаждать Пенелопу, а их сестрам — Телемаха. В эпосе герои обычно лет с пятнадцати командуют армиями (в эпосе о Троянской войны Ахилл воюет с пятнадцати лет, а его сын Неоптолем, по некоторым источникам, с тринадцати). А тут Телемах, которому должно быть уже за двадцать, не правит, ничего не решает, до сих пор не женат. Конечно, Антиной и другие женихи пытаются добавить в сюжет логики, организовав на него покушение, но им явно следовало озаботиться этим раньше. При живом взрослом Телемахе их претензии на престол через женитьбу на Пенелопе выглядят крайне шатко.



Возможно, здесь сказалось то, что поэма составлялась на основе нескольких источников. Возвращение мужа на свадьбу жены — бродячий фольклорный мотив, при этом в сказках с подобным сюжетом, например, в немецкой сказке «Владычица королевства Глубоких Долин» королевой может изначально мыслиться жена, а не муж. Известно, что у древних греков были широко распространены браки между кузенами или между дядей и племянницей, так что в какой-то более старой версии Пенелопа могла быть не спартанкой, а итакийкой, царицей не только по браку, но и по крови. Так же возможно, что при соединении фольклорно-сказочного мотива возвращения мужа на свадьбу жены певец не мог проигнорировать уже устоявшийся сюжет, что сын Одиссея Телемах рожден перед началом Троянской войны, и некоторая нелогичность — это результат соединения нескольких разных мотивов, которые изначально не были друг с другом связаны.



Кстати, помимо версии «Одиссеи» существовали версии мифа, где Пенелопа не была верна Одиссею. Некоторые считали, что козлоногий бог Пан — это сын Пенелопы и всех женихов одновременно. Но она была намного менее популярна, чем «Одиссея».



Что касается расовой проблемы кастинга, то нужно учитывать, что и белые актеры как-то не похожи на жителей Средиземноморья. Первая претензия у меня к Мэтту Деймону в роли Одиссея — со своим северноевропейским лицом он совсем не похож на древнего грека. На роль святого Брендана он бы подошел по типажу, на Одиссея — нет. Но, как мне кажется, целью было показать скорее срез современного западного общества, а не аутентичного античного. Режиссер явно обращает внимание, что события «коллапса бронзового века» могут ассоциироваться с современностью. На самом деле, по-моему, сходство не дотянули — например, по ряду исследований, войнам эпохи коллапса непосредственно предшествовали эпидемии. Штаммы болезней зафиксированы в разных захоронениях Средиземноморья.



Что касается финального путешествия на запад — у меня сложилось впечатление, что это предсмертные видения Одиссея, а не реальность. В сленге британских солдат мировых войн «отправиться на запад» означало то же самое, что сейчас «задвухсотиться». В конце концов, все что у него было высказать, он уже высказал. Финальная речь была достаточно актуальной. Эпоха бронзового века ушла. Были дворцы, была культура, была какая-то налаженная жизнь, но все меняется. 2018 год не вернуть.



В целом, это скорее фильм о глобальной схеме эпохи, об утрате сложившихся ценностей и правил, о превращении цивилизованных народов в народы моря, и в этом смысле он достаточно удачен, несмотря на спорные моменты.