А во вторник приснилась какая-то муть...

А во вторник приснилась какая-то муть.
Старая квартира, где мы все когда-то давно жили вместе.
Мы (не могу различить лиц) все у одной стены
сидим за столом.
Прабабушка, чье лицо я отлично вижу,
                которой девяносто семь лет,
которая, конечно же, давно умерла,
но во сне – вот – жива,
шкандыляет к окну, опираясь на палку,
                отдергивает занавеску,
пытается палкой открыть прямоугольную фортку,
плохо видя, стучит по стеклу.
«Ты сейчас разобьешь стекло», – говорю,
подхожу, опускаю своей рукой ее палку.
                Бабушка недовольна.
Тогда она так же резво шкандыляет на кухню,
где все-таки форточку открывает.
Потом возвращается злонамеренной утицей туда,
                где мы все сидим,
и упрямо открывает и здесь.
В открытый прямоугольник врывается ветер и снег.
Трансцендентальный сквозняк
(а я-то сразу не понял).
Стоим смотрим с ней за окно,
                где внизу много навалено снега,
где все в розоватых сугробах,
на сиреневую в сумерках улицу,
куда баб Тата и при жизни давно уже не выходила.

Вдруг догадался:
– Бабушка, ты скучаешь по снегу?
– Конечно, скучаю.