Лохикейта

           В Долине Лахденпохья стояла та самая, особенная середина сентября. Солнце висело в небе ленивым желтым блином и отказывалось уходить спать даже на минуточку. Воздух был густым от запаха нагретой сосновой смолы и обещания скорой грозы. Вековые сосны расправляли плечи, представляя, сколько же снега упадет на них скоро.
         Муми-мама поставила перед крыльцом огромный медный таз и ссыпала туда последнюю порцию морошки. Ягоды были похожи на маленькие капли жидкого янтаря — крупные, сладкие до невозможности, с едва заметной благородной кислинкой.
          — Это для Лохикейты к ужину, — строго сказала она. — Самый главный секрет хорошей ухи — это не семга, как думают некоторые, а вовремя добавленная горсть морошки. Она дает бульону цвет северного заката. Корзинка стоит под синим зонтиком у старой ели. Отнесите ее на кухню, пока осы не прознали.
           Мальчик Бу, который умел свистеть сквозь два передних зуба так, что лопались мыльные пузыри, и девочка Хелюля, чья косичка всегда была украшена сухими водорослями, схватили тяжелую плетеную ручку. Они шли по тропинке к мосту, балансируя корзинкой, и представляли себя капитанами корабля, перевозящего сокровища короны. Мост сильно качался, и капитанам было немного страшно. Они поставили корзинку за мостом и побежали к сараю, из которого раздавались какие-то странные звуки.
            Но когда они вернулись и обогнули папин сарай для лодочных весел, случилось непоправимое.
             Корзинка исчезла. Синий зонтик стоял на месте. Старая ель задумчиво чесала веткой свой бок. А между корней зияла пустота.
           — Может, мы ее поставили за шишечный склад? — предположил Бу, заглядывая за поленницу.
          — За шишечным складом живут только сердитые ежи, — логично возразила Хелюля. — Если бы мы сунули корзину к ним, мы бы уже неделю лечили укусы. Ее украли.
            Бу немедленно принял вид бывалого сыщика: прищурился, засунул руки в карманы штанов и начал ходить кругами, принюхиваясь.
            — Никаких следов борьбы. Песок примят ровно. Значит, действовал профессионал. Или кто-то очень большой и пушистый.
            — Или кто-то летающий! — ахнула Хелюля, глядя вверх. — Ворон-профессор! Он давно зарился на наши ягоды!
             Они задрали головы. На верхушке ели сидел важный черный ворон. Увидев детей, он сделал оскорбленное лицо, расправил крылья и улетел прочь, громко крикнув что-то вроде «Кр-ры-крыжовник!». Это было подозрительно похоже на ложный след.
              Расследование началось.
             Первым подозреваемым стал Снусмумрик. Его зеленая шляпа валялась тут же, на камне, а самого трубочиста нигде не было.
             — Ага! Скрывается с места преступления! — воскликнул Бу. — Он оставил улику!
             Они перевернули шляпу. Под ней спал крошечный лесной мышонок. Никакой корзинки рядом не наблюдалось, зато пахло табаком и свободой.
            Затем они допросили Филифьонку, которая развешивала на веревке свои тревоги, чтобы те проветрились.
           — Вы не видели большую желтую корзину? — вежливо спросила Хелюля.
Филифьонка вздрогнула и прижала руку к сердцу.
            — Видела! Она промелькнула вон там, прямо за моими нервами! Огромная тень! И звук такой: хрум-хрум! О, я знала, что этот лес небезопасен! Наверное, это Морра пришла за нашей едой!
            Морру исключили из списка. Во-первых, она холодная, а вокруг корзинки точно не было инея. Во-вторых, Морра никогда никуда не торопится, а «хрум-хрум» звучало очень поспешно.
           Солнце поднялось еще выше. Друзья уже совсем устали. Очень хотелось кушать. Воспоминания об ухе тревожило животы. Дело становилось безнадежным. Бу сел на пенек и горько вздохнул:
           — Мама скажет, что без морошки уха будет просто… супом. Мы опозорим наш род.
           Хелюля тоже готова была заплакать. Их спасла хаски, Малышка Мю. Она высунула нос из-под куста можжевельника и сказала:
             — Чего сопите? Потеряли вчерашний день?
            — Корзинку с морошкой, — всхлипнул Бу. — Кто-то спер у нас целую гору.
            — Ха! — фыркнула Мю. — Я видела вашего воришку. Он бежал вон к тому малиннику, пыхтел, как старый паровоз, и рогами цеплялся за паутину. Рога-а-ми, понимаете? Не лапами. Не клювом. Будете искать или пойдем купаться?
            Дети переглянулись. Рогами!
Они бросились к малиннику. Заросли встретили их торжественной тишиной. И вдруг из-за самых густых кустов раздался громкий, душераздирающий чих. Земля дрогнула.
             Из зарослей медленно, задом наперед, пятился олень Юка. Тот самый застенчивый молодой олень, который стеснялся своего голоса и общался исключительно кивками. Сейчас его морда выглядела как палитра безумного художника. Желтый. Золотой. Янтарный. Весь нос, щеки, подбородок и даже кончики рогов были перемазаны морошкой. Изо рта торчал хвостик от берестяного лукошка.
Увидев детей, Юка попытался спрятаться обратно в куст. Куст возмущенно затрещал.
            — Попался, похититель семейных рецептов! — сурово произнес Бу, скрещивая руки на груди.
Юка издал странный булькающий звук, упал на колени и закрыл голову копытами. Из него получился бы отличный охотник — прятаться он умел мастерски.
           — Ты съел нашу Лохикейту! — трагическим шепотом сообщила Хелюля.
             Олень отчаянно замотал головой. Потом подумал, кивнул три раза быстро и один раз медленно. Глаза у него были размером с блюдца, и в них плескалась настоящая паника. Он явно хотел сказать: «Я только одну ягодку! Для проверки! Думал, она несъедобная, как тот ваш полосатый гриб, которым вчера пугали Сниффа! Но потом случилась трагедия, и рот сработал быстрее мозга! Простите, я отработаю, буду носить вам воду из колодца всю зиму!»
               — Он говорит, что если мама узнает, он уйдет жить в пещеру Тофслы и Фифслы и никогда оттуда не выйдет, — перевела Хелюля, которая понимала язык виноватых животных лучше всех в долине.
                Бу посмотрел на несчастную морду Юки, на желтое пятно величиной с тарелку на его носу, на одинокую ягоду, намертво застрявшую в правом ухе, и махнул рукой.
           — Ладно. Доставай.
           — Что доставать? — не поняла Хелюля.
          — Лукошко. Оно же внутри. Раз он его ел, значит, оно где-то там. Нам нужна тара.
          Собрать остатки морошки было тяжело, ведь её всю уже собрала мама. Но дети старались, потому что очень хотели кушать...
           Вечером над долиной наконец собралась гроза. Небо стало темно-лиловым, ветер приятно трепал листья осин, а воздух пах грибами. Вся семья Муми-троллей, Снусмумрик, Хемулиха и даже случайно зашедший в гости Хомса сидели на веранде за большим столом.
             В центре стола дымилась огромная кастрюля. Муми-папа половником разливал по глубоким мискам дымящуюся уху. Настоящую  Лохикейту. Бульон действительно имел цвет идеального заката.
            — Где же моя фирменная морошка? — всплеснула руками Муми-мама, заглядывая в свою плошку. — Без нее финал неполный!
И тут из-за двери послышалось деликатное покашливание. Все посмотрели туда. Там, стараясь занимать как можно меньше места, сидел Юка. На самую макушку ему надели синий кухонный колпак, снятый с крючка. Чтобы загладить вину, он вызвался быть помощником повара.
           Олень неловко потоптался, вытянул шею и аккуратно, самым кончиком языка, опустил в каждую тарелку по одной идеальной, сияющей ягоде. Прямо в центр золотистого картофеля.
        — Вот оно, решение нестандартное! — пробасил Муми-папа. — Свежая подача! Морошка комнатной температуры, обдуваемая вечерним ветром. Гурманский подход!
         Все зачерпнули уху. Бу и Хелюля смотрели друг на друга поверх своих мисок. Сначала они хотели рассказать родителям про преступление века. Но потом Бу попробовал ложку. Горячий, соленый, сливочный бульон смешивался на языке со сладким взрывом морошки. Это было настолько вкусно, что все претензии показались мелкими и недостойными такого момента.
          Хелюля прыснула. Она смотрела на то, как Юка, красный от смущения и гордости, пытается удержать равновесие с колпаком на голове. Следом рассмеялся Бу. Затем захохотал Снусмумрик, уронив гармонь. Заливались смехом Муми-тролли, звякала ложечкой о чашку фрекен Снорк, басисто гудел Муми-папа.
             Гроза ударила совсем близко, осветив веранду белым светом. На секунду всем показалось, что желтый нос Юки светится в темноте, как фонарь.
           А потом пошел осенний ливень, барабаня по крыше, пока семья уплетала лучшую Лохикейту в истории Долины. И никто больше не вспоминал о потерянной корзинке. Ведь главное сокровище — это когда все дома, смеются, а еда получается цвета северного заката.