Прозрение

Тёплые лучи летнего солнца, медленно поднимавшегося из-за горизонта, нежно ласкали природу и мягко ложились на загрубевшие лица крестьян. Воздух дышал ночной свежестью и прозрачной чистотой, ещё не наполненный знойной пылью жаркого дня. Птичьи голоса ненавязчиво звенели в ветвях раскидистых верб, кудрявых берёз и стройных тополей, выстроившихся вдоль деревенской улицы. Крестьянские дома, прикрытые их мощными кронами, выглядели невзрачными, прижатыми к земле.

К поселковому ларьку, как ручейки в весеннюю пору, со всех окраин деревни неспешно подтягивался народ. Ожидался завоз хлеба и скудного, но значимого для местных жителей ассортимента продуктов и промышленных товаров. Здесь же шло живое обсуждение местных событий и новостей не только в масштабе страны, но и всего земного шара. Любили крестьяне показать, что они не серые лапотники, как представляли  их многие горожане, а тоже имеют соображение и своё видение жизни.

- Что-то Ивана Урядникова сегодня не заметно, - заботливо проворковала Марья Авдотьина – главный любитель свежих, а ещё лучше «жареных новостей» посёлка. – Хлебушко ему, как и всем, тоже нужен, - она вопросительно и с неподдельным интересом обвела взглядом присутствующих, оценивая реакцию.

- Ивану он не нужен, - твёрдо парировал её вывод Тимофей – мужчина крепкого сложения, имевший семерых детей. Его длинные руки, как морские канаты, висели вдоль тела. Широкие лопасти кистей рук, разбитых в тяжёлой работе, теребили  торбу (полотняную сумку), припасённую для покупок.

- Почему это? – поинтересовалась с нескрываемым любопытством Марья, изобразив лёгкое удивление.

- Не хлебом единым сыт человек, - вклинившись в разговор, умиротворённо и смиренно изрёк невзрачного вида Фёдор Панасюк, подобострастно поглядывая на окружающих. Все знали, что он был большим любителем на пару с Иваном охотно пройтись по округе в поиске спиртного.
- Вот-вот и я об этом, - с укором обронил Тимофей, - вам лишь бы спиртное добыть, а дальше и «трава не расти».

- Опустился Иван ниже ватерлинии, - в словах Архипа, отслужившего срочную службу на флоте, звучали ирония и осуждение. – Баба, а не мужик! - с презрением добавил он.

- Неправда, хороший человек Урядников, - поддержала Ивана сердобольная и моложавая вдова  Евдокия Сластёна, рано потерявшая мужа, трагично погибшего в лесу при валке деревьев. - Когда не пьёт, готов помочь каждому, - добавила она.
- Так не пьёт он один день в неделю. Поэтому и помогать другим ему некогда.

- Беда у него по жизни, - посочувствовала и жена бригадира Наталья Кузьмичёва. – Один остался - ни родителей, ни семьи.
- Всем непросто, - не согласился Тимофей, - но не валяются люди, сохранившие своё лицо, под заборами средь бела дня.

Тема коллективного обсуждения была обозначена, и теперь каждый старался высказать своё мнение:

- Ни родных, ни близких Иван не имеет, потерял цель и смысл  в жизни, вот и покатился вниз.
- Гол, как сокол, ничего и никого рядом - пустота. Трудно так жить и удержаться от падения в бездну.
- Одичал совсем, даже разговаривать почти разучился. Только собака Дворняга, прибившаяся к нему, и держится рядом.
- Зато на спиртное - зелье для поправки здоровья, как он его называет, особое чутьё имеет.
- Молодой ещё - вот и бесится, - басовито прогудел молчаливый Герасим,  за немногословие получивший кличку Молчун. Затем, что было нехарактерным для него, добавил: «Набьёт шишек – очухается».
- Как бы не было поздно, - нравоучительно и с каким-то глубоким намёком высказалась Авдотьина.

- Такой не возьмётся сам за ум, в трясине уже увяз, - уверенно подвёл итог бригадир Василий Кузьмичёв. - Коллективом надо  его править и построже.
 - Больной он, - пожалела Евдокия, – помочь ему  надо, да и на лечение  отправить.
- Может его задарма кормить и поить будем? – в жёстком голосе бригадира уже было озлобление. – Тунеядец! – его рука, как шашка, полоснула воздух.

- Сластёна поддерживает Урядникова – это понятно, пригреть её некому, - двусмысленно произнёс Архип, - могла бы и принять его к себе, на сладкое каждого тянет. Заодно и спасла бы доходягу.

- Хлебом не корми, но дай посудачить о нас мужиках, - не удержавшись, с укором высказал своё мнение Молчун.
- Какой он мужик? – тут же оборвали его. – Алкаш!

- Не скажи… Выпивает немного. Так каждый из нас свой интерес имеет. Вот налей тебе - разве откажешься?
- А кто нальёт?
- И я об этом же. А ему наливают – значит, уважают и человеком считают.

Мнения разделились, и спор приобрёл яркую окраску, разгораясь как пламя костра, куда подбрасывают хворост.

Резкий сигнал подъехавшего автомобиля ГАЗ-69, как ковш воды, вылитой в костёр, пригасил возникшие разногласия. Завихрения лёгкой пыли, взметнувшейся из-под колёс автомобиля, накрыли собравшихся у ларька.

- Что галдите? – из кабины выглянул озорной, с торчащей из-под кепки буйной шевелюрой, Кирилл Шутов.
- Мог бы и по-людски остановиться – без шума и пыли, - проворчал Тимофей.
- Разве он может? – резюмировала Авдотьина. – Шофер самого председателя колхоза! - с особым значением подчеркнула она.

- Что нахмурились? – не обращая внимания на замечания, весело отреагировал Шутов. – Не придёт ваш продавец – заболела, - в голосе была даже радость, что именно он сообщил им такую информацию.
- Шутит, как всегда, охальник! – с сомнением в достоверности услышанного и упрёком в адрес Кирилла бросила Наталья.

- Не буду с вами спорить, - водитель был доволен произведённым эффектом, - можете до вечера простоять, если делать нечего. – Евдокия, поехали со мной. В райцентр документы везу, там хлеба купишь и обратно приедем, - его глаза молодо и даже хищно блестели, празднично искрясь.
- Завезёт, только куда? Вот вопрос, - промычал Молчун.

Евдокия не стала ждать повторного приглашения, изобразив скромность и пригнув голову, она быстро проскользнула сквозь толпу и, как белка, юркнула в машину Шутова.

- Спаровались, - то ли осуждающе, то ли с завистью вырвалось у Кузьмичёва.
- Радость от желанного приглашения так и плещет от вдовушки, -  Тимофей задумчиво, не осуждая, провожал её взглядом. – Природу не обманешь – набрала Евдокия живительных соков, бунтует у неё всё внутри, вот и расцвела, как маков цвет…

Лента грунтовой дороги мягко ложилась под колёса автомобиля, оставляя позади шлейф взметнувшейся вверх пыли. Справа привольно, напоминая морской простор, от мягкого дыхания воздуха колыхалось васильковое с ультрамариновым оттенком льняное поле, а за ним зеленел сосновый подлесок.

Довольный Кирилл, искоса поглядывая на разрумянившуюся пассажирку, пышнотелую как сдобный пирожок, виртуозно вращал баранку руля. Ему давно нравилась она, и неодолимая сила, будоража и не давая покоя, притягивала к ней. Она тоже не была равнодушна, ощущая его необычный жаркий взгляд и чувствуя, как волны трепетного тепла тревожат её тело, истосковавшееся без мужской ласки.

- Кирилл, куда едешь? – в надрывном голосе Евдокии был страх. – Человек на дороге!

Шофёр чертыхнулся, резко крутнул руль влево, и под визг тормозов автомобиль остановился. В траве на обочине лежал человек, а его ноги торчали на дороге.

В глазах побледневшей Евдокии, обращённых к Кириллу, был немой вопрос: «Неужели умер? Кто это?»
- Инфаркт, видимо, прямо на дороге свалил. Сейчас люди мрут, как мухи, - медленно приходя в себя, она уже по-женски скоропалительно делала выводы.
- Не кощунствуй и не хорони раньше времени, - укоризненно глянув на Сластёну, прервал её Кирилл, - вокруг мёртвого мухи роем бы вились.

- Так это же Урядников, - осмотрев тело, сообщил Шутов. – Пьяный валяется, даже до посёлка не дошёл, - Кирилл недовольно  крутнул головой. – Совсем выжил из ума - средь бела дня куролесит. Уткнулся в грязную лужу, как свинья, и лежит довольный.
- Хорошо, что не захлебнулся, - жалостливо отреагировала Евдокия.

- Могли бы и по ногам проехать, - задумчиво продолжил он и признательно посмотрел на пассажирку.
- А тебя, как куриная слепота накрыла, - прозвучало это с осуждением, - неужели не видел? – и тут же умолкла, осознав, что сама виновата, приморозив на себя взгляд влюблённого шофёра. От пришедшего понимания истинной причины её щёки вновь зарумянилась, и она благодарно посмотрела на него.

- Что будем делать? – доверчиво произнёс Шутов.
- Надо отвезти его домой. Опасно оставлять одного на дороге. Всё же человек.
- Не человек, а пьяница, - Кирилл угрюмо насупил брови, но, взглянув на запавшую в его душу Сластёну, отмяк и согласился: «Хорошо. Доставим по назначению».
- Весь грязный. Куда его будем класть?
- Подстели старую фуфайку, положим на заднее сиденье…

Проснулся Урядников с головной болью и смутным восприятием прошедшего дня. В голове, как мельничные жернова, медленно ворочались мысли: «Где он был? Как попал домой?» Ответов не было, обрывки видений мелькали в сумбурной круговерти. Вокруг стояла мёртвая тишина, даже часы-ходики не нарушали её мерным тиканьем, остановившись после смерти матери. Бедная обстановка, пустота и запустение окружали его. Не понимая произошедших событий, остро ощущая оторванность от жизни, проходящей мимо него, он почувствовал глухое одиночество и желание скорее вырваться из этих стен на волю.

Выйдя во двор, Урядников увидел верного пса Дворнягу. Тот, ковыляя и с виноватым видом виляя хвостом, медленно подошёл к нему и стал тереться о ноги, заботливо поглядывая вверх на хозяина.

- Жалеешь? – прозвучало признательно. – Плохо нам обоим, - поделился он, выплеснув наболевшее и выстраданное. – Ты тоже худой стал, даже рёбра просматриваются.

На улице Иван увидел сидевших на скамейке у соседнего дома двух пожилых женщин – Пелагею и Митрофаниху, ведущих беседу и любознательно, не скрывая этого, контролировавших доступное им пространство. Он решил уклониться от встречи с ними, зная, что те не преминут перемыть ему косточки, но было поздно – они заметили его и уже с интересом ожидали.

- Опять перебрал, - укоризненно качая седой головой, делилась восьмидесятилетняя Пелагея с подругой. – А ноги то, какие кренделя выписывают!? – умилялась она. – Захочешь – так не пройдёшь.

- Поэтому и пробирается куда-то не по улице, а вдоль забора, опираясь на него, – согласилась Митрофаниха, получившая кличку от имени мужа. – Пропащий человек, спиртное совсем отшибло у него разум

- Не сложилась у него жизнь – сначала отца потерял, а затем и мать, а семью так и не завёл. Вот и опустил руки.
- А что ты хотела? – нравоучительно делилась Митрофаниха. – Его отец такой же баламут был, царство ему небесное. Всю жизнь куролесил, успокоиться не мог.

- Да, это так. Порода такая паршивая. Порча на их род была наложена, - Пелагея боязливо бросила взгляд вверх, тут же опустив голову и перекрестившись.
Урядников сделал вид, что пожилые подруги не находятся в его поле зрения . Отвернув от них голову, он надеялся проскочить мимо незамеченным, но не тут-то было.

- Иван, говорят ты вчера в мертвецком состоянии на дороге валялся. Что случилось? Заболел? – в вопросе Пелагеи было и любопытство, и нравоучение, смешанные с нотками заботы.
- Не помню.

- А как ты будешь помнить, если без головы был? – поддержала подругу Митрофаниха.
- Почему без головы? – он опасливо, выражая недоумение и округлив глаза, потрогал рукой свалявшиеся волосы, прядями ниспадавшие на лоб. – Голова на месте и ещё соображает.

- Видимость наличия головы действительно присутствует, но пустая она, - Пелагея, скептически осмотрев Ивана, добавила: «Пропил ты её, а глаза пеплом посыпаны - неживые».
- Валяешься, где попало. А если бы Кирилл тебе ноги обрезал? – Митрофаниха смотрела на него, как на безногого, оставшегося с обрубками. - Как бы жил?
- Не обрезал же, - Иван беззаботно ухмыльнулся, довольный своим ответом.

- Беспутник! Совсем от жизни человеческой отбился, - в голосе Пелагеи было бессилие что-то изменить.
- Черти тобой крутят, в котёл с кипящей смолой затягивают, - Митрофаниха спешно перекрестила грешника.

Урядников, понимая, что с обеими подругами, поднаторевшими в жизненных коллизиях, ему не справиться, да и чувствуя себя неважно, быстренько ретировался  с опасного места, подальше от них. Разбитое физическое состояние, болевшая душа всё более настойчиво требовали лечения. Нужно было срочно добыть целебное зелье – единственное средство, помогавшее ему восстановить жизненный тонус…

…Козлиная голова с красными глазами и закрученными острыми рогами тянулась к Ивану и хрипела: «Иди сюда, давно ждём - созрел твой плод, а мы котёл приготовили».

Рядом смрадно горела кипевшая в чане смола. Страх, несвойственный для Урядникова, обуял его, выворачивая наизнанку и сотрясая всё тело.

- Ха-ха-ха! Поделом тебе грешнику! Пора и ответ держать! – обе подруги – Пелагея и Митрофаниха дико и зловеще смеялись над ним, приплясывая вокруг котла.

Иван, объятый ужасом и извиваясь в муках, рванул от котла и бесовского сборища…

В лунной полосе света, падавшего через окно, он увидел бледные очертания избы - такой родной и близкой. Часы, портреты родственников, висевшие на стене, и предметы в комнате плыли вокруг него в странной карусели. В проблесках сознания мелькали отрывочные видения приёма целебного зелья, а далее пустота в памяти и провал в исподнюю грешников. Грязный пол, на котором он лежал, холодил тело, медленно возвращая его в некую реальность. Страх, впасть в забытье и оказаться у кипящего котла, вновь охватил Ивана. Тяжёлая апатия навалилась на него, вызывая страшные обрывочно мелькавшие мысли: «К чему такая жизнь?»

В ночном полумраке лунный свет, отражавшийся от зеркального родительского трюмо, ярким пятном освещал икону Божьей матери, стоявшую в красном углу комнаты. Она как ожила, сочно заиграв живыми красками. Иван вдруг почувствовал необыкновенное тепло, идущее от неё. При этом его ощущения и восприятие возникшей таинственной связи были сродни живому вниманию родного человека, пониманию им его состояния, сочувствию и желанию поддержать, чего он давно не имел в жизни, но так нуждался.

- Сынок, будет трудно – обращайся к Божьей матери, она поможет, - вспомнил он напутственные слова самого дорогого человека - матери, постоянно молившейся перед образом Пресвятой Богородицы Скоропослушницы.

По-доброму, мягко и тепло, с пониманием смотрела на него Богородица. Её взгляд, несущий умиротворение,  проникал прямо в душу, тревожа и одновременно успокаивая. В нем было столько нежности и материнской заботы, давно забытых им, но таких важных и необходимых, вселяющих надежду и удерживающих от дальнейших необдуманных действий.

В какой-то момент, от испытанного кошмара видений, воспоминаний о матери и льющегося на душу небесного тепла, Иван как прозрел – увидел себя со стороны и ужаснулся; слёзы жалости самого себя – пустого и ненужного никому и умиления от созерцания иконы непроизвольно хлынули из его глаз, очищая душу и врачуя тело. Он впервые упал на колени и страстно стал молить, взывая о помощи:

- Матерь Божья, помоги и поддержи! Виноват я и грешен. Неправедно жил сам и других мучил. Накажи меня, но и направь на путь истинный твоей милостью.

В эту ночь он долго, сколь было сил и как мог, молился и просил о помощи, пока измождённый не упал в забытьи на пол…

Проснулся Иван от ярких солнечных лучей, игравших по комнате. Не удивившись, что лежал на голом полу, он с радостью отметил изменения, произошедшие в его состоянии – покой и тепло, разливаясь, наполняли всё его существо. Сильное желание сделать что-то доброе и хорошее для людей внезапно возникло в его сознании. Оно было подобно лучу света, пронзившему мрак и темноту и указавшему направление движения. Он впервые ощутил необходимость жить, как окружающие его люди, и приносить пользу.

Неожиданно Урядников почувствовал острое желание увидеть себя со стороны и бросил взгляд на зеркальное трюмо. Оттуда на него смотрел небритый, обросший седыми клочьями щетины, в измятой и грязной одежде мужчина. Иван не узнал себя, более похожего на бомжа, и стал тут же приводить внешний вид в порядок, а затем и облик помещения, находившегося в таком же состоянии. К своему удивлению, при этом он впервые испытывал чувство внутреннего удовлетворения, озаряемое лучистой радостью.

В полдень, занимаясь хозяйством, где в прошедшие годы царило запустение, Урядников с удовольствием выпил колодезной воды. С изумлением он, как в детстве, ощутил её первозданный яркий вкус и освежающую прохладу. Литое серебро крупных капель, срывавшихся с ковша и с особой мелодичностью, как весенняя капель,  падавших в ведро, вызвало бурю восторга.  Иван вновь почувствовал полноту окружающей жизни и связь с природой, утерянные ранее, и со светлой радостью не ощутил никакого желания к былых загулам с употреблением спиртного. О прошедшей в угаре жизни остались в его памяти только обрывки воспоминаний, где не было никаких положительных впечатлений. Теперь же, увидев обычный куст рябины у окна дома, зардевшейся как красная девица, усмотревшая молодца, он ощутил неожиданную тихую радость, заполнившую пустоту в его сердце. Всё вокруг было новым и интересным, вызывающим живые эмоции и яркие впечатления. Его душа, ранее чёрствая и наглухо закрытая, теперь с наслаждением внимала тонкому дыханию природы, откликаясь и чутко реагируя на происходящие изменения. Свежим обострённым восприятием действительности он вдруг осознал и понял: «Когда человек достоин и одарён любовью, он живёт и по-настоящему счастлив, когда её нет – человек не может быть счастлив, он просто влачит существование…

Прошло полгода. Вначале в посёлке все удивлялись существенным изменениям, произошедшим с Урядниковым. Ориентируясь на прежнего, хорошо известного им Ивана, они не узнавали нового, совсем другого человека. Его высоконравственный образ жизни, доброта и отзывчивость  на боль других вызывали удивление и глубокое уважение.

Лёгкий рокот мотоблока, тащившего прицеп с ольховыми дровами, прервал беседу двух пожилых женщин. Вздрагивая на выбоинах поселковой дороги, мотоблок проследовал мимо них, вызвав живой интерес – за рулём был Урядников.

- Семёновне везёт, - поделилась информацией всезнающая Пелагея, -  вчера она хвасталась, что обещал помочь заготовить топливо на зиму.
- Молодец, Иван! – похвалила Митрофаниха. – Если обещает, то тут же и делает. Многим мужчинам не грех и поучиться у него.

- К пожилым людям особенно хорошо относится – готов помочь в любом деле, - поддержала Пелагея. - И денег за работу старается не брать, а если и берёт, то цену не ломит.
- Слава Богу! Прозрел Урядников и к жизни лицом повернулся.

- В доме и хозяйстве образцовый порядок навёл. Не у каждой женщины такой поддерживается.
- Была бы жива мать - порадовалась бы такому чудесному прозрению сына.

- Да, истинно чудо произошло, - согласились подруги. – Пресвятая Богородица  помогла!