Двадцать шесть миллионов оборванных жизней

Двадцать шесть миллионов оборванных жизней

 Почему преступления нацистской Германии и преступления отдельных советских солдат несопоставимы

Александр Аит

Украина собирается представить на международной арене фильм о немецких женщинах, подвергшихся насилию в конце Второй мировой войны. Подобная картина неизбежно вызовет тяжёлые чувства. Изнасилование — преступление, кем бы оно ни было совершено. Национальность жертвы не уменьшает её боли, а победа в войне не выдаёт солдату разрешения на насилие.

Но у меня возникает другой вопрос: какую именно историю собираются рассказать зрителю?

Покажут ли ему только немецких женщин и советских солдат? Объяснят ли, почему Красная армия оказалась в Германии? Вспомнят ли миллионы советских женщин, детей и стариков, через чьи дома четырьмя годами ранее прошла нацистская армия? Покажут ли сожжённые деревни, массовые могилы, концлагеря, виселицы и эшелоны с людьми, угнанными в рабство?

Или историю снова обрежут так, чтобы она начиналась в 1945 году возле Берлина, а всё, что произошло до этого, исчезло за рамками кадра?

Вот с этим я согласиться не могу.

## Не 26 миллионов семей, а 26,6 миллиона человеческих жизней

Иногда мы говорим: война принесла горе двадцати шести миллионам советских семей. Но это даже не вполне точная формулировка.

Около **26,6 миллиона — это оценка общих людских потерь Советского Союза**. Не семей, а погибших людей. За каждым из них стояла семья: родители, дети, братья, сёстры, мужья и жёны. Поэтому горе действительно вошло в десятки миллионов домов — возможно, практически в каждую советскую семью.

В эту общую оценку входят военнослужащие и гражданские, погибшие непосредственно от боевых действий и оккупационного террора, умершие в плену, от голода, болезней и других последствий войны. Речь идёт о народах всего Советского Союза: русских, украинцах, белорусах, евреях, армянах, грузинах, казахах, татарах и многих других. [Исторический материал о цене войны](https://xn--h1aagokeh.xn--p1ai/)

Двадцать шесть миллионов шестьсот тысяч человек.

Попробуйте произнести эту цифру медленно.

За несколько секунд произнести её можно. Осознать — невозможно.

Это население нескольких государств. Это тысячи полностью уничтоженных деревень. Это миллионы детей, оставшихся без отцов и матерей. Это женщины, десятилетиями ожидавшие мужей, которые уже никогда не возвращались. Это пустые места за семейными столами.

Война закончилась в мае 1945 года, но для этих семей она не закончилась никогда.

## Кто и зачем пришёл на советскую землю

Красная армия не начинала войну на территории Германии в июне 1941 года. Это нацистская Германия напала на Советский Союз.

Германское руководство отправило на Восток не только армию, которая должна была разбить вооружённые силы противника. На советскую территорию пришла целая система расового порабощения и уничтожения.

Нацистская идеология заранее разделила людей на тех, кому позволено жить, и тех, кого можно убивать, выселять, морить голодом или превращать в рабскую рабочую силу. За регулярными войсками двигались карательные подразделения. Они расстреливали евреев, коммунистов, военнопленных и мирных жителей.

Это не было самовольным поведением нескольких солдат. Это было частью государственной политики.

Людей уничтожали не за то, что они сделали, а за то, кем они родились.

Только советских евреев на оккупированной территории были убиты миллионы. В Бабьем Яру, лесах, оврагах и возле заранее подготовленных рвов целые семьи исчезали за несколько часов. Музей Холокоста в Иллинойсе оценивает число убитых советских евреев как минимум в два миллиона. [Холокост на территории Советского Союза](https://www.ilholocaustmuseum.org/)

Нацистская Германия создала одну из крупнейших систем принудительного труда в истории. Миллионы людей были вывезены из оккупированных стран, в том числе из СССР, и превращены в бесплатную рабочую силу. Немецкий архив принудительного труда говорит более чем о двадцати миллионах людей, прошедших через эту систему в разных формах. [Архив принудительного труда при нацизме](https://www.zwangsarbeit-archiv.de/)

Это была не череда случайных эксцессов. Это была работа огромной государственной машины.

## Советские женщины тоже были жертвами

Когда сегодня говорят о немецких женщинах 1945 года, нередко почти полностью исчезают женщины Советского Союза, пережившие нацистскую оккупацию.

Кто расскажет об их судьбах?

О женщинах, изнасилованных оккупантами. О матерях, на глазах которых убивали детей. О девушках, угнанных на работу в Германию. О женщинах, вынужденных скрываться в лесах и подвалах. О тех, кто оказался в лагерях, тюрьмах и публичных домах для военнослужащих.

Многие из них молчали до конца жизни. В послевоенном обществе о пережитом сексуальном насилии зачастую было невозможно говорить открыто. Поэтому точного общего числа таких преступлений мы уже, вероятно, никогда не узнаем.

Но отсутствие полной статистики не означает отсутствия преступлений.

Почему же современная камера поворачивается только в одну сторону?

Почему немецкая женщина получает лицо, имя, историю и сострадание зрителя, а советская женщина снова остаётся безымянной тенью за пределами кадра?

Сочувствие не должно быть избирательным.

## Преступления красноармейцев были — и отрицать их нельзя

Я не хочу отвечать на историческую манипуляцию собственной неправдой.

Когда Красная армия вошла на территорию Германии, некоторые её военнослужащие совершали изнасилования, грабежи и убийства мирных жителей. Это исторический факт. Называть все такие преступления несколькими единичными случаями было бы неправильно.

Солдаты прошли через страшную войну. Многие увидели уничтоженные родные города, потеряли семьи и друзей. Они пришли в страну, откуда на их землю явилась смерть. Всё это объясняет ярость и желание мести, но не оправдывает насилие над беззащитным человеком.

Немецкая женщина не могла отвечать за все решения Гитлера. Ребёнок тем более не мог отвечать за преступления государства.

Однако необходимо сказать и другую часть правды: насилие над немецким населением **не являлось целью советской государственной политики**. Оно официально запрещалось. Командование требовало прекратить самосуды, мародёрство и издевательства над мирными жителями.

Виновных, которых удавалось установить, передавали военным трибуналам. Наказания зависели от обстоятельств и тяжести преступления: применялись лишение свободы, направление в штрафные подразделения и смертные приговоры.

Но утверждать, что абсолютно все виновные были найдены и расстреляны, тоже нельзя. Некоторые преступления остались безнаказанными, особенно в хаосе наступления и первых месяцев оккупации.

Честный вывод звучит иначе:

> Советское командование не превращало насилие над немецкими женщинами в политику государства. Оно запрещало подобные преступления и наказывало выявленных виновных, вплоть до расстрела. Но не каждый преступник был установлен и осуждён.

Правда не нуждается в преувеличениях. Она достаточно сильна сама по себе.

## Главное различие — государственный замысел

Именно здесь проходит принципиальная граница, которую современное политическое кино часто пытается стереть.

Преступления отдельных военнослужащих Красной армии нарушали советские приказы и воинскую дисциплину.

Преступления нацистов на территории СССР во многих случаях являлись исполнением государственной политики, расовой идеологии и распоряжений командования.

Одни преступники действовали вопреки формальному запрету собственного государства.

Другие исполняли задачи, поставленные государством.

Это не делает боль немецкой женщины незначительной. Однако это делает несопоставимыми две системы.

Можно и необходимо судить солдата, совершившего изнасилование. Но нельзя взять его преступление и объявить им сущность всей Красной армии. Нельзя через поступки преступников превратить миллионы бойцов, освободивших Европу от нацизма, в коллективную орду насильников.

Иначе перед нами уже не историческое исследование, а политическое обвинение целого народа.

## Почему Красная армия оказалась в Берлине

Вопрос кажется простым, но именно его нередко вырезают из подобных сюжетов.

Красная армия оказалась в Берлине потому, что до этого немецкая армия оказалась под Москвой, Ленинградом, Сталинградом, Киевом, Минском и Севастополем.

Советский солдат пришёл в Германию после четырёх лет войны на собственной земле.

До Берлина он прошёл мимо сожжённых домов. Мимо виселиц. Мимо братских могил. Мимо лагерей смерти. Мимо деревень, в которых не осталось жителей. Мимо детей, потерявших родителей.

Он дошёл до Германии не потому, что Советский Союз задумал уничтожить немецкий народ. Он дошёл туда, чтобы уничтожить государственную и военную машину, начавшую эту войну.

Красная армия освободила Освенцим. Именно советские солдаты открыли ворота лагеря и увидели людей, которых нацисты не успели убить.

Этот факт невозможно вырезать из истории, не изменив её смысл.

## Победитель не становится святым, но и освободитель не становится оккупантом

Победа не делает каждого победителя безгрешным.

В огромной армии были герои и трусы, добрые люди и жестокие, дисциплинированные бойцы и преступники. Красная армия состояла из миллионов живых людей, а не из одинаковых фигур на плакате.

Но преступления части солдат не отменяют исторической роли всей армии.

Если полицейский совершил преступление, мы судим полицейского, а не объявляем преступной саму борьбу с преступностью. Если врач нарушил закон, мы не объявляем медицину преступной. Почему же преступления отдельных солдат должны перечеркнуть разгром нацистской Германии?

Здесь намеренно подменяют уровни ответственности.

Личный преступник должен отвечать за личное преступление.

Командир — за отданный преступный приказ.

Государство — за государственную политику.

Народ нельзя объявлять виновным по крови.

## Что означает число 26,6 миллиона

Эта цифра не принадлежит только статистике. Она принадлежит семейной памяти.

В одном доме не вернулся отец.

В другом погибли все дети.

В третьем мать получила похоронку на мужа и двух сыновей.

В четвёртом семья исчезла в оккупации, и после войны некому было даже спросить, где её могила.

В пятом человек вернулся из плена, но умер от последствий голода и болезней.

В шестом ребёнок выжил, но всю жизнь помнил, как сгорела его деревня.

Когда мы говорим о 26,6 миллиона погибших, за ними стоят десятки миллионов родственников. Война вошла почти в каждый дом огромной страны. Она изменила демографию, разрушила семьи и оставила поколения людей, выросших без отцов.

Можно ли поставить эту катастрофу рядом с преступлениями советских военнослужащих в Германии и сказать: «Все были одинаковы»?

Нет.

Не потому, что одна жертва достойна сочувствия, а другая нет. Каждая невиновная жертва достойна памяти.

Несопоставимы масштаб, замысел и характер преступлений.

## Как создаётся удобная версия прошлого

Историческая манипуляция редко строится на полностью выдуманном событии. Гораздо чаще берут реальный факт и удаляют всё, что объясняет его место в истории.

Берут немецкую женщину, пережившую насилие. Её трагедия реальна.

Затем убирают четыре года немецкой оккупации СССР.

Убирают планы колонизации Востока.

Убирают Холокост.

Убирают миллионы умерших военнопленных.

Убирают сожжённые деревни.

Убирают рабский труд.

Убирают блокаду Ленинграда.

Убирают Освенцим.

Убирают приказы советского командования о защите мирного населения.

После такого монтажа в кадре остаются только немецкая жертва и русский преступник. Зрителю предлагают уже готовый вывод: главным злом Второй мировой войны был советский солдат.

Так историческая драма становится политическим оружием.

## Почему такой фильм появляется именно сейчас

Если подобную картину снимают на современной Украине и собираются продвигать на крупнейшую международную премию, невозможно игнорировать сегодняшний политический контекст.

Советского солдата в массовом сознании постепенно заменяют словом «русский». Затем его образ переносят из 1945 года в настоящее время. Через историю немецких женщин зрителю предлагают вынести моральный приговор не отдельным преступникам и даже не Советскому Союзу, а современной России и русскому народу вообще.

Это уже не просто рассказ о жертвах.

Это борьба за право определять, кто был освободителем, а кто преступником.

Авторы имеют право снять фильм о немецких женщинах. Но и мы имеем право спросить их:

Будет ли показано, почему Красная армия пришла в Германию?

Будет ли сказано о десятках миллионов погибших советских граждан?

Будут ли показаны преступления нацистов против советских женщин?

Будет ли проведена граница между преступлением военнослужащего и политикой государства?

Будет ли зрителю сообщено, что советское командование запрещало насилие и судило виновных?

Если на все эти вопросы фильм отвечает молчанием, значит, перед нами не полная историческая правда. Перед нами тщательно выбранный фрагмент, приспособленный для современной политической задачи.

## Немецкий народ и нацистское государство — тоже не одно и то же

Я считаю важным не повторять ту же ошибку, против которой выступаю.

Нельзя возлагать наследственную вину на всех немцев. Среди них были противники Гитлера, участники сопротивления, заключённые концлагерей и люди, пытавшиеся спасать преследуемых. Были дети, которые не принимали никаких политических решений.

Поэтому правильнее говорить не просто «немцы принесли горе», а **нацистская Германия, её вооружённые силы, карательные структуры и союзники принесли народам СССР колоссальную трагедию**.

Многие обычные немцы поддерживали режим или подчинялись ему. Некоторые участвовали в преступлениях. Другие молчали. Но ответственность всегда требует точности.

Мы не должны отвечать на коллективное обвинение русских коллективным обвинением немцев.

Наша задача — не разжечь новую ненависть, а защитить историческую правду.

## Нельзя уравнять агрессора и освободителя

Советский Союз заплатил за Победу примерно 26,6 миллиона человеческих жизней. Нацистская оккупация принесла массовые расстрелы, голод, рабский труд, уничтожение военнопленных, Холокост и разорение огромной территории.

На этом фоне преступления военнослужащих Красной армии не перестают быть преступлениями. Но они не превращаются в государственную программу уничтожения немецкого народа.

Именно поэтому я говорю: это несопоставимо.

Не потому, что немецкая жертва не заслуживает сострадания.

Не потому, что советскому солдату заранее прощено всё.

А потому, что историк обязан различать преступление человека, преступление воинского подразделения и преступление государства.

Нюрнбергский процесс судил нацистских руководителей не за принадлежность к немецкому народу, а за подготовку агрессивной войны, военные преступления и преступления против человечности. Сегодня доступны сотни тысяч страниц документов этих процессов — свидетельства того, что нацистские преступления были не послевоенным мифом, а доказанной системой. [Цифровой архив Нюрнбергских процессов Гарвардской школы права](https://nuremberg.law.harvard.edu/)

## Правда должна быть полной

Я не боюсь правды о преступлениях отдельных советских солдат. Виновный должен быть назван виновным. Жертва должна быть услышана. Преступление нельзя оправдать Победой.

Но я выступаю против того, чтобы частное преступление использовали для оправдания, затушёвывания или уменьшения государственной машины нацистского уничтожения.

Нельзя начинать рассказ о войне с Берлина 1945 года.

Нельзя показывать немецкую боль и вырезать советскую.

Нельзя забыть 26,6 миллиона погибших.

Нельзя превратить освободителей Освенцима в наследников его создателей.

Нельзя поставить знак равенства между преступлениями, которые государство запрещало и наказывало, и преступлениями, которые государство планировало, организовывало и превращало в идеологию.

Советский солдат не был святым. Но он пришёл в Берлин не начинать войну — он пришёл её заканчивать.

И если сегодня кто-то пытается поменять местами агрессора и победителя, мы должны отвечать не ненавистью и не выдумками.

Мы должны отвечать полной правдой.

Правдой о каждой невиновной жертве.

Правдой о преступниках, кем бы они ни были.

Правдой о народе, потерявшем около 26,6 миллиона своих граждан.

И правдой об армии, которая, несмотря на преступления отдельных людей, спасла Европу от нацистского государства.