Внутри паника

Теннесси Уильямс

Внутри: паника
Одноактная пьеса

Действующие лица
Бланш Шеннон.
Грейс Кифабер.
Джек Кифабер.
Сборщик платежей.
Джордж.

Узкий дом («shotgun cottage» ) в бедном квартале Нового Орлеана. Мир пьесы предстает перед нами глазами человека, охваченного паникой. Мы видим две смежные комнаты, разделенные тяжелыми портьерами. Интерьер напоминает полотна Ван Гога в его самые «лихорадочные» периоды: пространство искажено, формы намеренно неправильны, а цвета кричат, подчеркивая атмосферу истерии. Белые оштукатуренные стены покрыты зловещими, неестественными отблесками. Звуки гиперболизированы. Дом стоит вплотную к железнодорожным путям. В момент поднятия занавеса слышен приближающийся поезд — его грохот оглушителен, кажется, будто состав несется прямо через сцену.  За туалетным столиком сидит Бланш Шеннон — яркая брюнетка двадцати девяти лет, южанка. Именно через призму ее восприятия мы видим происходящее. В дальней комнате, служащей одновременно кухней и столовой, Грейс Кифабер, замужняя сестра Бланш, разливает красный сок по маленьким баночкам, расставленным на гладильной доске. По мере того как поезд приближается, его ровный гул постепенно трансформируется в невнятный, тревожный шепот.

Голос. Не подходит для своей должности! Не подходит для своей должности! Не подходит для своей должности!
Бланш расчесывает волосы. Внезапно она роняет расческу, вскакивает и прижимает кулаки к вискам.
Морально не подходит для своей должности!
Грохот проходящего поезда заглушает голос. Бланш в панике отступает от окна, задернутого шторой, сквозь которую прорывается этот рев. В глубине сцены открывается дверь: входит Джек Кифабер. В руках у него сверток из мясной лавки, пропитанный кровью. Он улыбается, что-то говорит Грейс и протягивает ей покупку. Грейс целует его и направляется к холодильнику. Их голоса тонут в шуме поезда. Когда гул стихает, Бланш берет себя в руки, возвращается к туалетному столику и поднимает расческу. Сквозь затихающий шум пробивается голос Грейс.
Грейс. Я думала, ты после обеда идешь в боулинг.
Джек. Так и есть. Заскочил переодеться. Бланш в ванной?
Грейс. Кажется, вышла. Бланш, ты вышла?
Бланш. Что?
Грейс. Да, она вышла. Джек хочет в туалет.
Джек. Я не собираюсь мыться, я просто хочу поссать.
Бланш с грохотом бросает расческу на стол.
Грейс. Джек!
Джек. Прошу прощения, дамы. Выразился некорректно.
Бланш (громко). Я больше не могу этого выносить! Нас так не воспитывали, я не намерена это терпеть!
Джек за портьерой разводит руками, изображая добродушное отчаяние.
Бланш. Это не смешно! Здесь вообще нет ничего смешного!
Она стремительно уходит в ванную и захлопывает дверь. Освещение в комнате выравнивается.
Джек. Это она о чем?
Грейс. Ох, Джек, не знаю... Она меня пугает. Мне даже страшно оставаться с ней в одном доме — из-за ребенка. Когда она приехала, была сама не своя, но потом, когда начала встречаться с Джорджем, ей стало получше. Я так надеялась, что всё наладится! Но он не звонит и не приходит уже две недели, и она сдает на глазах. Ты вечно в разъездах, не замечаешь, а жить здесь — это как... даже слов нет... как в камере с...
Дверь ванной распахивается. На стенах снова проступают зловещие пятна.
Бланш (крича). Тебе не хочется это говорить? Да, конечно, не хочется! Какое у тебя мягкое сердце, сестренка! (Резко поворачивается к Джеку.) А ты! А ты!
Джек. Я весь во внимании. Что я такого натворил, милая?
Бланш. Думаешь, я не знаю?
Джек. Чего именно?
Бланш. А вот и знаю! Я не настолько сумасшедшая, чтобы не понять, кто ему проболтался!
Джек. Кто кому? И что именно сказал?!
Грейс (в отчаянии). Кажется, она подразумевает, что кто-то…
Бланш срывается на истерический смех, переходящий в рыдания, и убегает в ванную.
Грейс. Видишь? Так здесь всё и происходит, пока ты в разъездах.
Джек. Господи…
Грейс. Я всегда так её любила.
Джек. Ну, она твоя сестра, милая, но лично я… А где моя рубашка для боулинга?
Грейс. Она погладила её для тебя и повесила там.
Джек. Правда?
Грейс. Она и сейчас иногда делает такие милые вещи, когда совсем не ждёшь. Вот почему все так трудно принять.
Джек. Ты знаешь, что я думаю... лучше промолчу.
Джек переходит в комнату на авансцене и снимает с вешалки ярко-зеленую шелковую рубашку с эмблемой своей фирмы. Он начинает расстегивать синюю рабочую рубашку.
Грейс. Нет, лучше не говори. А с учетом того, что у нас скоро будет ребенок, мне становится не по себе.
Джек. Ну…
Грейс. Ох, милый. (Она подходит и обнимает его.) Ты был таким терпеливым, и… Боже, тебе надо побриться.
Джек. Не хочу, чтобы ты лишний раз волновалась. Бланш, можно мне в ванную? Срочно!
Из ванной выходит Бланш с полотенцем в руках.
Бланш. Я… Прости. Я плохо спала ночью и…
Джек. Ничего страшного, Бланш.
Он входит в ванную и закрывает дверь.
Бланш (Грейс). Можешь не говорить, я знаю, как ужасно выгляжу.
Грейс. А я как раз думала, как хорошо ты сегодня выглядишь, Бланш.
Бланш. Рассказывай сказки! Вы куда-то собираетесь?
Грейс. Джек идет играть в боулинг.
Бланш. Ты так и будешь всю ночь разливать эту тошнотворную кроваво-красную жижу? От запаха просто дышать нечем, Грейс! У меня от этого уже нервы на пределе… Боже, окно открыто?
Грейс. Я не знала, что это тебя раздражает. Почему ты раньше не сказала?
Бланш. Это не мое дело. Это ваше право: твое и мистера Кифабера. Я здесь всего лишь… гостья. Родственница, которой, судя по всему, уже не рады.
Грейс. Ты же знаешь, это не так.
Бланш. Продолжай варить свое желе. Если это вообще желе.
Грейс. Ох, Бланш, у меня голова идет кругом.
Устало отходит вглубь сцены, опирается на гладильную доску и начинает убирать банки. Из-за закрытой двери ванной доносится голос.
Голос. Давай займемся… любовью! Давай займемся… сексом!
Бланш резко поворачивается к двери, сжимая кулаки, и делает несколько шагов навстречу.
Голос. Давай займемся… сексом!
Дверь открывается, выходит Джек, вытирая лицо полотенцем. Бланш пристально смотрит на него, но он не обращает внимания и поворачивается к ней спиной.
Грейс (из кухни). Эта игра — часть большого турнира?
Джек. Полуфинал.
Грейс. С кем играете?
Джек. С «Кресент-Сити Грейн Пэкерс».
Грейс. Они сильные?
Джек. Чемпионы прошлого сезона. (Наклоняется, чтобы переобуться.)
Голос. Давай займемся… сексом. Давай…
Грейс. Думаешь, обыграете их?
Джек. Ну, тут два варианта, милая: либо они нас, либо мы их. Черт!
Грейс. Что случилось?
Джек. Шнурок порвался.
Грейс. О-о.
Джек. Что это за сладкий запах?
Бланш (резко). Смерти.
Джек (вскинув голову, удивленно). А?
Бланш. Я сказала — смерти. Разве ты не знал, что смерть пахнет леденцами?
Джек. Ха! Приятная мысль.
Грейс. Бланш просто не нравится запах моего желе.
Джек. Желе, значит? Из диких яблок?
Бланш. На нашей плантации нашли труп. Он пролежал на жаре несколько дней. Да, в «Бель-Рив», когда мы с Грейс были детьми… еще до того, как потеряли поместье. Мы почувствовали этот сладковатый запах там, за домом, у реки. И кто-то сказал — кажется, наша старая нянька Оззи сказала: «Там что-то сдохло и не похоронено!» (Смеется.) «Что-то сдохло и не похоронено». И точно. Поискали и нашли тело старого чернокожего…
Джек поправляет шнурок, поднимает голову и равнодушно пожимает плечами.
Грейс. Я об этом совсем забыла, Бланш.
Бланш. Ты забываешь всё, что связано с «Бель-Рив», лишь бы сполна насладиться комфортом своей нынешней жизни!
Джек. Зато у нас тут трупы не валяются. Правда, Грейс?
Бланш. А ты уверен? Ты хорошо смотрел?
Грейс. Бланш, с меня хватит этих мрачных разговоров! В такой жаркий день — это просто невыносимо. Пожалуйста, прекрати. Почитай книгу, займись делом или сходи в кино на что-нибудь легкое!
Джек. Хочешь, подброшу тебя до кинотеатра, Бланш?
Бланш. Нет, спасибо. (Возвращается к комоду.) Джек, подойди сюда.
Джек уже направляется к выходу.
Джек. Что?
Бланш. Подойди на минуту.
Джек. Зачем?
Бланш. Хочу тебя поцеловать.
Джек бросает резкий взгляд на Грейс.
Грейс. Ну надо же.
Бланш. И ты, Грейс… Я хочу поцеловать вас обоих. Ну же, прошу вас!
Ее тон внезапно меняется, она становится подчеркнуто милой и обаятельной. Они стоят поодаль, наблюдая за ней. Выражение лица Бланш резко меняется на холодное.
В чем дело? Я вам противна? Неужели я стала настолько старой и уродливой, что вы не можете вынести даже моего прикосновения? (С насмешкой поворачивается к Джеку.) А ведь минуту назад ты пел совсем другие песни, когда притворялся, что так занят своими ботинками!
Джек снова беспомощно смотрит на Грейс и поспешно направляется к выходу.
Джек. Пока, Грейс! (Уходит.)
Бланш издает горький, насмешливый смешок и берет щетку для волос. Грейс еще мгновение смотрит на нее, затем уходит в глубину комнаты. Она садится на стул; ее силуэт виден сквозь портьеры. Грейс трет виски, медленно массируя их, словно пытаясь унять пульсирующую боль. Бланш замирает, перестает расчесываться и дрожащими пальцами закуривает сигарету. Раздается телефонный звонок. Бланш вскакивает. Грейс поднимается, чтобы ответить. Бланш подается вперед, напряженно вслушиваясь.
Грейс. О! Минуточку.
Бланш (шепотом, так, чтобы Грейс не слышала). Джордж? Это ты, Джордж?
Грейс возвращается к телефону.
Грейс. Да, он забрал её, Гарри. По крайней мере, она больше не стоит перед домом. Хорошо. Удачи!
Вешает трубку. На лице Бланш — печать полного отчаяния. Грейс в соседней комнате включает радио, затем проходит сквозь портьеры. Раздается звонок в дверь.
Боже мой, то телефон, то звонок, то звонок, то телефон! Ты откроешь, Бланш?
Бланш. Я не одета.
Грейс. На тебе достаточно одежды.
Бланш. Некоторые женщины, конечно, открывают двери в пеньюарах, это такие дамы скорее из рода Кифаберов, чем Шеннонов — если позволишь мне провести столь тонкое различие!
Грейс. Ха-ха! Почти смешно. (Переходит на другую сторону комнаты.) Леди Бланш!
Она открывает дверь сборщику платежей. Следующий диалог — причудливая смесь реальности и галлюцинаций Бланш. Реальны лишь упоминания счета и денег, остальное — плод её воображения.
Сборщик. Доброе утро, миссис Кифабер. Как дела?
Грейс. Так себе.
Сборщик. Только «так себе»?
Грейс. Сколько с меня?
Сборщик. Доллара и двадцати двух центов будет как раз достаточно. (Затем, понизив голос до шепота.) Где Бланш?
Грейс (шепотом). В соседней комнате.
Сборщик. Скажите ей, что Джордж ее бросил.
Грейс. Что? (Грейс начинает рыться в сумочке. Бланш напряженно выпрямляется, откладывая щетку для волос.)
Сборщик (медленно и отчетливо). Скажите ей, что Джордж ее бросил.
Грейс. Я так и подумала. Он не звонил ей уже две недели. Что между ними произошло?
Сборщик. Ему надоело ждать, пока растает лёд.
Грейс. Она фригидна?
Сборщик. Нет, но она хочет замуж, а Джордж — нет. Он хотел близости, а она не соглашалась, пока на пальце не появится кольцо.
Грейс. Но она ведь не холодна, правда?
Сборщик. Вовсе нет.
Грейс. Я так и думала.
Сборщик. Следите за ней, когда она рядом с вашим мужем.
Грейс. Я замечала, как она на него смотрит. Она подслушивает нас по ночам — от неё никакого покоя.
Сборщик. Она сгорает от ревности.
Бланш (приглушенным шепотом). Нет!
Грейс. И она навсегда потеряла Джорджа?
Сборщик. Он больше не хочет её видеть.
Грейс. Вот почему он не звонит.
Сборщик. Он больше никогда не позвонит.
Грейс. Каждый раз, когда звонит телефон, ей кажется — это он. (Смеется, повышая голос.) Вечно не найдешь мелочи, когда она так нужна.
Сборщик. Больше никогда не будет Джорджа. Да и после него никого не будет. Ее несчастная натура уже отражается на лице, как клеймо.
Бланш в ужасе бросает взгляд в зеркало.
Сборщик. У нее проступают морщины горечи.
Грейс. Я тоже их видела. Кожа на шее так натянулась!
Бланш судорожно касается своей шеи.
Сборщик. Порой процесс старения происходит очень быстро..
Грейс. Двадцать два, вы сказали?
Сборщик (громче). Да, мэм. Доллар двадцать два.
Грейс. Невозможно скрыть этих маленьких змей в своей голове.
Бланш судорожно вдыхает, прижимая руки к вискам.
Сборщик. Слышите, как они шипят?
Грейс. Так это оно? То самое ночное шипение из ее спальни?
Сборщик (поднимает упавшую монетку). Вот она! Именно так. Джордж тоже слышал эти «разговоры», когда она заводила речь о свадьбе. Она надеялась тянуть время, пока он не сдастся и не раскошелится на бриллиант.
Грейс. Значит, она хочет кольцо с камнем?
Сборщик. На это мегера и рассчитывала.
Грейс. Бриллиант — вот и всё, что ей светит до конца её дней!.
Сборщик. Он больше не позвонит.
Грейс. А в школе ее уволят, как только сдадут нервы... Я слышу, как они рвутся. Вы разве не слышите?
Раздается треск — звук ломающегося дерева; Бланш делает судорожные движения и медленно, скованно встает со стула у туалетного столика.
Сборщик. Со временем всё разрушается, но кое-что не может ждать. Глупо было ей чего-то хотеть — ведь ей ничего не удержать своими слабыми пальцами. Хотеть и не получить, хотеть и не получить... Никогда не получить, но всё равно тянуться этими слабыми пальцами. Не получить, не получить, не получить!
Бланш смотрит на свои руки и вдруг издает пронзительный крик. Вбегает Грейс. Сборщик счетов с любопытством наблюдает за ними, притаившись у портьер.
Грейс. Бланш! Что случилось?
Бланш (слабо смеясь). Я обожглась.
Грейс. Чем?
Бланш. Сигаретой...
Грейс (с облегчением). Сильно?
Бланш. Нет... Кто это... кто этот мужчина?
Грейс. Да это сборщик из «Пикаюн», дорогая.
Бланш (слегка успокоившись). Задерни портьеры, пожалуйста. Разве не видишь, что я не одета?
Грейс. Конечно, Бланш. Я просто пыталась наскрести немного мелочи.
Бланш (резко). Так вот чем ты занималась? Вот о чем был этот долгий разговор? Мелочь? Какая же это мелочь, Грейс? Хорошая или плохая? И чья она — твоя или моя?
Грейс (ошеломленно). О чем ты вообще говоришь?
Бланш (опуская глаза). Ни о чем. Долго он еще будет стоять там и глазеть на меня?
Грейс в отчаянии задергивает портьеры и выходит. Бланш обессиленно опускается в кресло.
Бланш (тихо, с горечью). Злоба… сплошная злоба. Я никогда не могла этого понять. Я слишком мягка для этого мира.
Сборщик (из-за двери). Спасибо, миссис Кифабер. До свидания.
Дверь захлопывается. Грейс медленно возвращается, раздвигая портьеры. С улицы доносятся радостные крики детей. Бланш берет щетку и начинает расчесывать волосы, но на ее лице застывает маска враждебности.
Грейс. Бланш, я хочу, чтобы ты была со мной откровенна. Мы всегда доверяли друг другу, но сейчас ты что-то скрываешь. Я вижу, как ты несчастна. Позволь мне помочь, но я не смогу, пока ты молчишь.
Бланш (высоким, напряженным голосом). Понятия не имею, о чем ты, Грейс Шеннон. Прости… то есть Кифабер. (Она произносит фамилию с нескрываемым презрением.)
Грейс. Мы так хорошо ладили… Ты была довольна Джеком, он был рад, что ты живешь с нами, и мне было так спокойно…
Бланш. Не волнуйся. Я съеду, как только найду комнату — и мне плевать, если она даже будет прямо над конюшней!
Грейс. Бланш!
Бланш. Есть предел всему тому, что я могу терпеть!
Грейс. Терпеть меня?
Бланш. Его! Твоего мужа, мистера Джека Кифабера! Неужели ты думаешь, я не понимаю, что произошло? Он пошел к Джорджу и сказал, что меня можно заполучить без вступления в брак. Знаешь почему? Потому что не хотел, чтобы я выходила за него. А знаешь, почему он не хотел? Потому что сам положил на меня глаз. Да, пока ты будешь в больнице рожать ребенка — вот какой у него план! Мы останемся здесь одни, и наши кровати будут разделять лишь тонкие портьеры. И он проберется сквозь них в своей пижаме!
Она запрокидывает голову и разражается диким смехом.
Он пройдет сквозь них в своей красной шелковой пижаме, пока ты будешь давать жизнь новому человеку… А я ведь так хотела… сохранить себя… чистой.
Долгая пауза.
Грейс. Бланш, тебе нужно показаться врачу.
Бланш. Да. Я знала, что ты так и скажешь.
Грейс. Я давно об этом думала, но теперь уверена.
Бланш. В чем? Что наш дом охватило безумие?
Грейс. Что ты в опасном состоянии.
Бланш. Безумие? Ты обвиняешь меня в безумии, Грейс?
Грейс. Мне так хочется обнять тебя и выплакаться, но когда ты так на меня смотришь… я даже боюсь подойти.
Бланш. И лучше не подходи. Сумасшедшие способны на ужасные вещи. А на этом комоде полно острых предметов. Я доведена до отчаяния, дорогая моя, милая сестра! Последние недели я живу в змеином гнезде. Я слышу ваши ночные шепотки с моим милым зятем! Заговоры, интриги, планы! Макиавелли и Лукреция Борджиа в образе мистера и миссис Кифабер с Эспланады, 232!
Грейс. Если ты не прекратишь, я прямо сейчас вызову скорую. Сядь на стул и замолчи, Бланш Шеннон!
Бланш. О, не притворяйся, что ты не в курсе. Ты прекрасно всё знаешь. Это ты выдала ему информацию.
Грейс. Какую информацию?
Бланш. О том, что меня попросили уйти из школы в Блу-Маунтин!
Грейс. Я понятия не имела, что тебя уволили. Клянусь.
Бланш. «Клянусь»! Ха-ха! Какое жалкое представление! Ты хочешь сказать, что не знала про мальчика Фицджеральда? Что не ты была одной из тех, кто обвинил меня в соблазнении восьмиклассника? Что не ты написала директору: «Моя сестра морально непригодна для этой должности»? Нет? Ха-ха! Нет? Нет!
Бланш падает в кресло, сотрясаясь от истерического смеха. Буря утихает, она закрывает лицо руками, опираясь на комод. Грейс тяжело вздыхает и садится в маленькое кресло-качалку цвета слоновой кости.
Грейс (тихо). Я так любила тебя, Бланш. Сильнее, чем обычно любят старших сестер. Ты была для меня воплощением всего прекрасного: красавица, умница, само очарование и нежность. Поначалу я даже стеснялась своего замужества — знала, что Джек покажется тебе неподходящей для меня парой. Я боялась твоего приезда, хотя и страстно его желала: мне было невыносимо стыдно показывать тебе наш дом. Он так не похож на «Бель-Рив».
Бланш (едва слышно). Мы потеряли «Бель-Рив».
Грейс. Знаю. Мы потеряли всё.
Бланш. Ты винила меня, но я не могла удержать его — не на учительскую зарплату, после... той бесконечной вереницы похорон.
Грейс. Ты так мужественно всё это вынесла.
Бланш. Тебе так казалось. На самом деле моё сердце разлетелось на миллион острых осколков. Я всегда стремилась к достоинству, но... словно бес вселился в меня! После того как мы потеряли «Бель-Рив»... я начала... я стала ложиться в постель с незнакомцами.
Грейс. Мы все совершаем поступки, которых потом стыдимся, милая.
Бланш. Не с одним или двумя, а с таким множеством, что и не сосчитать. Только так я могла заполнить эту пустоту в груди. Больше ничего не оставалось — только близость с посторонними людьми. После «Бель-Рив»... Поначалу я была осторожна: ждала на углах, делая вид, что поправляю туфлю, или замирала у витрин, изображая глубокий интерес к... консервированному супу. (Слабо смеется.) Пока они не подходили и не говорили мне: «Привет!»
Грейс (пытаясь скрыть потрясение). Я этого не знала, Бланш.
Бланш. Ну, теперь знаешь. А я шептала в ответ: «Номер семьдесят два в отеле "Плантерс" на Фронт-стрит!» А потом шла дальше — озираясь с мечтательным, невинным видом. Мисс Бланш Шеннон, бывшая хозяйка «Бель-Рив»... Милая учительница... нежная сиротка... Одинокая и беззащитная в этом жестоком мире!
Грейс. Я ничего этого не знала.
Бланш. Я носила белые платья — почти всегда ходила в белом! Цвет девственниц и невест! И когда я приближалась к месту свидания... кровь начинала бурлить от... адской страсти! Я едва сдерживалась, чтобы не пуститься в пляс прямо на тротуаре! Мне хотелось бежать, прыгать, издавать дикие вопли! Но приходилось чинно проходить через холл, просить ключ, изображая саму невинность: «О, мне никто не звонил? Писем нет? Ха-ха! Обо мне забыли! Что ж... добрый день, Томми. Пожалуй, я пойду посплю...» А потом — там, в полумраке, над залитой светом улицей... Я буквально срывала с себя одежду! И лежала, затаив дыхание, в ожидании стука в дверь... Такова история моего разорванного сердца после потери поместья в «Бель-Рив».
Грейс. Это правда, что тебе... пришлось уйти из школы?
Бланш. Я тебе этого не говорила? Не хотела...
Грейс. Значит, это правда?
Бланш. Да.
Грейс. Из-за чего?
Бланш. Из-за парня, Фицджеральда.
Грейс резко вдыхает и прижимает кулак ко рту.
Я знаю. Наши семьи дружили поколениями!
Грейс. Это был...
Бланш. Громкий скандал? Не знаю наверняка. Но его отец написал директору, настоятельно советуя мне покинуть город... хотя бы на время. Так я оказалась здесь, на летних каникулах, Грейс. И вот я здесь. И ты здесь. Я встретила Джорджа и увидела в нем спасение — узкую расщелину в скале этого жестокого мира, где можно было бы укрыться. Он обещал мне спокойствие! Снова ясные дни и ночи, свободные от лихорадочного бреда. Но потом... до него стали доходить шепотки: «Жениться на ней? Зачем? Она доступна каждому встречному!» Сначала я читала это в его глазах, а потом он высказал всё прямо: «Ты лгунья, Бланш! Твоя маска невинности — сплошная ложь. Твои любовники, если выстроить их в ряд, растянулись бы отсюда до самой школы, где ты преподавала! Выкладывай всё как есть, детка, или... я больше не приду». Может, он выразился иначе, но суть была именно такой. И разве можно его обвинять?
Она замолкает. Встает, подходит к окну и поднимает светло-зеленую штору, открывая вид на золотистое марево угасающего дня. Слышны отдаленные крики играющих детей.
Теперь, когда я выговорилась, мне стало легче. Змеи в моей голове наконец перестали шипеть свои гадости. Если хочешь, я уйду. Позволю тебе отправить меня в какой-нибудь... тихий... приют. Тогда вы с Джеком сможете спокойно ждать ребенка и рассказывать ему, что тетя шлет привет из своего дома в «Бель-Рив». Пусть он растет с верой в то, что «Бель-Рив» не был потерян.
Раздается громкий, тяжелый стук в дверь. Грейс встает и медленно направляется в глубину сцены. Бланш замирает у окна. Дверь открывается; на пороге — приятный молодой человек с букетом цветов и огромной, красиво упакованной коробкой конфет.
Грейс (с искренней радостью). Джордж!
Бланш оборачивается, словно от удара грома.
Джордж (смущенно). Привет.
Грейс. Бланш, Бланш, это он! Парень, о котором мы... только что говорили!
Джордж. Она... э-э... здесь?
Грейс. Садись! Кажется, она... принимает ванну.
Грейс проходит в комнату на переднем плане и осторожно задергивает портьеры. Бланш прикладывает палец к губам: «тссс!». Она сбрасывает туфли и на цыпочках крадется к ванной. Грейс следует за ней и подходит к двери.
Грейс. Бланш, выходи! Посмотри, кто пришел к тебе с розами!
Бланш тихо прикрывает дверь ванной.
Бланш (из-за двери). Кто это, Грейс?
Грейс. Джордж!
Бланш открывает дверь.
Бланш. Какой приятный сюрприз!
Джордж (из-за портьер). Как дела, Бланш?
Бланш. Умираю от желания тебя видеть! А в остальном — всё хорошо. Открой холодильник, возьми себе... пива.
Она весело смеется, но в её глазах застыл страх.
Грейс!
Она переходит на шепот.
Сестренка, иди сюда!
Грейс подходит. Бланш хватает её за плечи, вглядываясь в лицо с отчаянной мольбой.
Бланш (сдавленным шепотом). Я могу вернуться? Скажи, я еще могу вернуться, или... или я зашла слишком далеко?
Грейс тихо всхлипывает и прячет лицо в складках голубого атласного кимоно Бланш. Бланш медленно заключает её в полные сострадания объятия, но глаза её по-прежнему широко раскрыты, полные сомнения. В этот момент из-за портьер доносится беззаботный свист Джорджа. Бланш закрывает глаза — словно свершилось то, чего она так отчаянно жаждала.
Бланш (громким шепотом). Я вернусь! Я смогу! Я сделаю это!
Занавес.
Конец.
1946г.

© Переводчик Александр Чупин
e-mail. shurshik_2005@mail.ru
сентябрь 2026г.