Ирина Одоевцева

Нет, я не буду знаменита.
Меня не увенчает слава.
Я — как на сан архимандрита
На это не имею права.

Ни Гумилев, ни злая пресса
Не назовут меня талантом.
Я — маленькая поэтесса
С огромным бантом.

Стихи эти Одоевцева написала в ответ на замечания Гумилева, который действительно сказал ей, типа, что поэтом она никогда не станет. Потом уж Гумилёв скажет: «Предсказываю Вам — Вы скоро станете знаменитой…».
Она действительно ходила на собрания поэтов, как на фото 3 и 4, и носила бант на голове, ну, может нравилось ей, во всяком случае, как нечто, что можно запомнить, вполне может сойти. В 1918 году Одоевцева стала посещать занятия в Институте живого слова в Петрограде, где читал лекции Николай Гумилёв (о Николае Гумилеве см. https://stihi.ru/2025/10/31/8373, там же есть о его отношениях с Одоевцевой).
И тогда она перешла в его «Литературную студию» и стала участницей «Цеха поэтов».
Одоевцева вспоминает: «Конечно, я могла бы, как говорится, «распушить хвост» и рассказать о нашем романе. Ведь в пользу этого говорит «Лес», да и вообще наши отношения. Ну да, был влюблен, но ведь он во многих бывал влюблен. Мы все тогда повторяли строчку М. Кузмина: «И снова я влюблен впервые, навеки снова я влюблен». Сколько у него было этих влюбленностей – не счесть». Стихотворение «Лес» написано Гумилевым, я не уверен, что он посвящал его Одоевцевой. Но вот стихи Гумилева, которые он точно написал Одоевцевой:

Нет, ничего не изменилось
В природе бедной и простой,
Все только дивно озарилось
Невыразимой красотой.

Такой и явится, наверно,
Людская немощная плоть,
Когда ее из тьмы безмерной
В час судный воззовет господь.

Знай, друг мой гордый, друг мой нежный,
С тобою, лишь с тобой одной,
Рыжеволосой, белоснежной
Я стал на миг самим собой.

Ты улыбнулась, дорогая,
И ты не поняла сама,
Как ты сияешь, и какая
Вокруг тебя сгустилась тьма.

В последние годы жизни Одоевцева жила в Питере, об этом я ещё расскажу, ещё в Париже она сломала шейку бедра и не вставала с постели, кроме того, она плохо видела, временами заговаривалась, но сохраняла всегдашнее жизнелюбие. За несколько недель до ее смерти Анна Колоницкая (которая и помогла ей с переездом в Питер) по просьбе одного из биографов спросила, в какой последовательности Гумилев жил с двумя своими возлюбленными. Ирина Владимировна засмеялась и ответила со своим неповторимым грассированием: «Одновременно, Аня! Одновременно!»
Вот так.

Ирина Владимировна Одоевцева (псевдоним, настоящее имя Ираида Густавовна Гейнике;  в первом браке Попова, во втором Иванова; 23 июля [4 августа] 1895, Рига — 14 октября 1990, Ленинград) - русская поэтесса и прозаик. Родилась в Риге в семье адвоката Густава Гейнике.
В 1915—1917 гг. Одоевцева обучалась на английском отделении Высших женских курсов новых языков М.А Лохвицкой-Скалон в Петрограде. 2 (15) июля 1917 года в Петрограде вышла замуж за своего двоюродного брата, юриста Сергея Алексеевича Попова. 24 мая 1921 года супруги развелись «по обоюдному согласию».
Сама же Одоевцева начала публиковаться в 1921 году, взяв псевдоним Ирина Одоевцева (её настоящее имя в это время — Ираида Попова, по первому браку). В 1922 году вышел её первый сборник стихов «Двор чудес».
     В 1921 году, согласно её воспоминаниям (по документам в 1931), она вышла замуж за Георгия Иванова (о Георгии Иванове см. https://stihi.ru/2025/02/11/7273, там же есть упоминание об Ирине Одоевцевой). Их брак длился 37 лет, и, по словам самой Одоевцевой, имел мало общего с обычными представлениями о супружеской жизни.
В августе 1922 года она уехала из Петрограда в Латвию к отцу. 12 октября 1923 года она встретилась с супругом в Берлине, после чего уехала с ним в Париж, где прошла большая часть её жизни. Наездами она бывала в Риге, где долгое время сохранялся дом её отца — улица Гоголя, 4/6. Живя в Париже, она почти не писала стихов, обратившись к прозе. Её первые опыты в этом направлении получили одобрение Ивана Бунина. Романы Одоевцевой «Ангел смерти», «Изольда», «Зеркало» были опубликованы соответственно в 1927, 1930 и 1939 годах.
      В начале Второй мировой войны она вместе с супругом уехала из Парижа в Биарриц на свою виллу, полученную по наследству от отца, умершего в 1933 году. В 1943 году супруги лишились виллы, реквизированной немцами (впоследствии она была разрушена во время одного из авианалётов), но они оставались в Биаррице до 1946 года. Общественная позиция, взгляды на события Второй мировой войны, которых придерживались Одоевцева и Иванов, вызвали обвинения в антисемитизме и коллаборационизме и привели к конфликту с частью русских эмигрантов. В 1946 году Одоевцева и Иванов вернулись в Париж, но их квартира была разграблена. Оба они подверглись остракизму, испытывали отчаянную нужду. Единственным источником дохода у супругов были мизерные гонорары за их публикации в издающемся в Нью-Йорке эмигрантском ежеквартальном «Новом журнале», с которым они сотрудничали с 1950 года. В 1951 году Ивановы переехали в Русский дом (Монморанси), организованный французским правительством для апатридов, где прожили до 1953 года.
     К лирике, как и Иванов, Одоевцева обратилась вновь после войны. Новый роман «Оставь надежду навсегда», был переведён на французский, английский и испанский языки, на родном языке автора книга вышла только в 1954 году. С февраля 1955 года она вместе с супругом жила в курортном городке Йер, департамент Вар, на побережье Средиземного моря, в пансионе для одиноких пожилых людей, не имеющих собственного жилья, находясь на государственном обеспечении. Иванов скончался 26 августа 1958 года.
     Начиная с 1967 года Одоевцева пишет и печатает мемуары: «На берегах Невы» (1967) и «На берегах Сены» (1978—1981). Она пишет не о себе любимой, избегает также рассказов о своей семье и своём браке с Ивановым. По роду своих занятий, Одоевцева была знакома со многими деятелями культуры Серебряного века и парижской эмиграции. Герои её воспоминаний - Николай Гумилёв, Георгий Иванов, Осип Мандельштам, Андрей Белый, Зинаида Гиппиус, Дмитрий Мережковский, Иван Бунин и многие другие. После смерти Иванова Ирина Одоевцева жила около двадцати лет под Парижем, в Ганьи. В 1978 году она вышла замуж за писателя Якова Горбова, с которым прожила три года, до его смерти в 1981 году. С этим Горбовым у меня есть уточнение, он был белогвардейским офицером, а во Франции работал таксистом. В начале Второй мировой войны он поступил в Иностранный легион, был ранен в 1940 году и эвакуирован на юг Франции (Лурмарен), занимался садоводством и продолжал писать. Награжден Военным крестом. Книги он действительно писал, его в России помнят, но мне ничего читать не доводилось.

Несмотря на болезнь и неудачные операции, приковавшие её к постели, Ирина Одоевцева в 1987 году приняла решение вернуться в перестроечный СССР. Её охотно показывали по телевидению, а переизданные мемуары разошлись тиражом более 200 тысяч экземпляров, она была принята в Союз писателей СССР. На фото 9 – одна из таких встреч уже в Советском Союзе. Говорят, что права на издание своих произведений она завещала журналистке «Известий» Анне Колоницкой, которая разыскала её в Париже и помогла вернуться в СССР.
Ирина Одоевцева скончалась 14 октября 1990 года. Похоронена на Волковском православном кладбище в Санкт-Петербурге (последнее фото).

    По-моему, Ирина Одоевцева – ценная страница нашей истории и истории Серебряного века. Есть очень хорошие стихи, но есть и такие, которые я читать не смог, чуть ниже я расскажу, в чем дело. Люди научились как-то делить поэтов на ряды, вот этот – первого ряда поэт, а вот этот второго, мне так не нравится, ну, допустим, считаешь ты, что поэт второго ряда, так не читай, читай только поэтов первого ряда, и народ к тебе потянется. Ирину Одоевцеву нельзя никуда помещать, ни в какой ряд, у нее есть историческое место. Мне не нравятся некоторые её вирши, слабые и заупокойные, скорее всего это связано с её и Иванова коллаборационизмом. Я отобрал для подборки то, что считаю, характерным для нее, и ценным для понимания эпохи. Где-то я встретил, что Одоевцева заимствует мотивы у Гумилёва и Ахматовой, возможно, но это у нее не главное, да и не замети я, чтобы она так уж мотивы копировала.

Стихи Ирины Одоевцевой

Я сегодня с утра весела,
Улыбаются мне зеркала,
Олеандры кивают в окно.
Этот мир восхитителен… Но

Если-б не было в мире зеркал,
Мир на много скучнее бы стал.
Если-б не было в мире стихов,
Больше было бы слез и грехов

И была бы, пожалуй, грустней
Невралгических этих дней
Кошки-мышкина беготня —
Если б не было в мире меня.

«Каждый дом меня как будто знает»

Каждый дом меня как будто знает.
Окна так приветливо глядят.
Вот тот крайний чуть-ли не кивает,
Чуть-ли не кричит мне: Как я рад!

Здравствуйте. Что вас давно не видно?
Не ходили вы четыре дня.
А я весь облез, мне так обидно,
Хоть бы вы покрасили меня.

Две усталые, худые клячи
Катафалк потрепанный везут.
Кланяюсь. Желаю им удачи.
Да какая уж удача тут!

Медленно встает луна большая,
Так по-петербургски голуба,
И спешат прохожие, не зная,
До чего трагична их судьба.

«В этот вечер парижский, взволнованно-синий»

В этот вечер парижский, взволнованно-синий,
Чтобы встречи дождаться и время убить,
От витрины к витрине, в большом магазине
Помодней, подешевле, получше купить.

С неудачной любовью… Другой не бывает —
У красивых, жестоких и праздных, как ты.
В зеркалах электрический свет расцветает
Фантастически-нежно, как ночью цветы.

И зачем накупаешь ты шарфы и шляпки,
Кружева и перчатки? Конечно, тебе
Не помогут ничем эти модные тряпки
В гениально-бессмысленной женской судьбе.

— В этом мире любила ли что-нибудь ты?..
— Ты должно быть смеешься! Конечно любила.
— Что? — Постой. Дай подумать! Духи, и цветы,
И еще зеркала… Остальное забыла.

Приложения
1. Ирина Одоевцева. «На берегах Невы»
        Она рисует портреты великих Серебряного века: Николая Гумилева, Анны
        Ахматовой, Блока, Сологуба, Андрея Белого, Мандельштама, Гиппиус и       других.   
        https://www.youtube.com/watch?v=rla7191ZC1k
2. Ирина Одоевцева. «На берегах Сены»
        https://www.youtube.com/watch?v=60Gxdpoap1I

Фото: Ирина Одоевцева

17.09.2026