Школа Благородного Мужа. Цзы-Чжэнь 4

Глава четвёртая. СЕРЕБРЯНЫЙ ДВОРЕЦ ДУШИ
1.

Когда не обладаешь — тогда и терять не жалко. Когда не стремишься — тогда и не завидуешь. Доблестный муж временным владеет как вечным, а вечным — как временным.

Лао-цзы говорил: «Знать достаток — значит быть богатым; кто не знает достатка, тот беден при сокровищах» («Дао дэ цзин», 33). Чжуан-цзы добавлял: «Мудрый не владеет — и потому не теряет; не стремится — и потому не завидует; он держится за то, что нельзя отнять» (гл. VI). Ван Янмин скажет: «Владеть временным как вечным — значит ценить без цепляния; владеть вечным как временным — значит беречь без страха». Цзы-Чжэнь предвосхищает: двойной парадокс — временное как вечное (уважение), вечное как временное (лёгкость). Это не противоречие, а способ не быть рабом ни вещи, ни потери.

2.

Чтобы оценить счастье, его надо потерять.

Лао-цзы говорил: «Беда — это то, в чём таится счастье; счастье — это то, в чём таится беда» («Дао дэ цзин», 58). Бай Цзюйи писал: «Счастье — как тень: пока бежишь за ним — убегает, когда стоишь — догоняет; но замечаешь только тогда, когда оно исчезнет». Мэн-цзы учил: «Только лишившись, человек понимает, что имел» (VI.А.15). Цзы-Чжэнь — кратчайшая формула: оценка — функция потери. Счастье не осознаётся в наличии, потому что наличие — норма, а норма — невидима.

3.

Быть справедливым не по силам обыкновенному человеку. Нелегко это и для доблестного мужа. Но если он этого не будет делать, то кто же тогда будет бороться за справедливость?

Конфуций говорил: «Услышав о правильном пути — иди по нему, даже если впереди гибель» («Лунь юй», VIII.13). Мэн-цзы учил: «Справедливость — не свойство, а выбор; кто выбирает справедливость, когда это трудно, — тот доблестен» (II.А.2). Хань Юй, возродитель конфуцианства IX века, писал: «Справедливость — не для всех; но если не для доблестных, то для кого? Если они отступят — мир рухнет». Цзы-Чжэнь — о бремени: справедливость — не природное свойство, а долг, который тяжело нести, но некому передать.

4.

Делать необходимое и обещанное тому, кто не нужен, не менее тяжело, чем ворочать тяжёлые камни. Сомнения и недовольство закрадываются в душу. Где же живёт чистота, не знающая терзаний?

Конфуций говорил: «Благородный муж держит слово и верен долгу» («Лунь юй», XIV.23). Мэн-цзы учил: «Долг не зависит от того, заслуживает ли человек; долг — перед собой, а не перед ним» (II.А.6). Ван Янмин скажет: «Выполнять обещанное — не значит угождать; значит оставаться собой; кто остаётся собой, тот не терзается». Цзы-Чжэнь предвосхищает: чистота — не отсутствие сомнений, а действие вопреки им. Терзания — цена чистоты.

5.

Как себя вести доблестному мужу на базаре? Как ставить себя в мире, где всё покупается и продается? Он должен быть далёк от мира торгашей. А пребывая в нём, обязан оставаться чистым как озеро и твёрдым как гранит.

Конфуций говорил: «Среди людей — как среди людей» («Лунь юй», XIII.19). Лао-цзы учил: «Будь как вода: чистая и принимающая» («Дао дэ цзин», 8). «Хуайнань-цзы» добавляла: «Мудрец живёт на базаре, но не торгует; он среди торговцев, но не один из них; он чист, как лотос в болоте». Цзы-Чжэнь синтезирует: два образа — озеро (чистота) и гранит (твёрдость) — две опоры. Чистый — чтобы не загрязниться, твёрдый — чтобы не продавиться.

6.

Друзья завидуют, родные не понимают, жена недовольна. Иметь силу преодолеть порицание мало. Надо иметь ещё большую силу, чтобы не воевать и идти своим путём, не обращая внимание на мнение окружающих.

Конфуций говорил: «Не печалься, что люди тебя не знают; печалься, если ты не знаешь людей» («Лунь юй», I.16). Мэн-цзы учил: «Благородный муж сохраняет невозмутимость; его покой не зависит от отношения других» (II.А.2). Чжуан-цзы добавлял: «Идти своим путём, когда все против — это не упрямство, а верность; упрямство — когда все правы, а ты не слушаешь» (гл. IV). Цзы-Чжэнь — о двух силах: преодолеть порицание — первая, не воевать — вторая, и вторая — больше.

7.

Не выходить из круга, когда тебя выталкивают из него. Но что такое круг? Это мир покоя и умиротворённости. Это возвращение к истоку существования. Но как понять тех, кто сам ушёл из круга?

«Круг» — образ, проходящий через всю книгу. Лао-цзы говорил: «Возвращение к истоку — вот покой; покой — вот возвращение к судьбе» («Дао дэ цзин», 16). Чжуан-цзы учил: «Круг — это Дао; кто внутри — покоен; кто снаружи — мечется; но понять тех, кто ушёл, можно только выйдя самому» (гл. II). Цзы-Чжэнь — о парадоксе: круг — защита, но понимание требует выхода. Последний вопрос — без ответа, потому что Цзы-Чжэнь сам в круге и не может судить о тех, кто снаружи.

8.

Человек живёт, пока стремится к чему-либо. Когда он достигнет — то умирает и сохнет. Вот почему важно идти вперёд. А достигнув цели — оставаться деятельным и жизнерадостным.

Конфуций говорил: «Учиться и не уставать» («Лунь юй», VII.2). Лао-цзы учил: «Путь в тысячу ли начинается под ногой» («Дао дэ цзин», 64). Ван Янмин скажет: «Жизнь без действия — не жизнь; рост — не прогресс, а условие существования». Цзы-Чжэнь предвосхищает: достижение — не конец, а смертельная ловушка. Цель — ориентир, а не остановка. Сохнет не дерево, а пень.

9.

Не придавать значения словам другого, не пытаться переубедить в его заблуждении, не раздражаться на его упрямство — всё это есть свойства мудрого мужа. Лучше молчать, чем разговаривать с камнем. Лучше искать истину в одиночку, чем в кругу невежд.

Лао-цзы говорил: «Знающий не говорит; говорящий не знает» («Дао дэ цзин», 56). Конфуций учил: «Нельзя учить того, кто не знает, что не знает» («Лунь юй», VII.3). Чжуан-цзы добавлял: «Разговаривать с упрямым — что кричать в уши глухому: он не услышит, а ты охрипнешь» (гл. II). Цзы-Чжэнь — тройной запрет: не придавать значения, не переубеждать, не раздражаться. Три отказа — три защиты. Истина — в одиночестве, потому что в кругу невежд она — невозможна.

10.

Демоны пресыщенности, недовольства, злости и мести постоянно кружат вокруг человека. От них не отмахнёшься как от назойливых мух. Их не изгонишь как крыс из подвала. Они глубоко в душе. Они указывают путь и управляют деяниями, не спрашивая согласия. Они всесильны. Кто же их усмирит и изгонит?

Гэ Хун в «Баопу-цзы» прямо описывал: «Три демона живут внутри человека: один вселяется через желания, второй — через гнев, третий — через гордыню; пока они внутри, покой недостижим». Лао-цзы говорил: «Пять цветов слепят глаза; пять тонов оглушают уши; пять вкусов портят рот» («Дао дэ цзин», 12). Мэн-цзы учил: «Борьба со своими демонами — суть жизни; кто не борется, тот побеждён» (II.А.2). Цзы-Чжэнь — острее: демоны — не снаружи, а внутри, и не отмахнёшься. Последний вопрос — без ответа, потому что ответ — в борьбе, которая не кончается.

11.

Указывая на недостатки и осуждая других, человек высказывает высшую ступень морали. Ничто не может бросить даже тень на его честность и беспристрастность. Рассматривая себя, человек становится на самую последнюю ступень безнравственности. Нет такого поступка или злодеяния, за которое он бы не простил себя. Вот почему судья всегда справедлив, когда судит других, и лишён справедливости, когда надо вершить суд над самим собой.

Конфуций говорил: «Не делай другим того, чего не желаешь себе» («Лунь юй», XII.2) — это принцип. Но Конфуций не объяснял, почему это невозможно. Мэн-цзы учил: «У всех есть сердце, не переносящее страданий других» (II.А.6). Сюнь-цзы возражал: «Природа человека себялюбива; судить других — естественно, прощать себя — инстинктивно» (гл. «О злой природе»). Цзы-Чжэнь — конкретнее всех: двойной стандарт морали — не лицемерие, а психологический закон. Судья справедлив над другими, потому что не судит себя. Это не недостаток, а устройство человека.

12.

Если всё время быть благодарным судьбе, то время на печали не останется.

Лао-цзы говорил: «Постижение постоянства — вот просветление» («Дао дэ цзин», 16). Бай Цзюйи писал: «Благодарность — как солнце: где светит — там нет тени; где нет — тьма». Мэн-цзы учил: «Знать судьбу — признак мудрости; принять её с благодарностью — признак величия» (II.А.2). Цзы-Чжэнь — арифметически прост: время — константа. Благодарность и печаль — конкурируют за один ресурс. Кто заполняет одним — вытесняет другое.

13.

Ничего сверх меры — это условие невыполнимо. Согласиться, что это справедливо, — значит последовать. Согласиться, но не последовать — значит прослыть лицемером. Так в чём же невозможно следовать мере? В обладании женщинами, в стремлении к деньгам и в чревоугодии. Так кто же способен последовать по пути мудрости?

Лао-цзы говорил: «Знать меру — не познать позора; знать предел — не знать опасности» («Дао дэ цзин», 44). Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Три страсти не знают меры: похоть, жадность, чревоугодие; кто подчинил их — живёт, кто подчинился — гибнет». Сюнь-цзы добавлял: «Знать меру — не значит соблюдать; соблюдать — не значит хотеть; хотеть и не соблюдать — природа; соблюдать вопреки хотению — добродетель» (гл. «О злой природе»). Цзы-Чжэнь — честнее всех: условие невыполнимо. Кто согласен, но не следует — лицемер. Кто не согласен — честен. Кто согласен и следует — мудрец, и таких — единицы.

14.

Лучше быть простым злом, чем коварным злодеянием.

Парная конструкция. Хань Фэй-цзы учил: «Открытый злодей — предсказуем; коварный — опаснее, потому что его не видно» (гл. «Пять вредителей»). Чжуан-цзы замечал: «Тигр на дороге — зло, но его видно; змея в траве — зло, но её не видно; второе — страшнее» (гл. IV). Цзы-Чжэнь — кратчайшая формула: простое зло — видно, коварное — скрыто. Видимое — можно избежать; скрытое — нет.

15.

Если в человеке заложено изначально ослиное упрямство, то убеждать его в чём-либо бесполезно. Лучше не заводить с ним разговоры, а от его намерений вступить в разговор уклоняться.

Конфуций говорил: «Нельзя учить того, кто не знает, что не знает» («Лунь юй», VII.3). Чжуан-цзы иронизировал: «Убеждать упрямого — что толкать стену: стена не двигается, а руки болят» (гл. II). «Люй-ши чуньцю» добавляла: «Осёл, упирающийся в дорогу, не сдвинется ни от слов, ни от палки; лучше обойти». Цзы-Чжэнь — практичнее: не убеждать — не слабость, а экономия. Уклоняться от разговора — не трусость, а мудрость.

16.

Извлекать уроки из собственного опыта не менее трудно, чем из чужого. Но делать это необходимо, иначе снова совершишь ошибку.

Конфуций говорил: «Среди троих идущих обязательно есть мой учитель» («Лунь юй», VII.22). Сюнь-цзы учил: «Учиться на чужих ошибках — мудрость; на своих — опыт; не учиться — глупость» (гл. «Об учении»). Ван Янмин скажет: «Опыт без осмысления — повторение; осмысление без действия — пустота; извлечь урок — значит изменить поведение». Цзы-Чжэнь предвосхищает: чужой опыт труднее — потому что не пережит; свой — тоже труден, потому что задевает гордость. Но без урока — повторение.

17.

Как избежать суеты, как прогнать мелочность в сердце, как отрешиться от забот мирской жизни? Можно ли, находясь в потоке, плыть против него? Можно ли очистить себя от суетности мира? Можно — если заключить себя в круг и никогда не выходить из него.

Перекличка с афоризмом 7. Лао-цзы говорил: «Закрой отверстия, запри двери» («Дао дэ цзин», 56). Чжуан-цзы учил: «Плыть против течения — не значит бороться; значит знать, куда плывёшь» (гл. VI). «Хуайнань-цзы» добавляла: «Круг — не стена, а состояние; кто внутри — не касается суеты, даже стоя в ней». Цзы-Чжэнь — о трёх вопросах и одном ответе: круг. Не уход из мира, а внутренний замок.

18.

Принцип справедливости требует не выполнять обязанности перед тем, кто их не выполняет, но принцип доблестного мужа не таков. Даже если им пренебрегли, он до конца выполнит взятое на себя обязательство. Поступать так — значит простирать душу на все стороны света.

Конфуций говорил: «Благородный муж держит слово и верен долгу» («Лунь юй», XIV.23). Мэн-цзы учил: «Долг не зависит от того, заслуживает ли человек; долг — перед собой, а не перед ним» (II.А.6). Чжан Цзай скажет: «Кто выполняет долг даже перед недостойным, тот простирает душу на все стороны света» («Западная надпись»). Цзы-Чжэнь предвосхищает: принцип доблестного мужа — выше принципа справедливости. Не «око за око», а долг вопреки.

19.

Прощать — это широта души. Но прощать бесконечно невозможно. Любить — это великое стремление, но любить бесконечно безразличного невозможно. Во всём надо знать меру — и в любви, и в прощении. Во всём надо видеть границу — и в ненависти, и в безразличии.

Конфуций говорил: «Не держи зла за прошлые поступки» («Лунь юй», V.21). Мэн-цзы учил: «Благородный муж хранит сердце, даже когда другие не хранят» (II.А.6). Лао-цзы добавлял: «Знать меру — не познать позора; знать предел — не знать опасности» («Дао дэ цзин», 44). Цзы-Чжэнь — о границе: прощение без границы — не добродетель, а самоуничтожение. Любовь к безразличному — не любовь, а рабство. Мера — не ограничение, а условие выживания добра.

20.

Любить себя в своих добрых делах — не назовёшь скромностью. Спешить туда, куда зовут, — не назовёшь заботой. Настоящая скромность не помнит себя. Настоящая забота — идти туда, где тебя не зовут, но нуждаются.

Лао-цзы говорил: «Не выставляй себя — и станешь заметен» («Дао дэ цзин», 22). Конфуций учил: «Благородный муж требователен к себе; низкий — к другим» («Лунь юй», XV.21). Чжан Цзай скажет: «Забота — не отклик на зов, а присутствие там, где боль; кто ждёт зова — эгоист, кто идёт без зова — благороден» («Западная надпись»). Цзы-Чжэнь предвосхищает: скромность — не помнит себя, забота — не ждёт зова. Две формулы — два определения, которые переворачивают привычные понятия.

21.

Забота о себе столь обременяет людей, что они не видят добродетели. Стремление к реальному уничтожает ценность пустого. Так материальное побеждает духовное, так гибнут люди.

Лао-цзы говорил: «Пять цветов слепят глаза; пять тонов оглушают уши; пять вкусов портят рот» («Дао дэ цзин», 12). Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Тело гибнет от избытка, а не от недостатка; дух гибнет от материального, а не от пустоты». Чжуан-цзы добавлял: «Люди так заняты телом, что забыли душу; они так заняты делом, что забыли смысл» (гл. II). Цзы-Чжэнь — о победе материального: забота о себе — не жизнь, а бремя, которое заслоняет добродетель. Реальное — вытесняет пустое, но именно пустое — вместилище духа.

22.

Следуя за невеждами — вкушаешь их пищу, думаешь и поступаешь как они. Знание бессильно остановить толпу, но оно в состоянии остановить тебя. Поэтому конечный выбор всегда за человеком.

Конфуций говорил: «По природе люди близки; по привычкам далеки» («Лунь юй», XVII.2). «Хуайнань-цзы» учила: «Рыба в мутной воде не знает, что вода мутная; человек в толпе невежд не знает, что он невежда». Лао-цзы добавлял: «Мудрец не останавливает толпу; он останавливает себя» («Дао дэ цзин», 20). Цзы-Чжэнь — о силе знания: оно не может изменить других, но может изменить носителя. Выбор — не между знанием и невежеством, а между следованием за толпой и остановкой.

23.

Если не возводить крепостные стены и не чертить границы, то от нашествия врагов останутся лишь руины. Если позволять людям утверждаться в их правоте, то всегда будешь виноватым. Быть уверенным в себе и своих принципах не менее важно, чем сохранять мир и покой.

Сунь-цзы учил: «Без стен крепость — не крепость; без принципа человек — не человек» (VIII.2). Конфуций говорил: «Благородный муж твёрд» («Лунь юй», IX.29). Лао-цзы добавлял: «Кто держится корня, не боится ветра» («Дао дэ цзин», 26). Цзы-Чжэнь — о двух стенах: внешней (крепостной) и внутренней (принцип). Без внешней — руины, без внутренней — виновность. Уверенность — не гордыня, а стена, без которой покой невозможен.

24.

Тигр всегда готов тебя сожрать, поэтому ему нельзя разжигать его аппетит. Властители не могут на равных смотреть на других, поэтому им надо потакать в этом, но нельзя впадать в подчинение. Не вызвать ярость и не попасть в подчинение — вот стиль общения мудрого мужа с опасным и влиятельным человеком.

Хань Фэй-цзы учил: «Правитель — тигр; подданный — добыча; кто разжигает аппетит тигра — гибнет; кто не потакает — гибнет; кто потакает, но не подчиняется — выживает» (гл. «О власти и законе»). Гуй-гу-цзы добавлял: «С сильным — не борись и не служи; будь рядом, но не внутри; оставайся тенью, которую не замечают, но не пропускают». Сунь-цзы учил: «Не вызывай ярость врага, которого не можешь победить; не входи в подчинение, из которого не можешь выйти» (VIII.3). Цзы-Чжэнь — о балансе: потакать, но не подчиниться. Стиль общения — не дружба и не война, а тонкая граница.

25.

Правильная позиция — это понимание отсутствия добра и присутствия лицемерия в мире. Правильная позиция — это стремление оградить себя от злого и разрушительного. Правильная позиция — это серебряный дворец, в который никого нельзя пускать. Но что такое серебряный дворец? Это душа, заключённая в правильных понятиях.

Лао-цзы говорил: «Закрой отверстия, запри двери, притупи острия» («Дао дэ цзин», 56). Чжуан-цзы учил: «Мудрец знает, что мир — лицемерен, и строит внутренний дворец, куда не входит ложь» (гл. IV). Чэн И, неоконфуцианец XI века, скажет: «Сердце — храм; принцип — алтарь; правильные понятия — стены». Цзы-Чжэнь предвосхищает Чэн И: «серебряный дворец» — не уход от мира, а внутренняя крепость. Серебро — не золото: ценно, но не блестит. Душа в правильных понятиях — не иллюзия, а защита.

26.

Знать и не следовать — разве это не глупо? Уметь и молчать — разве это не достойно?

Парная конструкция. Конфуций говорил: «Знать, что знаешь, и знать, чего не знаешь, — вот истинное знание» («Лунь юй», II.17). Ван Янмин скажет: «Знать и не следовать — не знать; знание — это действие». Лао-цзы добавлял: «Знающий не говорит; говорящий не знает» («Дао дэ цзин», 56). Цзы-Чжэнь — о двух парадоксах: первый — осуждение (знать и не следовать — глупо), второй — похвала (уметь и молчать — достойно). Знание без действия — мертво; умение без хвастовства — живо.

27.

Если козла вовремя не выгнать из капусты, он возомнит, что он господин огорода. Если наглеца вовремя не остановить, он возомнит себя хозяином мира. Всякому животному надо указать его стойло, чтобы знал, где его место.

Хань Фэй-цзы учил: «Наглеца надо остановить раньше, чем он усилится; ждать — значит дать ему власть» (гл. «Пять вредителей»). Гуй-гу-цзы добавлял: «Козёл в капусте — не гость, а захватчик; если не выгнать — будет хозяином». Конфуций говорил: «Благородный муж требователен к себе; низкий — к другим» («Лунь юй», XV.21) — и низкий, не встретив сопротивления, становится тигром. Цзы-Чжэнь — о своевременности: остановить — раньше, чем поздно. Стойло — не тюрьма, а граница.

28.

Искусство достигать внутри человека, искусство выбирать в знании, искусство удерживать в умении быть постоянным. Не будь хотя бы одного качества — и человек никогда не достигнет желаемого, не найдёт лучшее и не сохранит ценное.

Тройная конструкция. Конфуций говорил: «Учиться и не уставать» («Лунь юй», VII.2). Мэн-цзы учил: «В каждом есть семена добра; взращивай — и достигнешь; выбирай — и найдёшь; удерживай — и сохранишь» (II.А.6). Ван Янмин скажет: «Достичь — знание; выбрать — действие; удержать — постоянство; без одного — рушится всё». Цзы-Чжэнь предвосхищает: три искусства — три условия. Достижение — начало, выбор — мера, постоянство — завершение.

29.

Мир — это хаос, пожирающий сердце человека. Тысячи желаний входят в человека, и тысяча добродетелей выходит из него. Человек перестаёт быть человеком. Он становится частью этого мира, вновь пожирающего новых людей. Кто хочет сохранить сердце, тот не должен входить в этот мир.

Лао-цзы говорил: «Пять цветов слепят глаза; пять тонов оглушают уши; пять вкусов портят рот» («Дао дэ цзин», 12). Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Мир — пожиратель; кто входит — теряет сердце; кто сохраняет — не входит». Чжуан-цзы добавлял: «Человек входит в мир с сердцем — и выходит без него; мир берёт сердце и отдаёт желания» (гл. II). Цзы-Чжэнь — образнее всех: «тысяча желаний входит — тысяча добродетелей выходит» — бухгалтерия души. Человек — не субъект, а среда, через которую мир пожирает новых людей.

30.

Сердце должно быть твёрдо, как у монаха, живущего в келье. Соблазны должны рассыпаться о его твёрдь. Только вера в истинное знание может сохранить человека.

Лао-цзы говорил: «Постижение постоянства — вот просветление» («Дао дэ цзин», 16). Мэн-цзы учил: «Взращивать дух — значит держать сердце на высоте; кто держит — того не сломят» (II.А.2). Гэ Хун в «Баопу-цзы» писал: «Сердце монаха — кремень; соблазн — искра; искра гаснет о кремень, но кремень не загорается». Цзы-Чжэнь предвосхищает: твёрдость — не жёсткость, а невоспламеняемость. Вера в истинное знание — не догма, а огнеупор.

31.

Тигр попадает в клетку, если откажется от охоты. Рыба выбросится на берег, если ей душно в воде. Мудрый не выделяется из толпы, потому что не хочет оказаться в клетке или быть зажаренным на чьей-то сковороде.

Лао-цзы говорил: «Закрой отверстия, запри двери, притупи острия — и будь подобен пыли» («Дао дэ цзин», 56). Чжуан-цзы учил: «Мудрец притворяется глупым, чтобы выжить; он прячет свой свет, чтобы его не украли» (гл. IV). Гэ Хун добавлял: «Тигр, который выделяется — первый, кого затравят; рыба, которая выпрыгивает — первая, кого поймают». Цзы-Чжэнь — о_camouflage: не выделяться — не трусость, а выживание. Клетка и сковорода — две формы гибели для выдающихся.

32.

Люди осуждают мудрого за то, что он пренебрегает деньгами. Люди смеются над мудрым за то, что довольствуется циновкой и чашей риса. Но люди восхищаются мудрым, когда он проходит сквозь огонь, сохраняет бодрость духа в трудных обстоятельствах и здоровье тела в старости.

Лао-цзы говорил: «Мудрец практикует дао, а глупец смеётся» («Дао дэ цзин», 41). Бай Цзюйи писал: «Люди смеются над мудрецом, пока он беден; и приходят к нему, когда богаты — больны». Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Циновка и чаша — презрение толпы; но огонь и беда — испытание мудреца; кто прошёл — тот доказал». Цзы-Чжэнь — о трёх реакциях толпы: осуждение, насмешка, восхищение. Первые две — в покое, третья — в буре. Мудрец судится не в покое, а в огне.

33.

Путь мудрого — вдали от толпы. Путь мудрого — среди холмов и рощ. Жаждущие люди бросаются в бурные потоки и тонут. Они лезут по отвесной вершине и срываются в пропасть. А те, кто преодолевает шторм вод и достигает вершин, с гордостью и презрением смотрят на тех, кто остался внизу. Мудрый не станет подвергать себя напрасному риску и стремиться к недостойным целям. Он знает цену мира, поэтому живёт вне его.

Чжуан-цзы описывал отшельника, который «питается ветром и росой и странствует за пределами пыли» (гл. I). Лао-цзы говорил: «Мудрый не соревнуется — и потому побеждает» («Дао дэ цзин», 22). «Хуайнань-цзы» добавляла: «Толпа бросается в поток — и тонет; мудрый стоит на берегу — и наблюдает; он не боится воды, он боится бессмысленности». Цзы-Чжэнь — о двух видах смелости: толпа лезет в пропасть и гибнет; мудрый не лезет — потому что цель недостойна. Жить вне мира — не трусость, а знание цены.

34.

Посредственный человек живёт житейскими мудростями, затёртыми как старые монеты. Вот почему он часто попадает в трудное положение. Он раб заблуждений, и ничто не может изменить его жизнь. Он как мотылёк, обречённый сгореть в пламени своих желаний.

Лао-цзы говорил: «Великий путь ровен, но люди любят тропинки» («Дао дэ цзин», 53). Гэ Хун в «Баопу-цзы» писал: «Мотылёк летит на огонь, потому что огонь красив; он не знает, что огонь сожжёт; так и человек — летит на желания, потому что они манят». Сюнь-цзы учил: «Затёртые мудрости — не мудрость, а привычка; привычка не спасает, она утешает» (гл. «Об учении»). Цзы-Чжэнь — о трех образах: старые монеты (затёртые мудрости), раб (заблуждения), мотылёк (желания). Посредственность — не отсутствие ума, а отсутствие обновления.

35.

Никакая истина не будет воспринята, пока она не станет частью личного опыта. Вот почему умнеют только после совершенных ошибок.

Конфуций говорил: «Знать, что знаешь, и знать, чего не знаешь, — вот истинное знание» («Лунь юй», II.17). Ван Янмин скажет: «Истина, не ставшая опытом, — не истина, а информация; умнеть от чужих слов — невозможно; от своих ран — обязательно». Сюнь-цзы учил: «Слышать — не значит знать; знать — не значит делать; делать — вот знание» (гл. «Об учении»). Цзы-Чжэнь предвосхищает Ван Ямина: истина — не текст, а проживание. Ошибки — единственный учитель, потому что только они — лично твои.

36.

У человека есть только один золотой запас — это время. Если он полагает, что его можно прожигать, то и итог себя не заставит ждать: однажды время его исчерпается, и он останется умирать в одиночестве потерянных надежд. Только оказавшись у роковой черты, он начинает понимать суету и пошлость жизни.

Шао Юн, философ XI века, учил: «Время — единственное богатство, которое нельзя накопить, но можно потратить; кто тратит его на суету, тот беднее всех». Бай Цзюйи писал: «Люди копят золото и теряют время; умирая, оставляют золото и забирают с собой только потерянное время». Лао-цзы говорил: «Кто не знает постоянства, тот блуждает в беде» («Дао дэ цзин», 16). Цзы-Чжэнь — о запоздалом прозрении: ценность времени видна только у черты. До черты — оно кажется бесконечным.

37.

Никто не обойдёт тебя, если ты ни с кем не соревнуешься. Никто не станет богаче тебя, если тебе всего хватает. Никто не нарушит твой покой, если ты пойдёшь путями, далёкими от караванных путей.

Лао-цзы говорил: «Мудрец не соревнуется — и потому побеждает» («Дао дэ цзин», 22). Чжуан-цзы учил: «Кто не соревнуется — не проигрывает; кто не хочет — не завидует; кто идёт в стороне — не столкнётся» (гл. I). «Хуайнань-цзы» добавляла: «Караванный путь — шум и пыль; боковая тропа — тишина и чистота; кто выбрал тишину — выбрал покой». Цзы-Чжэнь — тройная формула: не соревноваться, довольствоваться, держаться в стороне. Три отказа — три свободы.

38.

Если человек не понимает простых вещей, есть ли у него разум? Если сын забывает мать, есть ли у него преданность? Если супруг покидает семью, есть ли у него долг? Жить без разума, преданности и долга — вот удел современных людей.

Конфуций говорил: «Почитай родителей» («Лунь юй», I.11) и «благородный муж знает долг» (IV.16). Мэн-цзы учил: «Жэнь начинается с любви к родным; кто забыл родных — потерял жэнь» (IV.А.27). Хань Юй, возродитель конфуцианства IX века, боролся с упадком: «Когда забыли долг — появились правила; когда забыли преданность — появились наказания; когда забыли разум — появились книжники». Цзы-Чжэнь — о трёх утратах: разум, преданность, долг. Тройная потеря — не отдельные пороки, а состояние эпохи.

39.

Человек не может исправить тех ошибок, которые неисправимы. Достаточно знать это, чтобы избежать многих ошибок.

Конфуций говорил: «Не допускай ошибок, которые не исправишь» («Лунь юй», I.8). Сюнь-цзы учил: «Не все ошибки исправимы; знать, какие неисправимы — мудрость; не совершать их — добродетель» (гл. «Об учении»). Лао-цзы добавлял: «Мудрый не делает того, о чём сожалеет» («Дао дэ цзин», 64). Цзы-Чжэнь — кратчайшая формула: знание неисправимости — профилактика. Не всё можно починить — но можно не ломать.

40.

Удары судьбы нависают как рок. Человек, даже сильный, беспечен. Но однажды раздаётся гром небес, и всё происходит с ужасающей неотвратимостью. И тогда человек понимает, как был слаб и как неподготовлен к тяжёлым испытаниям. Всё, что может быть, — всё может случиться. Надо помнить об этом всегда.

Шао Юн, философ XI века, учил: «Судьба — узор, в котором рок — уже прочитанная часть; удары приходят, когда их не ждут». Мэн-цзы учил: «Небо испытывает человека, прежде чем поручить великое; но испытание приходит без предупреждения» (VI.А.15). Лао-цзы говорил: «Непостижение постоянства ведёт к беде; кто не готов — гибнет» («Дао дэ цзин», 16). Цзы-Чжэнь — о беспечности: даже сильный не готов, потому что готовность — не сила, а ожидание. «Всё, что может быть, — всё может случиться» — формула, которая переворачивает оптимизм в прагматику.

41.

Желания — это демоны, которые пожирают сердце человека.

Перекличка с афоризмом 10 и с афоризмом 20 (гл. 1). Гэ Хун в «Баопу-цзы» прямо учил: «Желания — демоны; они вселяются через похоть, жадность и гордыню; они не снаружи, а внутри; они не нападают — они питаются». Лао-цзы говорил: «Пять цветов слепят глаза» («Дао дэ цзин», 12). Цзы-Чжэнь — одной строкой: желания — не стремления, а едоки. Сердце — не вместилище, а пища.

42.

В основе действий человека лежит только один мотив — занять более выгодное и лучшее положение. Только когда в основе будет бескорыстный мотив, только тогда дела его станут добрыми и человечными.

Хань Фэй-цзы учил: «Людьми движет выгода; кто управляет выгодой, управляет людьми» (гл. «Пять вредителей»). Мэн-цзы возражал: «Только великий человек может говорить с правителем о долге, а не о выгоде» (I.А.1). Конфуций добавлял: «Благородный муж знает долг; низкий знает выгоду» («Лунь юй», IV.16). Цзы-Чжэнь — между: не отрицает выгоду как мотив, но ставит условие — бескорыстный мотив превращает дела из выгодных в добрые. Это не отрицание человеческой природы, а требование её преодоления.

43.

Когда у соседа горит дом — не радуйся: огонь может перекинуться на твою крышу. Когда приобретаешь богатство — не смотри сверху на других: упадёшь, они тебя не подымут.

Парная конструкция. «Хуайнань-цзы» учила: «Пожар у соседа — твой пожар; богатство — не высота, а груз; чем тяжелее, тем больнее падать». Лао-цзы говорил: «Гордость предшествует падению» («Дао дэ цзин», 39). Бай Цзюйи писал: «Радующийся чужому пожару — греется об чужое горе; но ветер не разбирает крыш». Цзы-Чжэнь — о двух иллюзиях: чужая беда — не твоя (ошибка), твоё богатство — твоя высота (ошибка). Огонь не различает крыш, падение не различает богатых.

44.

В любви быть честным — значит идти против своих интересов, но иначе невозможно быть таким, чтобы тебя любили. Только доблестный муж остаётся верным своим принципам, только он может удержать любовь.

Конфуций говорил: «Верность и искренность — основа» («Лунь юй», IV.15). Мэн-цзы учил: «Любовь без честности — не любовь, а сделка; честность в любви — жертва, потому что идёт против интереса» (II.А.6). Ван Янмин скажет: «Честность в любви — действие, а не чувство; кто действует честно, тот удерживает; кто чувствует — теряет». Цзы-Чжэнь предвосхищает: честность — против интересов, но без неё — нет любви. Парадокс: жертва интереса — единственный способ его сохранить.

45.

Традиции — это выточенные временем законы. Кто не хочет следовать традиции, тот обрекает себя на бедствие.

Конфуций говорил: «Передаю, но не создаю; верю в древность и люблю её» («Лунь юй», VII.1). Хань Юй, возродитель конфуцианства IX века, боролся с упадком традиции и призывал: «Древние знали то, что мы забыли; кто не учится у них, обречён повторять их ошибки». Чэн И добавит: «Традиция — не оковы, а компас; кто отбросил компас — заблудился». Цзы-Чжэнь — о традиции как законе: не человеческом, а временном. Время — вытачивает; человек — либо следует, либо ломается.

46.

Как относиться к воззрениям другого человека? Надо ли исправлять его заблуждения? Получится ли из этого прок? Пока человек самоуверен и нагл, взгляды его надо презирать. Не стоит ему помогать и избегать ошибок, потому как только испортишь с ним отношения. Но вот когда он осознает ошибочность своего пути — вот тогда надо протянуть ему свою руку. А захочет он выбраться из трудного положения или нет — это ему самому решать. Но говорить с ним можно лишь тогда, когда он реально окажется в беде.

Конфуций говорил: «Можно учить того, кто знает, что не знает» («Лунь юй», VII.3). Сюнь-цзы учил: «Учить самоуверенного — портить отношения; учить осознавшего — строить человека; учить надо тогда, когда ученик готов, а не когда учитель хочет» (гл. «Об учении»). Мэн-цзы добавлял: «Протянуть руку — не значит тащить; помочь — не значит решить; человек сам выбирает — взять или нет» (II.А.6). Цзы-Чжэнь — о трёх этапах: презирать (пока самоуверен), протянуть руку (когда осознал), оставить выбор (когда в беде). Помощь — не насилие, а предложение.

47.

Человек — это его взгляды и убеждения. Они определяют его поступки. А поступки — это судьба. Вот почему важно иметь правильные взгляды и убеждения. Вот почему нужно думать, чтобы шар его судьбы катился, не разбившись однажды об острые камни.

Мэн-цзы учил: «В каждом есть семена добра и зла; вопрос в том, какие взращивают» (II.А.6). Ван Янмин скажет: «Взгляды — корень; поступки — ствол; судьба — плод; кто не следит за корнем — удивляется плодам». Чэн И добавит: «Убеждение — не мысль, а направление; направление определяет путь; путь — судьбу». Цзы-Чжэнь предвосхищает: взгляды ; поступки ; судьба — причинно-следственная цепь. Шар судьбы катится по наклону убеждений — и разбивается о камни, которые были заложены в начале.

48.

Чем трудней цель, тем выше ценится специалист: ему достаточно подумать и сделать только один шаг в правильном направлении, в то же время другим приходится прилагать титанические усилия и ничего не достигать.

Сунь-цзы учил: «Победа — не в количестве воинов, а в качестве стратегии; один шаг мастера дороже ста шагов новичка» (III.2). Чжуан-цзы рассказывал о мяснике Дине, который «не режет, а ведёт нож по промежуткам — и один разрез заменяет тысячу ударов» (гл. III). Лао-цзы добавлял: «Мудрый делает мало — и достигает многого; глупый делает много — и не достигает ничего» («Дао дэ цзин», 48). Цзы-Чжэнь — о мастерстве: специалист — не тот, кто напрягается, а тот, кто знает, куда шагнуть. Один шаг — лучше титанических усилий, если шаг — правильный.

49.

Управлять своими чувствами — это значит не выходить из своей тарелки и быть довольным, в ней находясь. Это значит получать удовольствие, наблюдая, как выходят из себя другие, как зритель, и не вовлекаться в ситуацию, как участник. Искусство остаться в своей тарелке — вот предел совершенства.

Лао-цзы говорил: «Кто побеждает других — силён; кто побеждает себя — могуч» («Дао дэ цзин», 33). Чжуан-цзы учил: «Мудрый — зритель, а не участник; он смотрит на бурю с берега, а не бросается в воду» (гл. II). «Хуайнань-цзы» добавляла: «Оставаться в своей тарелке — не значит не двигаться; значит не выплёскиваться». Цзы-Чжэнь — о двух режимах: зритель (наблюдает, не вовлекаясь) и участник (выплёскивается). «Своя тарелка» — не клетка, а позиция. Искусство — не контроль эмоций, а невовлечение.

50.

В спокойном состоянии человек рассуждает здраво. Но в ситуации он забывает собственные рекомендации и ведёт себя так, как диктует ему его натура. Вот почему у человека бывают хорошие советы, но плохие действия.

Ван Янмин скажет: «Знать, но не действовать в момент — не знать; в моменте действует не разум, а натура; натура — то, что осталось, когда разум отключился». Конфуций говорил: «Сдерживать себя и возвращаться к ритуалу» («Лунь юй», XII.1) — то есть effort против натуры. Сюнь-цзы учил: «Природа человека зла; добро — результат усилия; в покое усилие есть, в буре — нет» (гл. «О злой природе»). Цзы-Чжэнь предвосхищает Ван Ямина: разум — советчик, натура — исполнитель. В покое советчик говорит — в буре исполнитель не слушает.

51.

Мнение окружающих делает человека совершенным, но желание создать себе ореол делает его тщеславным. Нельзя стремиться заслуживать одобрения людей любым путём, как и нельзя становиться рабом общественного мнения, как и нельзя пренебрегать мнением людей. Найти золотую середину — и есть искусство быть в обществе.

Конфуций говорил: «Благородный муж следует середине» («Лунь юй», VI.27). Мэн-цзы учил: «Слушай людей, но не будь рабом их мнения; уважай суждение, но не подчиняйся приговору» (II.А.2). «Хуайнань-цзы» добавляла: «Золотая середина — не компромисс, а мера; кто нашёл меру — не тщеславен и не презрителен; он — в обществе, но не подчинён ему». Цзы-Чжэнь — о трёх опасностях: тщеславие (желать ореол), рабство (подчиняться мнению), презрение (пренебрегать мнением). Золотая середина — не между, а вне.

52.

Сильным считается тот человек, который может не воспринимать обиду. Но ещё сильнее тот, кто умеет прощать.

Конфуций говорил: «Не держи зла за прошлые поступки» («Лунь юй», V.21). Мэн-цзы учил: «Не воспринять обиду — сила; простить — величие; первая — стена, вторая — открытие ворот» (II.А.6). Лао-цзы добавлял: «Мягкое побеждает твёрдое; прощение — мягче стены, и потому сильнее» («Дао дэ цзин», 36). Цзы-Чжэнь — о двух силах: не воспринять — стена (защита), простить — открытие (преодоление). Вторая — больше, потому что стена — держит, а прощение — отпускает.

53.

Другом глупца является палка, другом мудрого — слово.

Парная конструкция. Конфуций говорил: «Среди троих идущих обязательно есть мой учитель» («Лунь юй», VII.22). Сюнь-цзы учил: «Глупца учит не слово, а удар; мудрого — не удар, а слово; слово — для того, кто слышит; палка — для того, кто не слышит» (гл. «Об учении»). Хань Фэй-цзы добавлял: «Закон — палка для глупца; ритуал — слово для мудрого; общество состоит из тех и других» (гл. «Пять вредителей»). Цзы-Чжэнь — одной строкой: два друга — два учителя. Палка — для тех, кто не слышит слов. Слово — для тех, кто не нуждается в палке.

54.

Учиться выполнять свои обязательства — что может быть трудней? Выполнять необязательное и помнить забытое — вот правило доблестного мужа.

Конфуций говорил: «Благородный муж держит слово и верен долгу» («Лунь юй», XIV.23). Сюнь-цзы учил: «Выполнять обязательное — норма; выполнять необязательное — добродетель; помнить забытое — знак благородного сердца» (гл. «Об учении»). Мэн-цзы добавлял: «Долг — не то, что должен, а то, что делаешь сверх; кто делает сверх — тот доблестен» (II.А.6). Цзы-Чжэнь — о превышении: обязательное — минимум; необязательное — максимум. Помнить забытое — не память, а совесть.

55.

Принцип силы является определяющим в отношениях. Слабого выживают, сильный сохраняется. Даже мелкий человек начинает выживать своего конкурента всеми доступными средствами. О справедливости люди начинают говорить, когда у них нет силы против своих оппонентов.

Хань Фэй-цзы учил: «Сильный диктует правила; слабый говорит о справедливости; справедливость — оружие слабого, сила — оружие сильного» (гл. «Пять вредителей»). Шэнь Дао, легист V века, учил: «Власть опирается на силу и положение, а не на добродетель; кто имеет положение — правит, кто не имеет — говорит о справедливости». Лао-цзы добавлял: «Когда утратили дао — появилась добродетель; когда утратили добродетель — появилась справедливость» («Дао дэ цзин», 38). Цзы-Чжэнь — ближе к Хань Фэй-цзы: справедливость — не принцип, а компенсация. О ней говорят, когда нет силы. Это цинично, но — диагноз.

56.

Понимающий поймёт с полуслова, прозревающий увидит незримое, предрекающий сведёт нити судьбы воедино. Что же делать, чтобы достичь этого? Перестать жить своей жизнью и начать проживать жизни других людей.

Гуй-гу-цзы, мастер стратегии, учил: «Тот, кто видит незримое и слышит неслышимое, — неуязвим; но для этого нужно перестать смотреть на себя и начать смотреть на других». Чжуан-цзы добавлял: «Мудрый не живёт своей жизнью — он живёт жизнями других; не потому что жертвует, а потому что видит больше» (гл. II). Лао-цзы говорил: «Мудрец не имеет постоянного сердца — берёт сердце народа как своё» («Дао дэ цзин», 49). Цзы-Чжэнь — острее: понимание начинается с выхода из себя. «Перестать жить своей жизнью» — не жертва, а метод.

57.

Как стать кем хочешь и не изменить себе? Как достичь желаемого и не изменить чистоте? Как сохранить прямоту на кривом пути? Древние видели один путь — вдали от мирских путей. Но нашёлся герой, который остался неизменным себе, достиг желаемого, сохранив чистоту на кривом пути и остался прям. Только он смог это сделать. Кто же осмелится ещё?

Чжуан-цзы описывал совершенного человека, который «не тонет в воде, не горит в огне» (гл. I). Конфуций учил: «Среди людей — как среди людей» («Лунь юй», XIII.19). «Хуайнань-цзы» учила: «Мудрец живёт в мире, но не принадлежит миру; он действует, но не привязан к действию». Цзы-Чжэнь — о парадоксе: древние говорили — уходи. Герой — остался. «Прямота на кривом пути» — образ, не встречающийся в классических текстах, и составляющий оригинальность Цзы-Чжэня. Последний вопрос — вызов: кто осмелится?

58.

Маленькая хитрость заставляет стыдиться: на искренний порыв отвечаешь уклончиво, на прямой взгляд опускаешь глаза. Лучше иметь прямоту, которая может ранить, чем краснеть про себя от невозможности исполнить обещанное.

Конфуций говорил: «Сначала делай, потом говори» («Лунь юй», II.13). Лао-цзы учил: «Лёгкое обещание рождает мало доверия» («Дао дэ цзин», 63). Сюнь-цзы добавлял: «Прямота — не грубость, а честность; кто румянится от обещанного — обещал лишнее; кто ранит правдой — спасает» (гл. «Об учении»). Цзы-Чжэнь — о двух реакциях: хитрость — стыд, прямота — рана. Рана — честнее стыда, потому что стыд — внутренний, а рана — взаимная. Лучше ранить прямо, чем краснеть криво.

59.

Некий человек спас человека, а спустя много лет он убил из мести другого. Можно ли его назвать злодеем? Но ведь он спас человека. Можно ли его назвать самоотверженным? Но ведь он погубил человека. Так кто же он на самом деле?

Парный парадокс. Конфуций говорил: «По природе люди близки; по привычкам далеки» («Лунь юй», XVII.2). Чжуан-цзы учил, что оценки относительны: «Добро и зло — не суть, а точки зрения; тот, кто спас — не герой; тот, кто убил — не злодей; оба — в потоке» (гл. II). Мэн-цзы учил: «В каждом есть семена добра и зла; человек — не сумма, а направление» (II.А.6). Цзы-Чжэнь — между Чжуан-цзы и Мэн-цзы: человек — не добро и не зло, а оба. Вопрос — без ответа, потому что ответ — не ярлык, а направление.

60.

Один не может ходить, у другого — давление, у третьего — понос. Почему бы молодым не поучиться на их примерах и не растрачивать своё здоровье? Или они думают, что избегут их положения?

Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Тело гибнет от избытка, а не от недостатка; молодость — не здоровье, а кредит; кто растрачивает — банкрот». Лао-цзы говорил: «Пять вкусов портят рот» («Дао дэ цзин», 12). «Хуайнань-цзы» добавляла: «Молодость не верит старости, пока не станет ею; старость — не лекарство, а диагноз». Цзы-Чжэнь — о молодости: она не учится на чужом опыте, потому что верит в свою исключительность. Три болезни — три предупреждения, которые молодые не слышат.

61.

Быть честным выгодно, но как только обстоятельства меняются и выгода преобладает, и становится ясно, что честным быть невыгодно, обыкновенный человек перестаёт им быть. Благородный муж остаётся им всегда.

Конфуций говорил: «Благородный муж знает долг; низкий знает выгоду» («Лунь юй», IV.16). Хань Фэй-цзы учил: «Честность — не выгода, а стратегия; когда честность невыгодна, обыкновенный бросает её» (гл. «Пять вредителей»). Ван Янмин скажет: «Честность — не состояние, а действие; кто честен, когда выгодно — не честен; честен тот, кто честен, когда невыгодно». Цзы-Чжэнь предвосхищает: честность — не принцип, а испытание. Испытание начинается, когда честность становится невыгодной.

62.

Уметь быть мягким после ссоры и показывать своё примирение могут только умные и добродушные люди. Как далеко они ушли в совершенстве!

Конфуций говорил: «Не держи зла за прошлые поступки» («Лунь юй», V.21). Мэн-цзы учил: «Примириться после ссоры — не слабость, а сила; кто не мирится — раб обиды; кто мирится — хозяин сердца» (II.А.6). Лао-цзы добавлял: «Мягкое побеждает твёрдое; кто мягок после конфликта — сильнее, чем тот, кто прав» («Дао дэ цзин», 36). Цзы-Чжэнь — о послевкусии: ссора — испытание, примирение — ответ. Уметь быть мягким после — не значит уступить, значит — превзойти.

63.

Из тысячи правил затверди одно, но самое лучшее, из тысячи мелодий возьми самую приятную, из тысячи женщин возьми достойную. Так можно понять, что счастье не в разнообразии, а в выборе нужного.

Тройная конструкция. Лао-цзы говорил: «Знать достаток — значит быть богатым; кто знает достаток — не ищет большего» («Дао дэ цзин», 33). Бай Цзюйи писал: «Тысяча мелодий — шум; одна — музыка; тысяча блюд — обжорство; одно — вкус; счастье — не в количестве, а в выборе». Конфуций учил: «Благородный муж следует середине» («Лунь юй», VI.27). Цзы-Чжэнь — о выборе: не больше, а лучше. Три тысячи — три испытания; одно — три ответа. Счастье — не разнообразие, а точность.

64.

Тот, кто не хочет слушать советов, — непременно попадёт в беду. Тот, кто не хочет бороться, — обязательно будет побеждён. Тот, кто не хочет слушать сердце, — не найдёт любовь. У человека всегда должно быть одно слово — «хочу», тогда и второе слово — «могу» — явится само собой.

Тройная конструкция. Конфуций говорил: «Услышав о правильном пути — иди по нему» («Лунь юй», VIII.13). Ван Янмин скажет: «Хотеть — начало действия; мочь — следствие хотения; кто не хочет — не может; кто хочет — может». Мэн-цзы учил: «Воля — корень; способность — ветвь; без корня — нет ветви» (II.А.2). Цзы-Чжэнь предвосхищает: «хочу» — первично, «могу» — вторично. Не способность определяет желание, а желание — способность. Кто хочет — найдёт «могу».

65.

Поэтому я и говорю: что очень много надо знать о природе людей. О том, что с ними происходит потом. Об искушениях, которые надо преодолевать, чтобы не разрушить хрупкий мир отношений. Кто это знает? И кто это следует? Ведь человек ослеплён собственным представлением о том, что ему надо.

Конфуций говорил: «Можно учить того, кто знает, что не знает» («Лунь юй», VII.3). Сюнь-цзы учил: «Природа человека себялюбива; ослепление собственными желаниями — корень всех ошибок» (гл. «О злой природе»). «Люй-ши чуньцю» добавляла: «Знать природу людей — не значит презирать; значит — понимать; но понимающих — единицы, а следующих — ещё меньше». Цзы-Чжэнь — здесь говорит голосом автора, что редко для него: «я и говорю». Два вопроса без ответа — риторических: кто знает? кто следует? Человек ослеплён — не невежеством, а представлением. Он не не знает — он не хочет знать.

66.

Человек — в двух противоречиях. С одной стороны — он любим и значим, с другой — не любим и использован. Для более ранимых натур — это трагедия.

Мэн-цзы учил: «В каждом есть сердце, не переносящее страданий других — и в каждом есть способность использовать других» (II.А.6). Чжуан-цзы замечал: «Человек — не единое, а двойственное; он любит и использует, значим и ничтожен; ранимый чувствует оба полюса — и страдает» (гл. II). Лао-цзы говорил: «Прекрасное и безобразное рождаются вместе» («Дао дэ цзин», 2). Цзы-Чжэнь — о двойственности: не добро и зло, а любим и использован — два полюса одного состояния. Для ранимых — трагедия, для остальных — норма. Афоризм обрывается — как будто Цзы-Чжэнь не закончил мысль, и в этом обрыве — больше, чем в завершении.