Последнее воскресенье

Скоро наступит последнее воскресенье сентября и в маленьком зале детской библиотеки состоится первое после летних каникул заседание литературного объединения нашего города С. Соберутся дискретные объекты без осознания своего единства.

Как это будет происходить, я знаю уже сейчас. Шестьдесят лет я состою в этом объединении и ничего за эти десятилетия там не происходит.
Можно написать сценарий любого заседания и просто копировать его в пространстве и во времени без корректировок.

Раньше всех приходят новенькие. Они беспокойные, растерянные, приходят с большими надеждами и ожиданиями, готовые поразить присутствующих своей гениальностью, а получат полное равнодушие и уйдут с полной уверенностью, что их не поняли. А их поняли, просто чужие в этом обществе не нужны. Своих ненужных девать некуда, ведь на всех премий не хватает и мест в бесплатных журналах - тоже.

Такая шушара всё-таки нужна, как массовка в театре. Без массовки не будет главных героев. Без массовки жизнь получается пресной, поэтому и в литературном объединении необходимы мелкие служащие и они всегда выбираются из вновь прибывших. Их, как мусор, потом выкинут их сборников, заменив на других. Благо, что новенькие всегда появляются, как черти из табакерки.

Вот и сейчас они уже здесь. Затем появляется мэтр номер один. Это он так думает. Затем мэтр номер два, три и так далее. Они все, без исключения, считают себя главными столпами этого объединения, извините, сообщества. Объединение — это когда, действительно, есть единение чувств, мыслей и действий, а тут полная дискретность. Каждый сам за себя.
Каждый приходит не для того, чтобы создавать вечное и прекрасное, а для того, чтобы показать себя и уйти.

Мэтр номер один садится в президиум. Это два, а то и три стола склеенные боками в один длинный ряд и направленный лицом к зрителям.
Хороший образ у меня сейчас получился.  «Весь мир - театр!» - сказал Моэм и он был прав.

Элементы театральности присутствуют в жизни везде.
Длинный ряд столов президиума - это сцена. На ней первые скрипки с умными лицами будут изображать председателя и сопредседателя литературного объединения.
Они здесь главные и будут изображать главных. Не потому, что они лучшие, а по роли.  Это их роли.  Их выбрал - Он! В этот момент хочется поднять указательный палец и показать на небо.

Нет, это не то, что вы подумали. Это не Бог их выбрал, а мэтр над мэтрами, самый мэтровый, хотя ростом он всего метр семьдесят. Но амбиции зашкаливают.
Он не выйдет на сцену. Он сядет в зал на самое незаметное место, но, как паук, начнёт плести паутину и держать в ней всех собравшихся. Он режиссёр, председатель, местного отделения Союза писателей России.

Те, кто на сцене, как под гипнозом, будут смотреть ему в рот, откуда не проронится ни слова, но они будут понимать его с полу-взгляда, ёрзать на стульях и вскакивать время от времени.

В самом начале, конечно, режиссёр выйдет и произнесёт речь, ничего не значащую для зрителей, но задевающую личное его самолюбие. Он расскажет, кого и за что он выгнал из Союза писателей за это лето. Он всё лето вынашивал месть и вершил её за спинами людей. Их мнение его не интересует. Ведь он главнее Бога на земле, а вернее, в этом маленьком зале. Его задница самая красная от злости. Те, кто хоть намекнул на его самодурство, поплатились, растворились, исчезли из его театра.

Ведущие роли получают только те, кто лижет ему одно место. В своей вступительной речи он покажет всем, кто есть кто и уйдёт со сцены, предоставив её своим подхалимам. В этот момент он будет твёрдо уверен, что все поддержат его. Не поддержать нельзя. Кто против, выйди вон.

Его лицо в такие моменты я хорошо помню, потому что оно не меняется десятилетиями: глазки опущены ниц, руки висят вдоль туловища, походка мягкая, походка признанного гения. Конечно, признанного. Он получил за эти годы все мыслимые и немыслимые премии и награды. А вручали их ему тоже признанные более высшими чинами, люди. Получается, что признанный на признанном сидит и признанным погоняет.

А он, режиссёр в кавычках, даже не погоняет, потому что все в этом зале погоняют сами себя и бичуют сами себя при одном только появление этого явления в литературе.
Он написал меньше всех произведений, но каждое из его стихотворений считает шедевром. Попробуйте возразить!

Всё, он сказал своё гадкое слово и отошёл. Зал заполнился до нужной кондиции. Впрочем, кондиция тут не нужна. Настоящие артисты должны играть свой спектакль и для одного зрителя.

Однажды так и было. Этот Он, метр семьдесят, пригласил меня на прогон спектакля в местном театре. Я была тогда при нём секретарём в литературном объединении, но зачем мне нужен был этот прогон, не понимаю сейчас, а тогда я считала себя обязанной выполнять его приказы. Он сказал прийти и я пришла.

Это была маленькая, тёмная комнатка где-то под крышей большого здания драматического театра. В ней не было сцены. Артисты играли перед нами в двух шагах от наших ног без декорации и без костюмов, просто ходили и что-то говорили. Зрителей было всего человек пять: я, Он и ещё кто-то.
Зачем и ради чего это было до сих пор не пойму. Думаю, что кое кому нужен был интим и меня втянули в эту игру в тёмную. Я шла в театр, а попала в ловушку, из которой удачно сбежала. Дома меня ждал муж, мама и дети. Если ему нужна была развлекаловка, он её получил, но без меня.

За это мне и стал мстить всё оставшееся время до сегодняшнего дня.

Но я хочу рассказать о заседании, которое будет.  После вступительного ядовитого слова главного из главных, не начнутся прения. Всё, что он сказал, будет принято единым голосованием без голосования.

Привыкайте, там решается всё по мановению волшебной палочки, которая глубоко в штанах у главного, то есть в его кармане, потому что его рука постоянно находится в кармане и достаёт он её только для того, чтобы достать сигареты, чтобы выйти и покурить, а выходит он часто. Во-первых, он много курит, а во-вторых, он не желает слушать стихи и мнения присутствующих.  «Мавр сделал своё дело!» - как сказал Шекспир.

Затем запоздало что-то «пропоёт», проговорит тихо и медленно председательница, затем, задрав высоко голову, сопредседатель и можно расходиться, потому что никто никому не нужен. Все пришли посмотреть на Него. Опять хочется поднять палец к небу.

Да, забыла, обязательно назначат человека из толпы, автора для разбора его произведений на следующем заседании.
- Подготовь десять стихов, не больше, размножь и раздай всем, чтобы могли подготовиться к обсуждению.

Как он будет это делать никого не волнует. Где искать принтер и бегать по адресам.  У меня, например, в те года не было дома ни компьютера, ни принтера. Я печатала свои стихи и стихи своих учеников на рабочем компьютере, оставаясь после работы, а копии делала в специальных местах. Чаще всего такие услуги делались в фотоателье.

Никто никогда не был готов к этим экзекуциям автора.  Автор приносил несколько экземпляров и раздавал уже в день разбора. Кое-как просмотрев два-три стиха, люди начинали клеймить поэта или поэтессу на чём свет стоит, то есть, каждый выражал своё я, а не автора.

На разбираемого никто даже не смотрел. Плачет он или безучастен, никого не волновало, главное стремление было у каждого на уме поскорее закончить всю эту чушь, освободить зал от посторонних и в узком кругу выложить на стол фуршет, вино и одноразовые стаканчики.

Раньше, когда заседания проходили в редакции газеты, там была вся необходимая посуда: тарелки для салатов, рюмки для водки, фужеры для вина для дам, вилки и ложки, чашки и блюдца для чая и кусочков торта. Потом это всё мылось и убиралось до следующего заседания литературного объединения.

В настоящее время используются бумажные стаканчики и тарелки, пластмассовые вилки и ложки. Прогресс!

Скоро в последнее воскресенье сентября состоится первое заседание литературного объединения после летних каникул и это будет так, как я описала. Всё лето проходила чистка кадров, членов Союза писателей, а это значит, что выгонят всех талантливых и независимых авторов со своим персональным стилем, с большой работоспособностью, чтобы не затмевали посвящённых, то есть узкий круг из президиума: председателей, сопредседателей, мэтров с мэтрамихами.

Новенькие, как пришли, так и уйдут не солоно хлебавши, а главные «артисты» устроят весёлые поминки по ушедшим из их сообщества членов.

Вспомнился одни случай. Моя ложка мёда в бочку дёгтя.

Давно, когда я была молоденькой симпатичной женщиной и секретарём в литературном объединении, председатель вызвал меня к себе в кабинет, посадил за стол и велел вести протокол заседания членов Союза писателей России. В нашем маленьком городке избранных тогда тоже было мало.  Председатель дал мне бумагу, авторучку и сказал:
- Пиши! Начинается заседание членов Союза писателей.

Пишу: Членов… смотрю, а передо мной сидят трое мужчин и один стоит.
Со мной случилась истерика. Я смеялась так, что до сих пор не могу остановиться!