Мы Романовы. Любовь и долг. Часть вторая. Глава 3

Долгожданный союз

Как семя, посаженное в землю, растёт и крепнет. Так и чувство, однажды зародившееся, может вырасти в нечто большее. Так и вышло у Великого князя Сергея Александровича и принцессы Елизаветы — детская привязанность переросла в любовь. В кругу родственников стали поговаривать о брачном союзе. Император Александр Александрович однажды сказал супруге:
— Если Сергей женится на Элле, это будет самое верное решение!
 Сестра Императора, Великая княгиня Мария Александровна, просто обожала Елизавету. Однажды она написала Александру Александровичу: «Сергей будет просто дурак, коли не женится на ней. Красивее и милее принцессы он никогда не найдёт!» А воспитательница Великого князя часто повторяла:
— По вашей натуре вам надо быть женатым. Вы страдаете в одиночестве! — в её глазах появлялось сострадание.

Но больше всего этого союза желала Императрица Мария Александровна. Она лелеяла эту мечту, но так и не дождалась желаемого... Почему же Сергей Александрович столь долго тянул с предложением, осталось тайной. Мы можем лишь предположить, но наверняка уже не узнаем.
Как бы то ни было... Помолвка состоялась 6 ноября 1883 года! Событие произошло в Дармштадте, где Великий князь произнёс долгожданные слова. После помолвки он написал брату Александру Александровичу: «Я счастлив и доволен. Мне кажется иногда, что я этого не достоин. Ты меня поймёшь, что моя первая мысль, моя первая молитва была обращена к Мама, прося Её и Папа меня благословить в такую важную минуту моей жизни». А брату Павлу Александровичу написал следующие строки: «Всё к лучшему, в лучшем из миров!» Правда, Императора он попросил не разглашать о помолвке до февраля, а саму свадьбу назначить на лето следующего года. Он исполнил просьбы брата.

Семья Великого князя была счастлива. Счастлив был и герцог Людвиг. Он писал Императору: «Ты уже узнал от Сергея, что он хочет забрать у меня мою дочь Эллу… Я не колеблясь дал своё согласие, потому что знаю Сергея с детства, вижу его хорошие и приятные манеры и уверен, что он сделает мою дочь счастливой… Серж, конечно, не делает блестящей партии, но он берёт в жёны умную и образованную женщину, которая сделает всё возможное, чтобы его семейная жизнь стала приятной и счастливой». Единственная, кто не разделяла эту радость, была бабушка, королева Виктория.

Высокая и стройная, с утончёнными чертами лица и большими голубыми глазами — принцесса влюбляла в себя с первого взгляда. Она была живой и добросердечной, открытой людям и миру. К этому добавлялись благородная осанка, мелодичный голос и плавные движения. Глубина её взгляда поражала: она будто видела гораздо больше других. Но улыбка была мягкой. При всём этом Елизавета имела сильный внутренний стержень...
Первая красавица Европы покорила немало молодых сердец. Ей делали предложения. Одним из претендентов на руку очаровательной принцессы был кузен Вильгельм — будущий германский император. Он очень настойчиво добивался ответа, хвастаясь своим положением. Его грубая и вульгарная манера была неприятна. Елизавета отвергла предложение. Мужское самолюбие Вильгельма было жёстко уязвлено. А когда он узнал о скором союзе кузины и Великого князя Сергея Александровича, то возненавидел его на всю жизнь...

Королева Виктория огорчилась, узнав об отказе. Этому союзу она была бы рада, но настаивать не стала. Её внучка сама выбирала свою судьбу. Поэтому, узнав о помолвке с русским князем, возражений не выдвигала. Равно как и энтузиазма. Она лишь молча согласилась...

Сдержанные манеры и элегантность Великого князя Сергея Александровича, безусловно, располагали к нему. Однако он казался несколько отстранённым и погружённым в себя, что, порой, создавало иллюзию холодности. Разумеется, таковым он не был. И более пристальный взгляд это понимал. В силу своей глубокой веры он многое переживал внутри себя. Особенно после смерти родителей... Однажды он совершил паломничество на Святую Землю для молитвы и крепости душевных сил. Он ещё больше полюбил уединение, не любя по-прежнему светскую жизнь.
Внешность Сергея Александровича соответствовала его характеру. Кротко стриженные светлые волосы — всегда в аккуратной и строгой причёске. Лицо его, несколько вытянутое, имело тонкие и чёткие черты. Светло-зелёные глаза были ярким акцентом во внешности князя. Взгляд их, порой, становился жёстким. Но это скорее было продиктовано его требовательностью к самому себе. Он был, бесспорно, одним из самых привлекательных аристократов Империи...

Сегодня весь Петербург суетился и шелестел, словно в канун праздника. Улицы заполнились блестящими золочёнными экипажами. На дамах переливались драгоценности и молочно-белые жемчуга. Придворные войска нарядились в лучшие мундиры с многочисленными орденами. Лавочники, хозяева магазинов, кофеин и любопытные горожане высыпали на улицу посмотреть на собравшийся высший свет Петербурга и представителей европейских королевских домов.
Зимний дворец, куда отправились Венценосцы и Гессены, также охватила суматоха. Туда-сюда бегали фрейлины и горничные с корзинами, нарядами и обувью. В покоях раздавались голоса и смех. В комнатах, где готовились к свадьбе Аликс и Ирена, творилось тоже самое. Пока фрейлина Императрицы Ольга Петровна приводила в порядок волосы Ирены, Аликс подошла к раскрытому окну. Это была небольшая передышка в предсвадебном круговороте. С берегов Балтики доходил свежий морской воздух. Он навевал мысли о северных землях этой огромной Империи. Аликс немного познакомилась с русской историей. Она узнала, что Русь началась где-то там, на Севере. И ей очень захотелось посмотреть те земли, людей и деревянные храмы. Кто знает... Может, однажды ей это и удастся. А сейчас...

— Ваше Высочество, нужно собираться на бракосочетание, — услышала принцесса голос фрейлины за спиной. Аликс улыбнулась и проследовала за ней.
Та усадила принцессу в кресло, принявшись сразу за волосы девушки. Ольга Петровна ловко сняла заколку, удерживающую локоны. Они упали тяжёлым золотом на спинку кресла.
Фрейлина водила расчёской по волосам Аликс какое-то время, будто любуясь ими. Потом она отложила расчёску, сбив волосы. Яркие и блестящие завитки плотно легли друг к другу. Возле лица они были мельче и легче, словно ореол. 
— Какая вы милая и красивая! — искренне восхитилась Ольга Петровна. А щёки Аликс покрылись румянцем.
— Знаете, Ваше Высочество, если бы я не знала, что вы из Дармштадта, то решила бы, что вы здешняя! — вдруг произнесла фрейлина.

Это прозвучало так неожиданно, что Аликс забыла всё своё смущение. Она посмотрела на Ольгу Петровну сквозь зеркало. Потом перед глазами возник образ Цесаревича... Если бы она и правда родилась здесь, то виделась бы с ним довольно часто.
А потом вновь стала задумчивой. Всё происходящее казалось необычным и даже немного нереальным. Покои, где каждая вещь напоминала произведение искусства и имела своё чёткое место. Особенно впечатляло количество прислуги. Она не встречала ничего подобного даже во дворцах у бабушки в Англии. Но что здесь удивительного… Ведь это свадьба брата русского Царя!
«Как же бывает, когда женится сам Царь. Наверно, всё гораздо пышнее и торжественнее», — подумала вдруг Аликс.

Ольга Петровна закончила с причёской принцессы, убрав часть прядей назад, приколов к ним бутон розы. Пришла очередь парадного платья. Нежная нижняя сорочка скользила до щиколоток, а потом и само платье пудрового цвета. Оно застёгивалось почти до подбородка, отороченное по краям мелким белым кружевом. Аликс погладила ткань рукой. Какая она приятная!
 
Дверь в этот момент открылась, и в покои вошла Мария Фёдоровна. Аликс и Ирена склонились в приветствии, а Императрица сделала жест — "не нужно официальных церемоний". Она тепло улыбнулась.
Мария Фёдоровна была великолепна! Светло-бежевое шёлковое платье струилось нежными волнами. Его украсило белоснежное кружево. На шее переливалось бриллиантовое ожерелье с каплевидными жемчужинами, а на руке браслет с сапфиром. Высокую причёску венчала жемчужная диадема, напоминающая кокошник.
- Вы чудесно выглядите, мои дорогие! – произнесла Мария Фёдоровна, обращаясь к Аликс и Ирене.
Потом добавила:
— Аликс, ты не надела брошь? Она сюда как раз подойдёт!
— Извините, Ваше Величество, но я не совсем знаю, как носить её, — ответила Аликс, смущённо опустив глаза.
— Ах, ничего! Сейчас разберёмся. Принеси мне брошь, — мелодичный голос Императрицы звучал нежно.
Аликс достала из шкатулки драгоценность и передала её Марии Фёдоровне. Она приколола её на воротник платья, немного отойдя назад.
— Ну вот и славно! Она очень идёт тебе. Кстати... Называйте меня просто — тётя Минни. В конце концов, мы родственники. Теперь идём!
Принцессы последовали за Марией Фёдоровной. Сначала предстояло зайти за невестой, а после — в Большую церковь Зимнего дворца, где их уже ждали.

Елизавета была уже в свадебном платье из серебряной парчи с большим декольте и длинными рукавами с разрезами. Её печи покрывала малиновая бархатная мантия, украшенная горностаем. Искусно уложенные волосы увенчали бриллиантовая диадема и великокняжеская корона из серебра и малинового бархата с бриллиантами. С короны спускалось длинное прозрачное покрывало из шёлкового тюля и тонкого кружева. В ушах блестели массивные серьги.
— О, Элла! Как ты прекрасна! — воскликнула Аликс.
— Истинная красота и изысканность, - подхватила Императрица.
Елизавета сделала глубокий вдох, волнение уже подкатывало к груди.
— Благодарю вас, но мне кажется, я упаду где-нибудь в церкви, — произнесла невеста.
— Ну–ну, полно, всё пройдёт замечательно. Нам пора, жених уже ждёт, — торопила Мария Фёдоровна.

  Большая церковь была полна света. Он отражался в позолоте и хрустале, создавая торжественную атмосферу. Свечи в канделябрах и подсвечниках колыхались, потрескивая от гуляющего здесь ветерка. Шёпот гостей, шелест дамских нарядов и приглушённые шаги оживляли обстановку. Когда вошла невеста, сопровождаемая Императрицей, собравшиеся замерли в восхищении.
— Как великолепна невеста! — шептались вокруг.
— Красавица! — переглядывались мужчины.
— Она имеет все шансы стать первой красавицей при дворе… — произносили дамы с лёгкой завистью, пряча лица за веерами.
Елизавета Гессенская не замечала перешёптывания. Она шла к алтарю, где её уже ожидал Великий князь. Она видела лишь его! И он тоже смотрел только на свою будущую супругу...

У Аликс было немного времени рассмотреть церковь. Она не походила на традиционные храмы, больше напоминая Парадный зал. Золочённые узоры и фигуры украшали потолок, стены, наличники окон, массивные колоны. Окна были в два яруса, что и давало много света. Кроме них храм освещали торшеры и огромная бронзовая люстра, висящая под куполом. Но больше всего восхищал трёхъярусный иконостас — шедевр резьбы и позолоты. Он словно поднимался в Небеса… В окладах хранились старинные образы: запрестольный образ «Воскресения Христова» и фигура апостола Иоанна Богослова.
Эти образы, как и другие, удалось сохранить при пожаре 1837 года. Но сам храм тогда значительно пострадал. Сохранились лишь купольный крест, торшеры и серебряное паникадило. Требовались множественные и серьёзные восстановительные работы. Это и было сделано без промедления. Архитектор С. П. Стасов вернул храму первоначальный вид, каким его видела Екатерина Великая и мастер Растрелли. И он вновь засиял своим роскошным убранством, собирая под своим сводом Венценосную семью.

На амвон вышел отец Иоанн Янышев и венчание началось... Церковь наполнилась ароматом ладана. Шёпот присутствующих стихал. Пламя от свечей в руках жениха и невесты мягко отражалось в иконах и золоте подсвечников. Лица их были сосредоточены. Они медленно шли по красной дорожке, расстеленной посреди храма, вслед за священником. Пламя свечей дрожало, отбрасывая светлые блики на лица молодых. Перед аналоем они остановились и ступили на белый плат возле него — символ новой и неизведанной жизни.
Отец Иоанн, взяв Венец, осенил им крёстным знамением жениха. Сергей Александрович поцеловал образ Спасителя на Венце. Священник произнёс:
— Венчается раб Божий Сергий рабе Божией Елисавете во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Тоже самое повторила и Елизавета, только на её Венце был образ Богородицы.
— Господи, Боже наш, славою и честию венчай их... — эти слова отец Иоанн произнёс трижды.
Затем Николай Александрович, как почётный свидетель, надел Венец на голову жениха. Со стороны невесты это сделал её отец, герцог Людвиг. Они являлись символом победы над страстями и напоминанием о венце мученичества: семейная жизнь потребует терпения, жертвенности и любви.
Прозвучал отрывок из послания к Ефесянам, в котором раскрывается суть брачного союза — он подобен союзу Христа с Церковью. А затем Евангелие от Иоанна о чуде Канны Галилейской... Пел хор. На молитве "Отче наш" присоединились и все присутствующие.
Когда молодым поднесли чашу с красным вином, они отпили из неё по очереди троекратно. Она — символ общей радости и судьбы. После этого, соединив их руки и покрыв епитрахилью, отец Иоанн повёл молодых вокруг аналоя. Трижды обходили они его под пение тропарей — как вечный совместный путь перед Богом. Отец Иоанн снял Венцы с новобрачных...
Подойдя к Царским вратам, они поочерёдно поцеловали иконы Спасителя и Богородицы, а затем крест. Венчание кончилось...
Далее состоялся протестантский обряд, потому что Елизавета Гессенская не меняла свою веру. Такое правило касалось лишь супруги наследника престола. Она могла подумать и сменить веру позже. Но тем не менее она получала русское имя — Елизавета Фёдоровна. Отчество выбрали не случайно: мать первого Царя из рода Романовых, инокиня Марфа, благословила на Царство своего сына Михаила Фёдоровича Феодоровской иконой Божией Матери. С тех пор она — фамильная святыня правящей династии.
После всех обрядов потянулась череда церемоний, где гости поздравляли новобрачных. Николай Александрович уличил немного времени, чтобы подойти к Аликс.
— Поздравляю тебя, Аликс. Отныне мы ещё больше породнились, — произнёс в подготовке Николай Александрович.
Аликс вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Цесаревич с озорными огоньками в глазах.
— Спасибо! Я также поздравляю тебя, — ответила принцесса, и на её щеках появились ямочки.
Дольше разговаривать они не могли, этикет требовал присутствия на церемонии. Они отправились в зал для торжеств.

Этот бесконечный день подошёл к концу, дав начало новой жизни. Молодые отправились в имение Великого князя — Ильинское, где намеревались провести свой медовый месяц. Гости разошлись по своим покоям, обсуждая церемонию. Аликс же добрела до своих и рухнула на кровать под грузом новых впечатлений. Голова гудела недавними событиями. И в их череде возникал образ молодого человека с озорными огоньками в глазах...
В своих покоях Николай Александрович также видел образ юной принцессы. В нём было что-то настоящее, неподдельное и искреннее, чего ему ещё не доводилось встречать. Он так и уснул с этими мыслями...