Красота растерянности

Ряд вопросов о смысле, бессмысленности и прочих неприятностях.


Философия:
-- Начнём с главного: что такое Чёрная философия и чем она отличается от обычной философии, которая, как известно, тоже не отличается особым оптимизмом?

Чёрная философия:
-- Обычная философия спрашивает, в чём смысл жизни, а Чёрная философия сначала интересуется, кто вообще додумался назвать происходящее жизнью, а уже потом, из вежливости, спрашивает о смысле. Вы, философы, любите начинать с вопроса, тогда как я предпочитаю начинать с последствий. Вы говорите: «Познай себя», а я уточняю: «Только не слишком поздно». Впрочем, разница между нами не так велика, как вам хотелось бы: вы ищете истину при дневном свете, я — ночью, когда у истины заканчивается косметика.


Философия:
-- Вы хотите сказать, что истина в принципе непривлекательна?

Чёрная философия:
-- Ни в коем случае. Истина бывает ослепительно прекрасной — особенно первые пять секунд после её обнаружения. Потом глаза привыкают, и выясняется, что она требует ремонта, отопления и довольно неприятных выводов. Поэтому человечество придумало философию: чтобы иметь возможность годами обсуждать истину, не приглашая её домой. Я отношусь к этому с пониманием. У меня тоже есть вещи, которые я предпочитаю не приглашать домой.


Философия:
-- А зачем человеку вообще философствовать, если большинство философских вопросов не имеют окончательного ответа?

Чёрная философия:
-- Именно поэтому. Если бы ответы были окончательными, философия давно закрылась бы на ремонт и превратилась в музей. Человек философствует по той же причине, по которой переставляет мебель в комнате, из которой всё равно когда-нибудь съедет: ему необходимо создать иллюзию порядка. Разумеется, это прекрасная иллюзия. Иногда я даже ей завидую.


Философия:
-- Но разве стремление к смыслу — не одна из самых достойных человеческих черт?

Чёрная философия:
-- Безусловно. Особенно трогательно наблюдать, как человек ищет смысл после того, как уже нашёл ключи, кошелёк и смысловой ориентир на ближайшие три дня. Я ничего не имею против смысла. Я лишь возражаю против его монополии. Иногда жизнь может быть прекрасной именно потому, что не обязана немедленно объяснять, почему она прекрасна.


Философия:
-- Значит, вы всё-таки допускаете счастье?

Чёрная философия:
-- Допускаю. Но не на постоянное проживание. Счастье — прекрасный гость: приходит без предупреждения, устраивает беспорядок, съедает всё вкусное и уходит, не оставив адреса. А потом человек месяцами рассказывает знакомым, что именно тогда он понял жизнь. Я не спорю. Пусть рассказывает. Человеку ведь тоже нужно чем-нибудь заниматься.


Философия:
-- Вы довольно жестоки к человеку.

Чёрная философия:
-- А вы слишком ласковы. Вы называете человека «венцом творения», хотя даже корона у него сидит несколько криво. Я предпочитаю считать его удивительным животным, которое научилось писать стихи, строить атомные станции и при этом регулярно теряет чувство меры. В этом сочетании величия и нелепости я нахожу его почти прекрасным.


Философия:
-- Почти? Почему именно «почти»?

Чёрная философия:
-- Потому что слово «прекрасный» слишком быстро превращается в памятник. А человек мне интересен именно пока он живой, противоречивый, смешной, нелепый и способен утром изменить мнение, которое вчера защищал с выражением лица пророка. Мне нравятся несовершенные люди. Они хотя бы не притворяются вечностью слишком убедительно.


Философия:
-- А смерть для вас — это конец или начало?

Чёрная философия:
-- Вот вы опять пытаетесь заставить меня выбирать. Смерть, возможно, и есть единственное событие, которому совершенно всё равно, какую философскую школу вы предпочитали при жизни. Для одних она конец, для других переход, для третьих — повод написать книгу. Я бы назвала её прежде всего чрезвычайно убедительным напоминанием о том, что человек не является бессрочной подпиской.


Философия:
-- Но если смерть неизбежна, не обесценивает ли это всё человеческое существование?

Чёрная философия:
-- Напротив. Если бы яблоко никогда не портилось, вы бы не торопились его съесть. Если бы музыка продолжалась бесконечно, вы бы перестали слушать. Именно конечность делает вещь событием. Я здесь готова с вами согласиться. Хотя мне неприятно это признавать: у меня репутация человека, который портит хорошие аргументы.


Философия:
-- Значит, конечность придаёт жизни ценность?

Чёрная философия:
-- Иногда. А иногда она просто придаёт ей дедлайн. Не надо романтизировать. Человек способен превратить даже смерть в административную проблему: страховка, завещание, документы, нотариус. Впрочем, в этом тоже есть что-то величественное: перед лицом небытия человечество продолжает аккуратно раскладывать бумаги по папкам.


Философия:
-- Что вы думаете о любви?

Чёрная философия:
-- Любовь — это замечательная ошибка, которую человек совершает добровольно и потому особенно дорожит ею. Она заставляет одного человека добровольно терпеть привычки другого, которые в любых других обстоятельствах стали бы поводом для эмиграции. И всё же именно любовь чаще всего доказывает, что человек способен выйти за пределы собственного удобства. Поэтому я отношусь к ней подозрительно, но с уважением.


Философия:
-- А дружба?

Чёрная философия:
-- Дружба — это когда два человека согласились не требовать друг от друга окончательных объяснений. В этом отношении она философичнее философии. Настоящий друг может сказать: «Я ничего не понял», — и всё равно остаться рядом. Философ обычно после этого открывает второй том.


Философия:
-- Вы смеётесь над философами?

Чёрная философия:
-- Я смеюсь над всеми, включая себя. Это мой способ соблюдать равенство. Философы, конечно, особенно удобны: они способны пятнадцать страниц доказывать, что кружка существует независимо от сознания, а потом обнаруживать, что кружка стоит на их книге. Но я не злопамятна. Я сама иногда существую независимо от сознания — особенно по понедельникам.


Философия:
-- А религия? Неужели вы отрицаете веру?

Чёрная философия:
-- Нет. Вера — слишком серьёзная вещь, чтобы её отрицать одной фразой. Человек верит в Бога, в любовь, в будущее, в справедливость, в то, что понедельник когда-нибудь закончится. Иногда вера ошибается, иногда спасает, а иногда делает возможным то, чего никакая логика не смогла бы начать. Я не обязана соглашаться с верующим, чтобы понимать, почему он продолжает идти.


Философия:
-- А если человек ни во что не верит?

Чёрная философия:
-- Тогда он, вероятно, верит в то, что ни во что не верит. Человеческое сознание не любит пустовать. Оно немедленно заселяет пустоту мебелью, призраками, теориями и запасным планом. Вы называете это мировоззрением. Я называю это ремонтом внутреннего помещения.


Философия:
-- Вы всё время возвращаетесь к пустоте. Для вас пустота — зло?

Чёрная философия:
-- Нет. Пустота — одна из самых невинных вещей на свете. Это человек умудряется сделать из неё проблему. Пустая комната может быть обещанием, пустая страница — началом книги, пустота между двумя людьми — тишиной, а пустота после человека — уже совсем другая история. Не всякая пустота требует немедленного заполнения.


Философия:
-- То есть вы признаёте право человека ничего не понимать?

Чёрная философия:
-- Не просто признаю — защищаю обеими руками. Непонимание иногда честнее готового ответа. Человек, который говорит «я не знаю», находится гораздо ближе к мудрости, чем человек, который знает всё, особенно если второй человек уже начал это доказывать. Знание полезно. Скромность — ещё полезнее. Особенно для окружающих.


Философия:
-- А что тогда такое мудрость?

Чёрная философия:
-- Умение вовремя перестать объяснять. В молодости человек хочет понять мир, в зрелости — себя, а потом, если ему повезёт, начинает понимать, что мир прекрасно обходится без его окончательного понимания. Это не поражение. Это довольно редкая форма свободы.


Философия:
-- Но разве человек не должен бороться со злом?

Чёрная философия:
-- Должен. Только пусть сначала выяснит, где именно зло, а где просто сосед, который сверлит стену в воскресенье. Человечество слишком часто объявляет злом всё, что ему не нравится. Настоящее зло гораздо страшнее: оно умеет быть удобным, разумным и даже вежливым. Вот с ним я действительно не люблю шутить.


Философия:
-- Получается, вы не совсем нигилистка?

Чёрная философия:
-- Какая досада. Вы почти меня разоблачили. Нет, я не утверждаю, что ничего не имеет смысла. Я утверждаю, что смысл не обязан быть выдан человеку вместе со свидетельством о рождении. Иногда его приходится придумать, иногда найти, иногда потерять и начать заново. А иногда нужно просто выпить чашечку кофе и посмотреть в окно. Вы удивитесь, сколько философских систем заканчиваются именно этим.


Философия:
-- А искусство? Для чего оно, если мир и без того достаточно сложен?

Чёрная философия:
-- Именно поэтому. Искусство не обязано упрощать мир. Иногда его задача — сделать нашу растерянность красивой. Художник берёт то, чему невозможно дать окончательное объяснение, и придаёт ему форму. Это почти мошенничество, но благородное. Я люблю искусство за то, что оно умеет сказать: «Я тоже не знаю», — так, что человеку становится легче.


Философия:
-- А юмор?

Чёрная философия:
-- Юмор — это маленькая лазейка из тюрьмы серьёзности. Человек смеётся не потому, что всё хорошо, а иногда потому, что всё настолько плохо, что иначе придётся разговаривать с потолком. Чёрный юмор особенно полезен: он не исправляет смерть, но хотя бы не позволяет смерти полностью испортить нам манеры.


Философия:
-- Вам не кажется, что вы иногда слишком близки к отчаянию?

Чёрная философия:
-- Кажется. Но отчаяние — тоже не окончательный ответ. Оно просто очень громко произносит промежуточный. Я могу дойти с человеком до самого края, но вовсе не обязана сталкивать его вниз. Иногда именно на краю он впервые смотрит вдаль. И, к моему собственному раздражению, иногда там действительно оказывается красивый вид.


Философия:
-- Значит, между нами больше общего, чем казалось?

Чёрная философия:
-- К сожалению, да. Вы ищете смысл, я проверяю его на прочность. Вы надеетесь, я сомневаюсь. Вы задаёте вопросы, я портю ответы. Но обе мы неравнодушны к человеку. Просто вы хотите его спасти от заблуждений, а я иногда хочу спасти его от чрезмерной уверенности в собственной правоте.


Философия:
-- А если человек всё-таки найдёт окончательный смысл жизни — что тогда?

Чёрная философия:
-- Я поздравлю его. Искренне. А потом тихо спрошу: «И что теперь?» Потому что смысл, превращённый в окончательный ответ, рискует стать ещё одной клеткой. Человеку нужна не только цель, но и возможность удивиться тому, что окажется по дороге. Даже если дорога ведёт не туда, куда он собирался.


Философия:
-- Как вы считаете, можно ли прожить хорошую жизнь, ничего окончательно не поняв?

Чёрная философия:
-- Не только можно — подозреваю, что иначе и не бывает. Хорошая жизнь, возможно, состоит не в количестве правильных ответов, а в количестве вещей, которые человек сумел не испортить своей потребностью всё объяснить. Любить, смеяться, помогать, смотреть на небо, помнить умерших, кормить птиц, не унижать слабого — всё это можно делать, даже не имея универсальной теории бытия. Иногда поступок умнее трактата.


Философия:
-- Последний серьёзный вопрос: чего вы хотите от человека?

Чёрная философия:
-- Ничего. В этом моя главная услуга человечеству. Я не требую от человека быть великим, бессмертным, последовательным или даже особенно разумным. Пусть хотя бы будет живым, пока жив. Пусть не торопится становиться собственной биографией. Пусть иногда признаётся себе, что ему страшно, смешно, глупо, хорошо или непонятно. А если сможет — пусть оставит после себя что-нибудь, от чего другому человеку станет чуть менее одиноко.


Философия:
-- И последний вопрос: если всё сказанное вами правда, почему вы вдруг улыбаетесь?

Чёрная философия:
-- Потому что вы, Философия, наконец-то задали хороший вопрос.

Философия:
-- И какой же ответ?

Чёрная философия:
-- Я не знаю.

Философия:
-- Вот как?

Чёрная философия:
-- Вот так.



   В кабинете на несколько секунд устанавливается совершенная философская тишина. И тут из-за книжного шкафа появляется кот Учёный — огромный, совершенно невозмутимый, с видом существа, которое уже давно всё поняло и теперь жалеет только о том, что человечество так медленно соображает.
Он подходит к столу, смотрит сначала на Философию, потом на Чёрную философию, затем вяло запрыгивает на стол, смотрит на диктофон и, не сказав ни слова, лапой выключает его.

Философия:
-- Простите, а это ещё кто?

Чёрная философия:
-- Учёный.

Философия:
-- Он философ?

Чёрная философия:
-- Хуже.

Философия:
-- Учёный?

Чёрная философия:
-- Нет. Кот.


   Кот Учёный садится на раскрытый том Канта, медленно умывается и смотрит в окно.

Философия некоторое время молчит.

Философия:
-- И что же он нам хочет сказать?

Кот Учёный зевает.

Чёрная философия впервые за всё интервью улыбается совершенно по-доброму:
— Думаю, он уже всё сказал.

Кот спрыгивает с Канта.
На полу остаётся только одна его шерстинка.
И почему-то именно её обе философии долго не решаются убрать.