Музыка Ж. Верениновой на Вечер А. Апухтина

 
«Вечер» А. Апухтин

Окно отворено… Последний луч заката
Потух… Широкий путь лежит передо мной;
Вдали виднеются рассыпанные хаты;
Акации сплелись над спящею водой;
Всё стихло в глубине разросшегося сада…
Порой по небесам зарница пробежит;
Протяжный звук рогов скликает с поля стадо
И в чутком воздухе далеко дребезжит.
Яснее видит ум, свободней грудь трепещет,
И сердце, полное сомненья, гонит прочь…
О, скоро ли луна во тьме небес заблещет
И трепетно сойдет пленительная ночь!..
15 июля 1855 г.
 
 

Окно отворено… Последний луч заката
Потух… Широкий путь лежит передо мной;
Вдали виднеются рассыпанные хаты;
Акации сплелись над спящею водой;
Всё стихло в глубине разросшегося сада…
Это уже музыка! Удивительна палитра красок и образов! Полотно живое, динамичное, многоплановое. В нем дышится легко и естественно, много воздуха и пространства. «Последний луч заката потух…» — исход. Но в отворённом окне — «широкий путь лежит передо мной» — уже зарождается образ нового дня с дивной перспективой: вдали рассыпанные хаты, словно мерцающие звездочки. А следом — акации сплелись над «спящею водой». Девственно чистый образ, сплетенье нежных крон… Можно просто раствориться в каждой строчке. Всё живое: «по небесам зарница пробежит…», «чуткий воздух» далеко разносит протяжный звук рогов.
Образы возникают внезапно, естественно перетекая один в другой, и создают сложную, многомерную ткань из пространства, звуков и чувств. Апухтин выстраивает стихотворение как нарастающее крещендо, устремлённое к страстной кульминации — финальному, полному сомнения и надежды вопросу: «О, скоро ли луна во тьме небес заблещет и трепетно сойдет пленительная ночь!..» В этом порыве — и освобождение «яснеющего ума», и трепет сердца, гонящего прочь сомнения, и страстная жажда преображения.
Воплотить в музыке такую поэзию, не упрощая её сложной образности, — задача высочайшей трудности. Недостаточно просто написать красивую мелодию, необходимо услышать внутреннюю музыку самого стиха: смену дыхания, контраст статики и динамики, драматургию света и тьмы. Жанна Веренинова подошла к «Вечеру» именно так — с глубоким личным проникновением и чуткостью композитора, способного не иллюстрировать текст, а проживать его в звуках.
Её романс — это живое воплощение той самой многомерности, что заложена в стихотворении. Веренинова действительно обладает даром слышать поэзию как музыку, не ломая её, а выявляя скрытую в ней мелодику и эмоциональный ток. В её исполнении апухтинский «Вечер» перестаёт быть просто текстом середины XIX века и становится происходящим здесь и сейчас событием души.
Драматургия выстроена с безупречным чувством формы. Спокойное, созерцательное начало, где всё стихло «в глубине разросшегося сада», постепенно наполняется внутренним движением. Мелодия обретает широту дыхания на словах «широкий путь лежит передо мной», словно раздвигая горизонты. И, неуклонно наращивая напряжение, она подводит к той самой кульминации-«О, скоро ли луна…» Это финальный всплеск— решён как мощный, трепетный порыв: мелодия взлетает, динамика достигает вершины, а гармония, до того, возможно, спокойная, становится неустойчивой, отражая существо вопроса, оставшегося без ответа. Это уже не описание вечернего пейзажа, а гимн душе, освобождающейся от сомнений и замирающей на пороге пленительной, таинственной ночи.
Удивительно, как композитор улавливает и передаёт в звуках ту самую внезапную смену картин, свойственную поэту: от рассыпанных хат — к спящей воде, от зарницы — к протяжному зову рогов. Музыка не следует за словом по пятам, а дышит с ним в унисон, образуя единый поэтически-музыкальный организм. Романс становится не аккомпанементом, а голосом самой поэзии, её подлинным и глубоким прочтением, где каждому звуку и паузе отдан трепетный взлёт мелодии.