Конечная

— Как же душно… А можно открыть окно?
Никто не ответил.
Нина Ивановна сказала это уже во второй раз, но теперь тише. Сначала ей показалось, что водитель просто не услышал. Потом она поняла, никто вообще не собирался её слышать.
Она не успела на автобус с кондиционером и теперь стояла в крошечной маршрутке, где воздух давно закончился. Когда освободилось место у окна, Нина Ивановна протиснулась к нему и тяжело опустилась на сиденье. На коленях лежал небольшой пакет с продуктами. В нём батон, молоко и две пачки чая. Она купила их по дороге домой.
Маршрутка дёрнулась и тронулась. За окнами медленно полз город. Жаркий, пыльный, равнодушный.
В салоне было тесно. Люди стояли плечом к плечу, держались за поручни, смотрели в телефоны. Кто-то листал ленту, кто-то разговаривал по громкой связи, кто-то сидел в наушниках и не замечал ничего вокруг.
Нина Ивановна положила ладонь на стекло. Оно было тёплым. Она глубоко вдохнула. Воздух оказался тяжёлым и спертым.
— Девушка… можно окно открыть?
Девушка в наушниках даже не подняла глаз. Нина Ивановна попробовала открыть форточку сама, но пальцы плохо слушались. Она потянула за ручку, ещё раз. Ничего. Дыхание стало короче. Она сняла с головы платок, вытерла лоб и снова посмотрела на людей. Никто не смотрел на неё. Только мужчина напротив на секунду поднял глаза, задержался на лице старухи и снова уткнулся в экран.
Маршрутка ехала дальше. Люди входили и выходили. Кто-то раздражённо толкал стоявших у двери. Кто-то ругался, что водитель опять не остановился там, где просили. Телефоны звонили один за другим.
Нина Ивановна почувствовала, как пальцы начинают неметь. Она прижалась спиной к сиденью. Перед глазами поплыло.
— Откройте… пожалуйста…
На этот раз её почти никто не услышал. А тот, кто услышал, решил, что это не его дело.
Маршрутка была наполнена привычной человеческой спешкой. Всем нужно было скорее доехать, скорее позвонить, скорее ответить, скорее выйти. За окном мелькали дома. Внутри становилось всё теснее. И не только от людей. Нина Ивановна положила голову на стекло. На секунду ей показалось, что по ту сторону окна свежо. Она закрыла глаза.
— Конечная!
Голос водителя разом перекрыл шум мотора. Пассажиры начали подниматься. Кто-то убрал телефон в карман. Кто-то поправил сумку. Кто-то уже стоял у двери. Водитель оглянулся.
— Женщина, вы слышите? Конечная. Выходим.
Нина Ивановна не шевельнулась. Водитель нахмурился.
— Эй.
Он постучал по спинке её сиденья. Тишина.
— Вот опять, — пробормотал он. — Напьются, а потом спят. Вези их потом, бумагу пиши…
Он открыл дверь, спрыгнул на землю и достал сигареты. Закурил. Постоял несколько секунд, глядя на пустую улицу. Потом снова посмотрел в салон.
— Ну что за народ…
Он затянулся. Ему хотелось скорее закончить смену. Нина Ивановна сидела у окна. На коленях у неё всё ещё лежал небольшой пакет с продуктами. В нём были батон, молоко и две пачки чая.
Она больше никуда не спешила. Никуда…