Гротвинский эксперимент. Глава 38

ГЛАВА 38
Одной из самых дерзких «атак» на Степанова, осуществлённой «снизу», стала хитроумная комбинация удачливого бригадира по кличке Леха Винт. Химик по образованию, уже отсидевший срок за хранение запрещённых веществ, он начал варить товар прямо в вагончике на рынке, а сбыт наладил через продавщиц жареных семечек: те прятали свёртки в коробках с лузгой и передавали «своим» прямо посреди торгового дня. Братва со всей округи «затаривалась» у него, и Леха быстро стал своим в доску для всех, кто считал Добнинск своей территорией.
Леха часто участвовал в «стрелках» со столичными бандами, пытавшимися «въехать» на его землю, и всякий раз выходил победителем. Его «быки» имели при себе оружие и стреляли без промедления — порой даже просто так, лишь заподозрив, что кто то хочет «кинуть» их при расчёте или «невыносимо словесно обидеть». В воздухе над рынком и ближними дворами то и дело повисал  запах пороха, смешивавшийся с запахом жареных семечек. В Добнинске этот запах стали узнавать как предупреждение: здесь сейчас лучше не стоять.
Именно банда Лехи придумала привязывать избитых до потери сознания «должников» к деревьям вдоль улиц — в качестве «назидания». А ещё они платили дальнобойщикам, чтобы те увозили трупы подальше от города и не портили в «родном» районе статистику тяжких преступлений. В Добнинске об этом шептались, но прилюдно  не говорили: слишком многие были связаны с этой системой, а кто то просто боялся.
Естественно, Леха хотел захватить предприятие «камрадов» в бывшем идеологическом центре — и, что важнее, имел для этого все финансовые возможности. Но он не решался действовать «в лоб», силовым методом, и причина была не в трусости, а в трезвом расчёте. Леха был человеком хаоса, с мышлением урки, но умел видеть, где риск не окупается. В Добнинске оставалось ещё немало зданий, где организаторские способности Степанова и финансирование «камрадов» могли создать нечто подобное «Берёзке» — а может, и лучше. Это нарушило бы сложившийся «расклад» в городе и создало бы серьёзную альтернативу ему, Лехе. И тогда его маленькая бандитская империя могла рассыпаться быстрее, чем он успеет отдать приказ.
И тогда Леха придумал замысловатую «комбинацию» в духе Остапа Бендера. Он вдруг заявил, что влюблён в одну из Наташек — в Маленькую, — и жить без неё не может. Наташки официально работали администраторами в казино и клубе, вели довольно неприметное существование, и появление цветов в заведении стало событием почти историческим. Они окружали Маленькую везде, где бы она ни находилась. Два амбала с букетами в руках следовали за Наташкой по пятам и молча расставляли цветы вокруг неё, стоило ей остановиться. Для Добнинска это выглядело необычно, почти сюрреалистично: посреди обшарпанных фасадов, ржавых ларьков и облезлых вывесок вдруг расцветали охапки роз, гвоздик, хризантем — будто кто то пытался прикрыть уродство времени красивыми лепестками. Злые языки утверждали, что идею Леха подглядел в иностранном гангстерском боевике, но такие слухи только придавали происходящему дополнительный шарм.
Через некоторое время в ход пошли драгоценности. Наташка «случайно» проговорилась, что получила от Лехи антикварное колье, некогда принадлежавшее императрице. Колье на Наташке никто не видел, но в прессе и правда писали, что был ограблен музей, где хранились ювелирные изделия одной из цариц. Слухи расползались по городу, как масляное пятно по воде, обрастая всё новыми деталями: говорили, что Леха лично руководил налётом, что колье светится в темноте, что оно проклято и приносит удачу только тому, кто добыл его кровью.
Короче, Наташка Маленькая, как верно определил народ, «полетела в рай». Хотя, вполне возможно, Леха и вправду испытывал к ней какие то чувства. Во всяком случае, выглядели они вдвоём очень мило, когда сидели возле «любимого» игрового аппарата Наташки и целовались в случае крупного выигрыша. А какие банкеты закатывал Леха в честь Маленькой! Она — в шикарном (обязательно красном) платье, он — в чёрном костюме во главе длинного стола, за которым помещались немногочисленные подруги Наташек и вся бригада Лехи вместе с жёнами. В такие вечера ресторан при казино на несколько часов превращался в подобие дворянского салона: на столах стояли блюда, которые в прежние времена и на праздник не каждый бы увидел, лилось шампанское, звенели тосты, и даже самые угрюмые «быки» улыбались, будто на пару часов забывали, кто они есть на самом деле.
Единственный человек, кому не нравилось происходящее, был Степанов. Он не препятствовал милующейся у всех на виду паре — да и на каком основании он мог бы это делать? — но справедливо подозревал, что любовь Лехи напускная и нужна ему лишь для того, чтобы заполучить долю Маленькой в казино. Степанов не верил, что бандиты способны на искренние чувства: ими движут только желания, и ради достижения цели они способны изобразить что угодно и совершить любую подлость. Он испытывал к Лехе недоверие и моральную брезгливость и не хотел, чтобы его казино становилось ставкой в чужой игре.
Степанов начал всерьёз думать, каким «тихим» способом избавиться от Лехи, при этом не потеряв Маленькую и сохранив казино в целости. Он перебирал варианты, взвешивал риски, пытался просчитать ходы, но пока ничего не мог придумать. И именно в этот момент, когда все его мысли были сосредоточены на Лехе, случилась беда — «наезд» на его предприятие «сверху». Причём Степанов сам создал условия, при которых это стало возможным.
В казино появился крупный игрок, без труда оставлявший за ночь целое состояние. Вместо того чтобы насторожиться и задаться вопросом, что в провинциальном игорном заведении делает «птица» столь «высокого полёта», обрадованный Степанов создал этому игроку идеальные условия и стал выполнять любые его прихоти. В воздухе уже витал запах грядущей беды, но Степанов этого не замечал: он был ослеплён перспективой больших денег и возможностью доказать, что его заведение может быть не хуже столичных.