Девчонка напрокат. В отпуск из армии

(прочитать этот рассказ с иллюстрациями можно на моём Дзен-канале здесь: https://dzen.ru/a/aqwaQR-SRhNVtAfr)

Я ехал в отпуск из армии. Ехал и ни о чём не думал. Ну, то есть, конечно, думал, что здорово вырваться домой, всех увидеть – мать, отца, сестру и Песта. Но какого-то крутого подъёма не ощущал.

Я даже испугался: неужели я бесчувственный? Загрубел в степях, пронизанных ветродуем, и по дому соскучиться не могу? Первый месяц службы ностальгия меня сильно грызла, а потом ничего, отпустило.

Однако, когда унылая равнина за окном постепенно сменилась холмами и перелесками – в сердце всё-таки кольнуло. Я понял, что жутко тосковал по ломаной линии горизонта, по хвойникам и густым березникам.

В городке, где я служу, всё как на ладони. Воздух пахнет пылью. В жару все ходят как дохлые мухи. Встретить деревце – большая редкость, лишь возле ручьёв трепещут вялые рощицы. А лес вдоль рельс становился всё плотнее, словно рос по мере движения состава вперёд. Тогда я понял: ребята, еду домой! И стало легче, как будто тромб в душе оторвался и исчез.

Я не просил меня встречать. Не маленький. Но на перроне поезд ждали мать и отец, там же стоял мой закадыга Пест, он же Антоха Пестурцев. Пест был не один, а с девчонкой. Вот эту девчонку я увидел в первую очередь. Чуть ли не раньше, чем дружбана Антоху. Она была такая…

Ну какая «такая»? Если я скажу, что писаная красавица и супер-пупер модель – это будет враньё. Она была невысокая, тёмно-каштановая. И как-то странно щурилась – наверное, у неё было неважное зрение. Прищур придавал ей насмешливый вид.

У неё были ослепительно-розовые губы без всякой помады. Облегающая туника и простые джинсы с амбразурами на коленях. Сложно сказать, что я ощутил. Мне захотелось отмотать время назад и приехать ещё раз, чтобы меня снова встречала эта девчонка с розовыми губами.

Но я понимал, что она подруга Песта. Пестурцев – мой кореш на все века. Мы знаем друг друга с детского сада. Учились в одном классе, играли в одном дворе. Вместе дрались и вместе впервые попробовали водку.

В то же время Антоха всегда был на полшага впереди. Чуть лучше играл в футбол. Чуть смешнее шутил. Чуть раскованнее махался и больше нравился девчонкам. И в армию он сходил раньше меня, хоть мы и одногодки. У меня была отсрочка, а у него – нет. Поэтому теперь он зовёт меня не иначе как салажонком. Но он мой лучший друг.

Я обнялся с родными, обхлопался с Антохой, вопросительно покосился на его каштановую розовогубую девчонку. Вблизи она была ещё симпатичнее. От неё пахло чем-то сладким, может, жвачкой. Или духами. В вагоне со мной тоже ехали нехилые девчата, и проводница была клёвая, длинноногая. Кажется, я ей даже понравился. На всех я смотрел со здоровым мужским прицелом, но особо не зацепился. А спутница Песта меня накрыла.

Я думал, Пест назовёт имя. Вместо он этого он хмыкнул, хакнул и заорал:

- Го-го! Чё вылупился, Скат? Марися, он тебя не узнал! Ну ваще!

Это была Маринка – родная сестра Песта. И я понял, что пропал.

***

Маринка на четыре года младше Антохи. Мы привыкли считать её мелочью. В детстве всё путалась под ногами, Антоху заставляли с ней нянькаться и мы – чего уж там – сильно её недолюбливали. Конечно, Пест её по-своему любил. Не давал обижать малявку дворовой шпане, хотя сам отрывался – только в путь.

Марися всё тянула в рот, хныкала, требовала внимания. Брат давал ей щелбаны, запирал ради шутки в туалете ну и всякое такое. Позже она выросла в угловатого пугливого подростка, разболелась и её отправили к родственникам на юг – сменить климат. С тех пор я её не видел. Сейчас ей лет девятнадцать, потому что мне двадцать три. За эти годы она из сопливой замарашки выросла в чистый тюльпан. Я даже не слышал, что она снова живёт дома. Пест ничего не говорил.

Пошли к нам всей гурьбой. За полгода город изменился мало. Только ветхий «дом с привидениями» снесли и появились какие-то лавочки на бульваре. Старые-то я помнил: мы с Пестом обсидели их вдоль и поперёк. И весь город стал как будто меньше, утонул в буйной зелени, какой в армейской степи не увидишь.

Встречу обмыли по-взрослому. Сын вернулся на побывку! Вечер сидели у меня, потом Маринка попрощалась и ушла – красивая, каштановая, знакомая и незнакомая. Без неё мне стало скучно. Поглощая мамину стряпню, я болтал с отцом и Пестом. Потом Антоха тоже ушёл, а я завалился спать, думая о Маринке.

*** 

На другой день ворвался к Пестурцевым в гости. Принёс пива. Отец у них разбился два года назад и Пест вроде как за главу семьи. Он был на выходном, но больше меня обрадовало, что Маринка тоже дома. Хотя как себя с ней вести – я понятия не имел.

С одной стороны – сестра приятеля, известная до последней чёрточки с детских лет. Сколько раз мы играли в этой самой комнате. Сколько раз Марися с рёвом бежала жаловаться на нас мамке! А теперь взрослая девушка. Студентка. Ироничный прищур, каштановая прядь за ухом. Такой подзатыльник не отвесишь и в туалете не запрёшь. Всерьёз с ней говорить не с руки: засмеёт. А начнёшь шутить – обидится. Я пил пиво, вздыхал.

- Давай, трепи за службу, салага! – подначивал Антоха. Сам он отслужил со своим годом где-то в Хабаровске, гордо надевал в мае зелёную фуражку и считал, что кто не был в погранцах – тот армии не видел.

- Да что там? Вчера всё рассказал! – отнекивался я. Но возвращалась в комнату Маринка, несла какую-то закуску – и я вновь плёл армейские байки. Как мы отжимались на кулаках на плацу в двадцатиградусный мороз, как я высадил на стрельбище 60 очков из 50 возможных (завалил все свои мишени и одну у соседа), как нас поднимали по тревоге искать пропавшего радиста (а он дрых пьяный в посёлке у знакомой продавщицы). Что-то было правдой, что-то нет. На то он и армейский трёп.

Набравшись храбрости, я дождался, когда Маринка вышла, и спросил Антоху с деланным пренебрежением:

- А Марися у тебя вовсе большая! Женихи есть?

Пест – парень простой. Повернулся к дверям и гаркнул:

- Эй, Пестурцева! Макс спрашивает: у тебя женихи есть?

- Дополна! – ответила та. – А вам-то что, гамадрилы?

Моё пиво сразу стало невкусным. Почему-то захотелось немедленно уехать назад в армию. Там всё просто и понятно. Ночью над степью молчит небо, тронутое лёгкими облаками. Скрипят на ветру ворота в автопарке, торчит на вышке караульный (и ловко дымит в кулачок сигаретой).

Там всё очевидно и прямо. И нет девчонок с розовыми губами, которым ты в детстве ставил щелбаны, а сейчас не знаешь, как распутать этот клубок…

***

Время отпуска тикало быстро. Что это – десять суток? День летел за днём. Близился срок уезжать, и тогда я придумал выход. Вломился к Антохе и в шутку сказал:

- Пест, ты же в теме – никто меня на гражданке не ждёт. Была Кристинка, да заявила, что ждать парней из армии нынче не в тренде. Дай своей сеструхи напрокат – погулять по бульварчику!

Я радовался, что нашёл ловкое прикрытие. Но когда Маринка вышла ко мне – подкрашенная, серьёзная и нарядная – чуть не проклял свой ехидный тон.

- Гуляйте! – сказал Антоха с юморком. – Ты мне друг, Скат, но смотри! Сеструха у меня одна. Пристанешь к ней – убью. Поцелуешь – убью. Женишься – убью. Разведёшься – убью…

Ничего подобного мы с Маринкой не делали. Не целовались, не щипались. Чинно ходили и ели мороженое. Вспоминали что-то из детства (безобидное, без драк). Я смотрел в её прищуренные глаза и говорил, что есть у меня мечта – остаться после срочной службы на контракт. В городе всё равно нет работы и вообще… Марися слушала и молчала.

- Я, наверное, пургу несу, – понял я. – Тебе это неинтересно?

- Девушке, которую взяли напрокат, всё неинтересно! – с каким-то вызовом сказала Маринка. Но тут же заговорила об отвлечённом и больше мы к этому не возвращались.

***

Обратно в часть меня провожали те же лица – мать, отец и Пест. Маринка не пришла.

- Она на занятиях, – сказал Антоха. – Обещала прийти, если сможет. Так-то у неё твой телефон есть, вчера попросила.

Не подавая вида, я ждал её до последнего, потом перестал ждать. Всех обнял, пожал руки и полез в вагон. Поезд тронулся. СМС от Маринки пришло, когда я был уже далеко и сеть пропадала.

«Максим, ты дурак, гамадрил и армейский идиот. Я не Кристинка, я дождусь. Не оставайся на контракт. А то убью».

Через полгода я вернулся.