Ультани их всех!

Диагноз подтвердился.

Леша лежал на больничной койке и смотрел в потолок. В углу, на тонкой паутинке, медленно раскачивался маленький паук. Леша следил за ним — туда-сюда, туда-сюда — и думал: вот бы быть таким же. Сколько живет паук? Неделю? Месяц? Короткая, глупая жизнь без диагнозов.

«Получается, ты меня переживешь, паучок. Со своим маленьким сроком...»

Леша смахнул слезу. Не пристало мужчинам плакать. Хотя кто это вообще сказал? Наверное, тот, у кого и плакать-то никогда не было причин.

Он достал из тумбочки пачку кислых шипучек — единственную радость, которую пускали в палату. Внутри каждого леденца всегда был вкладыш с какой-нибудь дурацкой фразой. Сейчас ему попалась:

«Ультани их всех!»

Леша застыл.

Ультани. Ульта. Решающая атака, после которой либо ты их, либо они тебя. Он сжал вкладыш в кулаке. А может?.. Нет, глупость. А может, все же попробовать? Ты же уже ходячий труп. Ходячий труп с кислым леденцом во рту. И все же...

— Мы еще посмотрим, кто кого, паучок! — Леша погрозил кулаком в потолок.

Паук перестал раскачиваться.

***

Диагноз Лешу не победил. Нет, он не выжил. Но и не сдался. Последние недели он прошел не как жертва, а как воин, цепляющийся за каждый вздох. Он шутил с медсестрами, доводил врачей до нервного тика и требовал, чтобы ему приносили кислые шипучки каждый день.

Даже в самые последние минуты, когда палата наполнилась писком приборов и суетой медперсонала, Леша не молчал.

— Я ультую, — шептал он. — Я ультую.

***

У скандинавов есть поверье: воин, павший в бою, попадает в Вальхаллу — вечный рай для тех, кто силен духом.

И если честно, я верю, что Леша тоже там. Сидит сейчас за длинным столом среди асгардцев, вспоминает, как хотел сдаться, и тихо посмеивается, поднимая чарку браги.

Ультует, в общем.