Школа Благородного Мужа. Цзы-Чжэнь 5

Глава пятая. ВЫБОР ЗНАНИЯ
1.

Если человек не понимает простых вещей, есть ли у него разум? Если сын забывает мать, есть ли у него преданность? Если супруг покидает семью, есть ли у него долг? Жить без разума, преданности и долга — вот удел современных людей.

Конфуций говорил: «Почитай родителей» («Лунь юй», I.11) и «благородный муж знает долг» (IV.16). Мэн-цзы учил: «Жэнь начинается с любви к родным; кто забыл родных — потерял жэнь» (IV.А.27). Хань Юй, возродитель конфуцианства IX века, боролся с упадком: «Когда забыли долг — появились правила; когда забыли преданность — появились наказания; когда забыли разум — появились книжники». Из «Афоризмов старого Китая»: «Дерево без корней не боится ветра — оно уже мертво; человек без долга не боится позора — он уже не человек». Цзы-Чжэнь — о трёх утратах: разум, преданность, долг. Тройная потеря — не отдельные пороки, а состояние эпохи.

2.

У человека есть только один золотой запас — это его время. Если он полагает, что его можно прожигать, то и итог себя не заставит ждать: однажды время его исчерпается, и он останется умирать на больничной койке. Почему-то основной массе людей понять это столь сложно, что пока они не окажутся у роковой черты — они то и жизни не понимают.

Шао Юн, философ XI века, учил: «Время — единственное богатство, которое нельзя накопить, но можно потратить; кто тратит его на суету, тот беднее всех». Бай Цзюйи писал: «Люди копят золото и теряют время; умирая, оставляют золото и забирают с собой только потерянное время». Из «Афоризмов старого Китая»: «Молодость тратит время, как пьяница вино — не глядя на цену; старость пересчитывает капли — и плачет, но бармен уже ушёл». Цзы-Чжэнь — о запоздалом прозрении: ценность времени видна только у черты. До черты оно кажется бесконечным.

3.

Никто не обойдёт тебя, если ты ни с кем не соревнуешься. Никто не станет богаче тебя, если тебе всего хватает. Никто не нарушит твой покой, если ты пойдёшь путями, далёкими от караванных путей.

Лао-цзы говорил: «Мудрец не соревнуется — и потому побеждает» («Дао дэ цзин», 22). Чжуан-цзы учил: «Кто не соревнуется — не проигрывает; кто не хочет — не завидует; кто идёт в стороне — не столкнётся» (гл. I). Из «Афоризмов старого Китая»: «Караванный путь — шум и пыль; боковая тропа — тишина и чистота; кто выбрал тишину — выбрал покой, а кто выбрал пыль — выбрал богатство и тревогу». Цзы-Чжэнь — тройная формула: не соревноваться, довольствоваться, держаться в стороне. Три отказа — три свободы.

4.

Часто приходится ладить с теми, кто при удобном случае готов столкнуть тебя в пропасть, и только потому, что мы от них зависим.

Хань Фэй-цзы учил: «Тот, кто зависит от другого, — уже не свой; зависимость — цепь, которую надевают добровольно» (гл. «Пять вредителей»). Гуй-гу-цзы добавлял: «Ладить с тем, кто готов столкнуть — не значит доверять; значит — выживать; разница между доверием и выживанием — в готовности уйти». Из «Афоризмов старого Китая»: «Лисица идёт рядом с тигром не потому, что они друзья, а потому, что тигр пока сыт». Цзы-Чжэнь — о вынужденности: зависимость заставляет ладить, но не обязывает доверять. Задача — не разрушить зависимость (не всегда возможно), а не забыть, кто рядом.

5.

Человек вовсе не ищет истину, потому что он считает, что давно нашёл её. Его невозможно переубедить, лишь реальная ситуация показывает ему, что он сидел в луже. Никакая истина не будет воспринята, пока она не станет частью личного опыта. Потому умнеют всегда только после совершенных ошибок. Иногда чтобы понять это, человеку приходится прожить полжизни.

Конфуций говорил: «Знать, что знаешь, и знать, чего не знаешь, — вот истинное знание» («Лунь юй», II.17). Ван Янмин скажет: «Истина, не ставшая опытом, — не истина, а информация; умнеть от чужих слов — невозможно; от своих ран — обязательно». Из «Афоризмов старого Китая»: «Человек сидит в луже и говорит, что это пруд; переубедить его можно только одним способом — вытащить, а потом посадить обратно». Цзы-Чжэнь предвосхищает Ван Ямина: истина — не текст, а проживание. Ошибки — единственный учитель, потому что только они — лично твои. Полжизни — цена урока.

6.

Выбор знания, как и выбор добра или зла, является решающим моментом в жизни человека. Какое знание выберешь — такие результаты и получишь. Научиться отказываться и не соблазняться вредным знанием есть начало мудрости.

Конфуций говорил: «Учиться, не размышляя, — пустая трата; размышлять, не учась, — опасно» («Лунь юй», II.15). Сюнь-цзы учил: «Не всё, что преподают, — знание; не всё, что знаешь, — нужно; учение без отбора — заполнение памяти пылью» (гл. «Об учении»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Знание — как вода: чистое — поит, мутное — отравляет; разница не в воде, а в источнике». Цзы-Чжэнь — о выборе: знание — не нейтрально; оно определяет результат. Вредное знание — не отсутствие знания, а его направление. Отказ от вредного — начало мудрости, потому что отказ — труднее приобретения.

7.

Не пойти к дальнему родственнику, который тебя обидел и раскаялся, не вернуть давно забытый долг, забыть жену, взглянув на красотку, — вот несовершенство души, вот о чём должен размышлять благородный муж, исправляя свои недостатки.

Конфуций говорил: «Не забывай сделанного тебе добра» («Лунь юй», IV.6) и «не держи зла за прошлые поступки» (V.21). Мэн-цзы учил: «Жэнь начинается с любви к родным; кто забыл родных — потерял жэнь» (IV.А.27). Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто не пришёл к раскаявшемуся — сам нуждается в раскаянии; кто не вернул забытый долг — взял новый, у совести». Цзы-Чжэнь — о трёх проявлениях несовершенства: обида на родственника, забытый долг, измена взглядом. Три мелочи — три трещины, через которые уходит душа.

8.

Сидеть за шахматной доской, стрелять из лука, фехтовать на мечах — занятия замечательные. Но разве они не доказывают, что один лучше, а другой хуже? Благородными занятиями следует признать те, где ничего не надо доказывать. Играть на лютне или писать стихи, пить чай и медитировать, смотреть на цветы и облака, стремиться к добродетели — вот образ жизни, достойный благородного мужа.

Конфуций говорил: «Благородный муж спокоен и не соперничает» («Лунь юй», III.7). Лао-цзы учил: «Мудрец не соревнуется — и потому побеждает» («Дао дэ цзин», 22). Из «Афоризмов старого Китая»: «Лучший лучник — тот, кто не стреляет; он уже попал, потому что ему не нужно доказывать». Бай Цзюйи писал: «Чашка чая, лютня, облако — и не нужно побед; кто соревнуется — уже проиграл покой». Цзы-Чжэнь — о двух типах занятий: доказывающие превосходство (шахматы, лук, мечи) и не доказывающие ничего (лютня, чай, цветы). Благородные — те, где нечего доказывать, потому что нет соперника.

9.

Всё прекрасное прекрасно, всё низкое низко. Человек не видит разницы — вот почему ему неведомо раскатывание. Помести свой ум и душу в прекрасное, тогда отвращение к низкому придёт само по себе.

Мэн-цзы учил: «В каждом есть семена добра и зла; вопрос в том, какие взращивают» (II.А.6). Лао-цзы говорил: «Прекрасное и безобразное рождаются вместе» («Дао дэ цзин», 2). Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто смотрит на цветы — не заметит грязи под ногами; кто смотрит на грязь — не заметит цветов над головой; разница не в дороге, а в глазах». Цзы-Чжэнь — о методе: не бороться с низким, а поместить ум в прекрасное. Отвращение к низкому — не усилие, а следствие правильного направления взгляда.

10.

Ради фантика в лавке торговца мальчишка готов унести золотую брошь из дома; ради собственной защиты он готов всё спихнуть на любого. Вот почему, воспитывая детей, не выпускай палки из рук — иначе неблагодарный сын однажды выставит тебя из твоего же дома. Но не забывай, что палка должна иметь два конца: один — строгость, а другой — любовь.

Конфуций говорил: «Воспитание начинается с малого; кто не научился уступать в детстве, не научится и на троне» («Лунь юй», I.2). Сюнь-цзы учил: «Природа человека себялюбива; без воспитания — эгоизм; воспитание — это прививка против себялюбия» (гл. «О злой природе»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Дерево гнётся, пока молодо; окрепнет — уже не выправишь; палка — не жестокость, а форма, в которую дерево вырастает прямым». Цзы-Чжэнь — о двух концах палки: строгость и любовь. Один конец без другого — или жестокость, или слабость. «Фантик и золотая брошь» — образ, которого нет в классических текстах: ребёнок не видит ценности, потому что не знает цены.

11.

Пребывая в покое, теряешь стремление совершенствоваться. Получая желаемое, теряешь интерес к нему. Слыша пренебрежение о чём-либо, невольно перестаёшь придавать ему значимость. Вот признаки несовершенства. Вот от чего грустно…

Лао-цзы говорил: «Постижение постоянства — вот просветление» («Дао дэ цзин», 16). Но Лао-цзы — о покое как цели, а Цзы-Чжэнь — о покое как ловушке: покой без стремления — застой. Конфуций учил: «Учиться и не уставать» («Лунь юй», VII.2). Из «Афоризмов старого Китая»: «Вода в стоячем пруду чиста, но рыба в ней мертва; чистота без движения — не жизнь, а могила». Цзы-Чжэнь — о трёх признаках несовершенства: покой без стремления, обладание без интереса, пренебрежение без оценки. Три потери — три сигнала, что душа остывает.

12.

Низкий человек с каждым днём укрепляется в собственной значимости, в правоте своих взглядов, правильности стремлений. Но когда посмотришь — то это не более чем самомнение, ложная учёность, ничтожность цели. Знать цену всему этому — значит не попасть под ложное влияние и не стремиться утвердиться в его глазах.

Лао-цзы говорил: «Самовлюблённый не просияет; самодовольный не будет признан» («Дао дэ цзин», 24). Сюнь-цзы учил: «Тот, кто уверен в своём знании, перестаёт учиться; тот, кто перестаёт учиться, начинает глупеть» (гл. «Об учении»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Лягушка в колодце думает, что небо — это круг диаметром в три фута; она не лжёт — она искренне верит; в этом её беда, не в глупости, а в уверенности». Цзы-Чжэнь — о трёх масках низкого: значимость, правота, правильность. Все три — самомнение, не подтверждённое делом. Знать цену — значит не купить.

13.

Быть пеплом, ощущать в себе пресыщенность, ничего не хотеть и ни к чему не стремиться — вот что значит умереть. Превратиться в пламя, чувствовать голод к новым впечатлениям, стремиться к прекрасному и идти к благородным целям — вот что значит жить.

Конфуций говорил: «Учиться и не уставать» («Лунь юй», VII.2). Лао-цзы учил: «Покоривший себя — могуч» («Дао дэ цзин», 33). Ван Янмин скажет: «Жизнь без действия — не жизнь; рост — не прогресс, а условие существования; кто перестал действовать, перестал быть». Из «Афоризмов старого Китая»: «Пепел — это огонь, который забыл, как гореть; пламя — это пепел, который помнит, что был огнём». Цзы-Чжэнь предвосхищает Ван Ямина: смерть — не остановка сердца, а остановка роста. Пепел и пламя — два состояния одного вещества. Разница — в голоде.

14.

Обыкновенный человек в своём развитии останавливается в молодости. Расхожие и затёртые истины, пошлые мнения, мишурные ценности поселяются в его душе. Он не в силах вытряхнуть весь этот хлам. Поэтому душа его сохнет и мертвеет. И время бессильно что-либо в нём поменять. Школа благородного мужа не может начаться раньше того, как человек пройдёт жизненный путь, — ибо только желание исправить ошибки, устранить неверное, вложить новое, искоренить старое может сделать его благородным. Там, где нет традиции, возвращение к истокам возможно лишь после долгого пути.

Сюнь-цзы учил: «Учение — как резец по нефриту: на мягком камне оставляет глубокий след, на твёрдом — едва царапает» (гл. «Об учении»). Чэн И добавит: «Сердце молодого — глина; сердце старого — камень; на камне учение не держится». Из «Афоризмов старого Китая»: «Комната, которую не проветривают, пропахает сама себя; душа, которую не обновляют, пропахает привычки». Цзы-Чжэнь — о поздней школе: благородным нельзя стать в молодости, потому что молодость — не учится, а собирает. Школа начинается, когда появляется желание вытряхнуть хлам — а для этого нужно сначала накопить его. Возвращение к истокам — через долгий путь, не в обход.

15.

Человек молод тогда, когда он не боится делать глупости. Красивый, наглый и жадный должен успеть создать базу для себя, базу для будущего.

Конфуций говорил: «В пятнадцать лет я устремился к учёбе» («Лунь юй», II.4). Но Конфуций — об устремлении, а Цзы-Чжэнь — о дерзости: молодость — это не возраст, а отсутствие страха перед ошибкой. Хань Фэй-цзы учил: «Молодость — это кредит; кто тратит на риск — может выиграть; кто копит — потеряет, потому что кредит сгорает» (гл. «Пять вредителей»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Молодой гонит лошадь, не глядя на обрыв; старый смотрит на обрыв, не трогая лошадь; первый может упасть, второй — никогда не доедет». Цзы-Чжэнь — о базе: молодость — время строить, потому что позже — поздно. «Красивый, наглый и жадный» — не осуждение, а диагноз: именно эти качества двигают молодого к действию.

16.

Опуская ноги в грязь, невозможно оставить их чистыми, но для этого есть вода. Так чистота уничтожает грязь. Сталкиваясь с низким человеком, приходится ставить его на место. Но для этого существует справедливость. Так наказывается зло.

Мэн-цзы учил: «В каждом есть семена добра и зла; взращивай добро — и зло усохнет» (II.А.6). Лао-цзы говорил: «Будь как вода: чистая и принимающая» («Дао дэ цзин», 8). Из «Афоризмов старого Китая»: «Грязь отмывается водой, но вода не помнит грязи; вот зачем нужна чистота — не чтобы не испачкаться, а чтобы уметь отмыться». Цзы-Чжэнь — о двух очистителях: вода — от грязи, справедливость — от зла. Не избегать грязи (невозможно), а знать, чем отмывать. Справедливость — не месть, а вода для души.

17.

Обыкновенный человек не может видеть себя. Только глядя на других, он начинает понимать ничтожность и мелочность их жизни. Благородный муж видит себя и понимает суету своей жизни, поэтому для него важно не понять, а изменить её.

Лао-цзы говорил: «Познай других — мудрость; познай себя — просветление» («Дао дэ цзин», 33). Ван Янмин скажет: «Знать и не действовать — не знать; понять и не изменить — не понять». Из «Афоризмов старого Китая»: «Обыкновенный смотрит в чужое зеркало и видит чужие морщины; благородный смотрит в своё и видит свои; первый осуждает, второй — меняется». Цзы-Чжэнь — о двух зеркалах: обыкновенный видит других (и осуждает), благородный видит себя (и меняет). Понимание — не цель, а переход к действию.

18.

На человеке нет цепей, но он весь в путах. Ему никто не запрещает идти куда вздумает, но он в темнице. Он полагает, что осуществляет свои желания, но это желания демонов, а не его. Как освободиться от цепей? Как обрести свободу? Как сделать послушной волю? Вот о чём думает благородный муж.

Лао-цзы говорил: «Покоривший себя — могуч» («Дао дэ цзин», 33). Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Внешние путы — камни, которые можно разбить; внутренние — демоны, которых нельзя выгнать; победить их — значит победить себя, а себя победить — труднее всего». Из «Афоризмов старого Китая»: «Человек в темнице без стен: стены — его желания, решётки — его страхи, замок — его невежество; ключ — в его руке, но он не знает, что темница — внутри». Цзы-Чжэнь — о внутренней темнице: нет цепей, но есть путы; нет стен, но есть темница. Желания демонов, а не его — формула, предвосхищающая Гэ Хуна.

19.

Быть справедливым к чужим и несправедливым к себе — вот правило обыкновенного человека. Быть справедливым к чужим и справедливым к себе — вот правило благородного мужа.

Парная конструкция. Конфуций говорил: «Не делай другим того, чего не желаешь себе» («Лунь юй», XII.2). Мэн-цзы учил: «Кто судит других, должен сначала судить себя; кто не судит себя — не достоин судить других» (II.А.6). Из «Афоризмов старого Китая»: «Один весы держит ровно — но себя кладёт на тяжёлую чашу; другой — криво, но себя всегда на лёгкую; первый — благородный, второй — обыкновенный; разница не в весах, а в том, куда кладёт себя». Цзы-Чжэнь — о двойной мере: обыкновенный справедлив к чужим, но снисходителен к себе. Благородный — справедлив к обоим, и к себе строже.

20.

Можно ли судить то, о чём не знаешь? Можно ли указывать на то, что никогда не видел? Можно ли опровергать то, чего не понимаешь? «Можно», — считает обыкновенный человек. «Нельзя», — считает благородный муж.

Конфуций говорил: «Знать, что знаешь, и знать, чего не знаешь, — вот истинное знание» («Лунь юй», II.17). Сюнь-цзы учил: «Судить о том, чего не знаешь, — значит судить в темноте; ты видишь тень и называешь её телом» (гл. «Об учении»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Слепой может сказать, что солнце не существует, потому что он не видит его; но солнце от этого не исчезнет — исчезнет лишь его знание о солнце». Цзы-Чжэнь — о границе суждения: обыкновенный судит, не зная; благородный молчит, не зная. Молчание — не признак невежества, а признак знания своих границ.

21.

Недостаток можно исправить — его надо только понять. Зло нельзя исправить — его можно только уничтожить.

Мэн-цзы учил: «В каждом есть семена добра и зла; вопрос в том, какие взращивают» (II.А.6). Сюнь-цзы возражал: «Природа человека зла; добро — результат воспитания; но воспитать можно недостаток, а не зло — зло нужно не воспитывать, а уничтожать» (гл. «О злой природе»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Сорняк можно выполоть — но если корень гнилой, остаётся одно: сжечь». Цзы-Чжэнь — о двух операциях: недостаток — исправляется (как кривое дерево выпрямляется), зло — уничтожается (как гниль вырезается). Разница — в корне: у недостатка корень живой, у зла — мёртвый.

22.

Есть внешние и есть внутренние враги. Внешние — это те, кто мешает достичь цели; они преодолимы. Внутренние — это демоны, которые поселились в душе; с ними ладу нет. Но и те, и другие помешают дойти к цели. Но что является целью?

Сунь-цзы учил: «Знай врага и знай себя — и победишь; но тот, кто не знает себя, уже проиграл, даже если знает врага» (III.1). Гэ Хун в «Баопу-цзы» писал: «Демоны — внутри, а не снаружи; они не нападают — они питаются; они не воюют — они управляют» (гл. «Баопу-цзы»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Внешний враг бьёт в лицо — ты видишь удар; внутренний бьёт в спину — ты не видишь, но падаешь; первый — учитель, второй — могильщик». Цзы-Чжэнь — о двух фронтах: внешний преодолим, потому что видим; внутренний — нет, потому что невидим. Последний вопрос — без ответа: что является целью? Без цели — враги не определены.

23.

Мои друзья так меня любят, что всегда готовы подложить яд. Враги меня так ненавидят, что всегда готовы объединиться ради одной цели. В мире нет ни друзей, ни врагов. А есть враждующие и объединяющие. Есть интересы и влечения. Если они совпадают, враг становится другом, а если нет — то друг превращается во врага.

Хань Фэй-цзы учил: «Людьми движет выгода; дружба —_maska выгоды; вражда — маска конкуренции; убери выгоду — и маски падают» (гл. «Пять вредителей»). Гуй-гу-цзы добавлял: «Нет друзей и врагов — есть интересы; интересы совпадают — враг становится другом; расходятся — друг становится врагом» (трактат «Гуй-гу-цзы»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Друг и враг — две стороны одной монеты; переворачиваешь — и не знаешь, какая выпала; но монета всегда одна — интерес». Цзы-Чжэнь — о реальности отношений: нет друзей и врагов — есть совпадения и расхождения интересов. Это не цинизм, а диагноз.

24.

Справедливость — это сила разума. Несправедливость — это сила чувств. Любить одного человека больше, чем другого, — значит быть неправым. Отдавать одному большую долю, другому — меньшую, значит быть несправедливым. Доблестный муж всегда на стороне справедливости. Даже если это противоречит его интересам.

Конфуций говорил: «Благородный муж знает долг; низкий знает выгоду» («Лунь юй», IV.16). Мэн-цзы учил: «Только великий человек может говорить с правителем о долге, а не о выгоде» (I.А.1). Из «Афоризмов старого Китая»: «Справедливость — это весы без гирь; чувства — гири, которые кладёт тот, кто взвешивает; пока есть гири — весы лгут; убери гири — и увидишь вес». Цзы-Чжэнь — о двух силах: разум (справедливость) и чувства (несправедливость). Любить больше — значит взвешивать с гирей. Благородный — взвешивает без гирь, даже если перевес не в его пользу.

25.

Обыкновенный человек всегда озабочен собственным процветанием больше, чем общественным. Вот почему в обществе должны быть строгие законы. Благородный муж всегда озабочен приумножением общественного, вот почему он выше законов.

Хань Фэй-цзы учил: «Людьми движет выгода; закон — единственное, что сдерживает; без закона — хаос» (гл. «Пять вредителей»). Конфуций говорил: «Благородный муж следует середине» («Лунь юй», VI.27). Мэн-цзы добавлял: «Только великий человек может говорить с правителем о долге, а не о выгоде» (I.А.1). Из «Афоризмов старого Китая»: «Закон — для тех, кто не знает стыда; ритуал — для тех, кто знает; добродетель — для тех, кто выше и того, и другого». Цзы-Чжэнь — о двух уровнях: обыкновенный — нуждается в законе, потому что не имеет внутреннего стержня. Благородный — выше закона, потому что закон — минимум, а он — выше минимума.

26.

Низкий и злой человек всегда может встретиться на пути; не дать ему отпор — значит поощрить зло. Даже если твоя дорога больше не сведётся с ним, надо преподнести ему урок, чтобы оградить другого от его распущенности, агрессивности и хамства.

Конфуций говорил: «Благородный муж помогает людям в добрых делах» («Лунь юй», XII.24). Хань Фэй-цзы учил: «Наглеца надо остановить раньше, чем он усилится; ждать — значит дать ему власть» (гл. «Пять вредителей»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Змею, которая уползла, не догонишь; но если она уползла в дом соседа — ты обязан догнать, потому что завтра она приползёт обратно». Цзы-Чжэнь — о долге перед третьим: остановить злого не ради себя (дорога больше не сведётся), а ради того, кого он встретит после тебя. Урок — не месть, а защита.

27.

Посеешь зубы дракона — пожнёшь дракона.

Лао-цзы говорил: «Великое начинается с малого; трудное — с лёгкого» («Дао дэ цзин», 63). «Хуайнань-цзы» учила: «Что посеешь — то и пожнёшь; но семя дракона — не семя; из него растёт не урожай, а дракон». Из «Афоризмов старого Китая»: «Злоба — семя, которое всходит даже на камне; посеявший её не успеет собрать урожай — урожай соберёт его». Цзы-Чжэнь — одной строкой: зло рождает зло, а не добро. «Зубы дракона» — отсылка к мифу о Кадме, но в китайском контексте — образ, близкий к «Хуайнань-цзы»: семя соответствует плоду.

28.

Человек большого сердца болеет за свой народ, за его героев, за его традиции. Мелкий человек не сознает даже блага, которые ему дали его предки. Мир один, еда одна, а люди разные.

Конфуций говорил: «Передаю, но не создаю; верю в древность и люблю её» («Лунь юй», VII.1). Чжан Цзай скажет: «Небо и Земля — мои родители; все люди — мои братья; кто болеет за народ, тот болеет за свою семью» («Западная надпись»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Большое сердце вмещает горы и реки; маленькое — не вмещает даже собственной тени; мир один, а сердца — разные». Цзы-Чжэнь — о двух масштабах: большой — болеет за народ и традиции, мелкий — не замечает даров предков. «Мир один, еда одна» — общность условия и разница восприятия.

29.

Умным не назовёшь поведение, когда говоришь о том, что не просят люди. Но и глупым не назовёшь, если то, что говоришь, может принести им пользу.

Конфуций говорил: «Можно учить того, кто знает, что не знает» («Лунь юй», VII.3). Сюнь-цзы учил: «Учить того, кто не просит — портить отношения; но если польза велика — риск оправдан» (гл. «Об учении»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Непрошеный совет — как подарок без обёртки; ценность та же, но принимают с неохотой; мудрый даёт совет так, чтобы человек сам попросил». Цзы-Чжэнь — о двойной мере: непрошеное слово — не умно, но если полезно — не глупо. Разница не в слове, а в мере пользы.

30.

Хочешь остаться непогрешимым — и вязнешь в мелочах. Слова поучений улетают, когда встречаются обстоятельства. Но стоит о них вспомнить, стоит только посмотреть на себя со стороны — как успокаиваешься, понимаешь суетность мелких желаний, не испытываешь раздражения, пропуская тех, кто толкал тебя в спину. Трудно идти по пути канона, но другого пути нет.

Конфуций говорил: «Благородный муж следует середине» («Лунь юй», VI.27). Лао-цзы учил: «Великое дао ровно, но люди любят тропинки» («Дао дэ цзин», 53). Из «Афоризмов старого Китая»: «Канон — не клетка, а компас; кто отбросил компас — заблудился; кто держит — идёт медленно, но доходит». Чэн И добавит: «Принцип — неизменен; обстоятельства — преходящи; кто меняется с обстоятельствами, теряет принцип; но кто не вспоминает принцип в обстоятельствах — теряет себя». Цзы-Чжэнь — о пути канона: слова улетают, но воспоминание о них возвращает. Не идеальность, а возвращение — суть пути.

31.

Когда человек уходит, от него остаётся пустота. Тогда понимаешь бессмысленность потреблённого им огромного количества еды и вина. Так понимаешь, что еда без меры сводит к могиле, а пустая жизнь не оставляет после себя ни одного хорошего дела, ни одной хорошей мысли.

Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Тело гибнет от избытка, а не от недостатка; кто ест в меру — живёт долго; кто объедается — умирает рано». Лао-цзы говорил: «Пять вкусов портят рот» («Дао дэ цзин», 12). Из «Афоризмов старого Китая»: «После человека остаётся или тень, или пустота; тень — от дел, пустота — от еды; что ты оставишь — зависит от того, чем ты наполнял дни». Цзы-Чжэнь — о посмертном мериле: пустота — мерило пустой жизни. Еда и вино — потребление, а потребление не оставляет следа. Хорошие дела и мысли — единственное, что остаётся.

32.

Жизнь начинает приобретать смысл, когда теряешь смысл в плотских удовольствиях. Проживать мгновение, чувствовать трепетное замирание души, замирать как зверёк, вслушивающийся в окружающий мир, — вот что есть настоящая жизнь, вот что значит вернуться к истокам.

Лао-цзы говорил: «Можешь ли, концентрируя дух, быть как младенец?» («Дао дэ цзин», 10). Чжуан-цзы описывал мудреца, который «питается ветром и росой и странствует за пределами пыли» (гл. I). Из «Афоризмов старого Китая»: «Река становится чистой не тогда, когда в неё перестают бросать грязь, а когда она вспоминает свой исток; так и человек — смысл приходит не от отказа от удовольствий, а от возвращения к тому, что было до них». Цзы-Чжэнь — о возвращении: смысл — не отказ, а открытие. «Зверёк, вслушивающийся в мир» — образ, нехарактерный для классических текстов, но близкий к даосской поэтике Чжуан-цзы.

33.

Наделяя правами другого, перестаёшь испытывать раздражение. Не требуя ничего, радуешься, когда выполняют должное. Не замечая мелкий проступок, снова идёшь рядом — вот как себя вести с друзьями.

Конфуций говорил: «Не делай другим того, чего не желаешь себе» («Лунь юй», XII.2). Мэн-цзы учил: «Дружба без свободы — не дружба, а подчинение; кто наделяет правами, тот освобождает и себя, и другого» (II.А.6). Из «Афоризмов старого Китая»: «Деревья в лесу растут рядом, не мешая друг другу; каждый тянется к своему свету; так и друзья — каждый к своему, но рядом». Цзы-Чжэнь — о трёх правилах дружбы: наделять правами (не раздражаться), не требовать (радоваться добровольному), не замечать мелкое (идти рядом). Три шага — три освобождения.

34.

Два пука сожрут друг друга в одной банке — так злые люди ладят между собой. Благородный муж, даже умирая от голода, не притронется к падали и не будет ради выгоды уничтожать другого.

Хань Фэй-цзы учил: «Злодеи объединяются ради выгоды и пожирают друг друга, когда выгода кончается» (гл. «Пять вредителей»). Лао-цзы говорил: «Знать достаток — значит быть богатым; кто не знает достатка, тот ест падаль и называет это пищей» («Дао дэ цзин», 33). Из «Афоризмов старого Китая»: «Голодная собака ест то, что сытая не понюхает; благородный — не та собака, которая не голодна, а та, которая и голодная не ест падали». Цзы-Чжэнь — о двух голодах: злые — пожирают друг друга (голод выгоды), благородный — умирает, но не ест падаль (голод достоинства). «Два пука в одной банке» — образ, которого нет в классических текстах.

35.

Жадность проявляется в мелочах. Если испытываешь разочарование, теряя малое, если жалеешь отдать малое другу, то каков будешь, когда вопрос коснётся большего? Нет, испорченную душу трудно очистить, а кривое дерево сделать прямым.

Лао-цзы говорил: «Нет порока тяжелее страсти к накоплению» («Дао дэ цзин», 46). Сюнь-цзы учил: «Кривое дерево не сделаешь прямым; испорченную душу не очистишь; потому что форма — застыла» (гл. «О злой природе»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Жадность — как ржавчина: начинается с пятна, съедает всё; кто пожалел малого — пожалеет и большого, потому что жадность — не количество, а качество души». Цзы-Чжэнь — о диагностике: жадность видна в малом. Кто жалеет малого — пожалеет большего, потому что жадность — не мера, а свойство.

36.

*Так. Значит, не знаем сомнений в том, чтобы нести доброе и вечное? Ты думаешь, это вспомнят — хотя бы на второй день?..

Конфуций говорил: «Я не видел, чтобы кто-то любил добродетель так, как красоту» («Лунь юй», IX.18). Лао-цзы добавлял: «Мудрец творит добро и не ждёт ответа» («Дао дэ цзин», 49). Из «Афоризмов старого Китая»: «Доброе дело — шаг по снегу: след виден, пока идёшь; ветер заметает — и нечего искать; но ты шёл, и это важнее следа». Цзы-Чжэнь — о забвении: доброе несут, не потому что вспомнят, а потому что несут. Вопрос — риторический: ответ — в самом действии, не в его памяти.

37.

Понимание, что есть ценного в жизни, и выбор этого — и есть осмысление жизни, и есть правильный путь.

Конфуций говорил: «Знать судьбу — признак мудрости» («Лунь юй», II.4). Лао-цзы учил: «Путь в тысячу ли начинается под ногой» («Дао дэ цзин», 64). Из «Афоризмов старого Китая»: «Ценность — как свет маяка: виден только тому, кто в море; кто на берегу — видит огни кафе и считает их маяками». Цзы-Чжэнь — о двух действиях в одном: понимание и выбор. Понять без выбрать — не понять; выбрать без понять — не выбрать. Путь — их совпадение.

38.

Ты несёшь чан с водой, в котором отражается небо и чёрное дно. Тебя толкают, и вода расплёскивается, и ты раскачиваешься, и ноги заплетаются, но ты идёшь, а воды всё меньше, и смотришь на небо и ждёшь дождя, чтобы восполнить воду. Легче всего уронить чан и остаться, но тогда останешься в заколдованном месте, откуда уже никогда не выберешься, ибо в чём отразится небо и звёзды? Кто укажет путь?

Лао-цзы говорил: «Высшая добродетель подобна воде; вода не спорит и занимает самое низкое место» («Дао дэ цзин», 8). Чжуан-цзы учил: «Мудрец — как вода: отражает небо, но не держит его; течёт, не задерживаясь; кто роняет сосуд — освобождается от воды, но теряет отражение» (гл. II). Из «Афоризмов старого Китая»: «Нести воду — тяжело; уронить — легко; но в пустых руках не отразится небо; вот почему мудрый несёт, даже когда расплескалось». Цзы-Чжэнь — о воде как зеркале: чан — душа, вода — знание неба. Уронить — освободиться от груза, но потерять способность отражать. «Заколдованное место» — образ, которого нет в классических текстах, но близкий к даосской символике: место без отражения — место без пути.

39.

Тревога и неуверенность охватывают, когда желаешь чего-либо; сомнения и страх терзают, когда видишь угрозу; безразличие и праздность владеют, когда имеешь всего вдоволь. Избежать всего этого невозможно, пока находишься среди людей. Очертить свой круг, за которым не слышны людские склоки, — задача благородного мужа.

Лао-цзы говорил: «Закрой отверстия, запри двери» («Дао дэ цзин», 56). Чжуан-цзы учил: «Круг — не стена, а состояние; кто внутри — не касается суеты, даже стоя в ней» (гл. IV). Из «Афоризмов старого Китая»: «Пустой барабан гремит громче полного; пустой человек тревожится громче полного; круг — не чтобы скрыться, а чтобы наполниться». Цзы-Чжэнь — о трёх состояниях: тревога (желание), страх (угроза), безразличие (избыток). Все три — болезни мира. Круг — лекарство.

40.

Люди жестокосердны и непоследовательны, они одержимы выгодой; иметь с ними дело — значит быть или обманутым, или стать обманщиком. Нельзя допускать, чтобы навязывали свои правила. Надо иметь твёрдость оставаться самим собой.

Хань Фэй-цзы учил: «Людьми движет выгода; честный — исключение, не правило» (гл. «Пять вредителей»). Конфуций говорил: «Благородный муж твёрд» («Лунь юй», IX.29). Из «Афоризмов старого Китая»: «В комнате, где все курят, некурящий кажется странным; в мире, где все обманывают, честный кажется обманщиком; но он не курит и не обманывает — и в этом его твёрдость». Цзы-Чжэнь — о двух путях в мире выгоды: быть обманутым (слабость) или стать обманщиком (предательство себя). Третий путь — твёрдость: не позволить навязать чужие правила, остаться собой.

41.

У каждого своё счастье, считают несчастливые, поэтому они никогда его не достигают. У счастливых счастье одно, и пути к нему одни, поэтому они всегда знают, где оно живёт.

Лао-цзы говорил: «Знать достаток — значит быть богатым; кто не знает достатка, тот беден при сокровищах» («Дао дэ цзин», 33). Конфуций учил: «Благородный муж спокоен и безмятежен; низкий всегда в тревоге» («Лунь юй», XII.10). Из «Афоризмов старого Китая»: «Счастье — не дом, в который можно войти; счастье — дорога, по которой идёшь; счастливый знает дорогу, несчастливый ищет дом и не находит, потому что дома нет — есть только путь». Цзы-Чжэнь — о единстве и множественности: несчастливый множит счастья и не находит; счастливый имеет одно и идёт к нему. «Где оно живёт» — образ, близкий к народной китайской афористике.

42.

Страх и боль — вот воспитатели обыкновенного человека. Разум и размышление — вот воспитатели благородного мужа.

Конфуций говорил: «Учиться и не уставать» («Лунь юй», VII.2). Сюнь-цзы учил: «Природа человека себялюбива; страх и боль — первые учителя, потому что они бьют; но они учат избегать, а не понимать; разум учит понимать» (гл. «О злой природе»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Страх — кнут, боль — удар; они гонят от; разум — фонарь, размышление — путь; они ведут к; первый учит бежать, второй — идти». Цзы-Чжэнь — о двух парах воспитателей: страх и боль — внешние (бьют), разум и размышление — внутренние (ведут). Разница — в направлении: одни гонят от, другие ведут к.

43.

Искать счастье вне себя, ставить его в зависимость от другого, надеяться на случай — вот верх глупости. Держать всё в себе, быть довольным тем, что имеешь, наделять счастьем других — вот предел мудрости.

Лао-цзы говорил: «Покоривший себя — могуч» («Дао дэ цзин», 33). Бай Цзюйи писал: «Счастье — как тень: пока бежишь за ним — убегает, когда стоишь — догоняет; но источник тени — ты сам, а не солнце». Из «Афоризмов старого Китая»: «Счастье — не находка, а состояние; кто ищет — теряет, кто хранит — имеет; кто раздаёт — приумножает, потому что счастье — единственное, что растёт от деления». Цзы-Чжэнь — о трёх ошибках и трёх правилах: искать вне (глупость) — держать внутри (мудрость); ставить в зависимость (глупость) — быть довольным (мудрость); надеяться на случай (глупость) — наделять других (мудрость).

44.

Если человек во власти демонов, то как можно верить его словам? Если он устремлён к ложной цели, то как с ним можно идти рядом? Если человек хочет стать драконом, то как можно его любить? Поставить прочную заставу на пути к своему сердцу — вот что должен сделать благородный муж.

Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Демоны — внутри, а не снаружи; они управляют помыслами, не спрашивая согласия; кто во власти демонов, тот не хозяин своих слов» (гл. «Баопу-цзы»). Лао-цзы говорил: «Закрой отверстия, запри двери» («Дао дэ цзин», 56). Из «Афоризмов старого Китая»: «Застава на сердце — не стена, а привратник; она не закрывает от людей, а спрашивает: «Тот ли ты, кто говорит, или за тобой стоит кто-то другой?». Цзы-Чжэнь — о трёх вопросах-фильтрах: демоны (верить ли словам?), ложная цель (идти ли рядом?), дракон (любить ли?). Застава — не изоляция, а проверка.

45.

Чтобы найти, надо сначала потерять; чтобы понять, надо сначала изучить; чтобы извлечь пользу, надо сначала ошибиться. Так находишь объяснение тому, почему время исправляет одних людей, но как объяснить то, что другие не умнеют? Почему для одних время — друг и учитель, а для других — злой палач?

Лао-цзы говорил: «Беда — это то, в чём таится счастье; счастье — это то, в чём таится беда» («Дао дэ цзин», 58). Мэн-цзы учил: «Небо испытывает человека, прежде чем поручить великое» (VI.А.15). Из «Афоризмов старого Китая»: «Время — мельничный жёрнов: одно зерно перемалывает в муку, другое — в пыль; разница не в жёрнове, а в зерне; жёрнов — один, зёрна — разные». Цзы-Чжэнь — о трёх парадоксах: потеря — находка, изучение — понимание, ошибка — польза. И о последнем вопросе: время — друг или палач? Зависит не от времени, а от зерна.

46.

Демонов много — одному с ними человеку не совладать. Соблазнов ещё больше — без сознания своей правоты невозможно не искуситься. Последний демон, как и последний соблазн, — лишь подтверждение тому, что за ними стоит ещё больше. Только изгнав последний соблазн и убив последнего демона, можно избавиться от наваждения.

Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Демоны плодятся, как черви в плодовом дереве; дерево ещё стоит, но внутри — пусто; один с ними не совладает — нужно оружие духа». Лао-цзы говорил: «Кто держится, не отпускает; кто отпускает, не держится» («Дао дэ цзин», 64). Из «Афоризмов старого Китая»: «Демонов не считают — их изгоняют; кто считает, уже устал; кто изгоняет — ещё стоит». Цзы-Чжэнь — о бесконечности борьбы: за каждым демоном — следующий, за каждым соблазном — новый. Но «последний» — не значит последний по счёту, а значит — тот, от которого отказываешься последним.

47.

Самый опасный — это демон, которого хочешь убить последним; самый опасный соблазн — тот, от которого хочешь избавиться в последнюю очередь.

Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Последний демон — самый хитрый; он прячется за тем, что кажется не злом, а добром; он говорит: «Оставь меня — я не вреден; избавься от других — они хуже». Лао-цзы говорил: «Трудное начинается с лёгкого; последнее — труднее первого» («Дао дэ цзин», 63). Из «Афоризмов старого Китая»: «Первый демон — груб, последний — нежен; первый пугает, последний утешает; от первого бьют, от последнего — не хотят бить, потому что он стал похож на друга». Цзы-Чжэнь — о камуфляже: последний демон — самый опасный, потому что стал своим. Последний соблазн — самый сладкий, потому что стал незаметным. Убить своего — труднее, чем убить чужого.

48.

Как необходимо обнаруживать зло, чтобы понять справедливость пути к добру; как необходимо иной раз заглянуть в пропасть, чтобы понять, где мог бы очутиться, если бы не шёл вверх.

Мэн-цзы учил: «Небо испытывает человека горестями, чтобы он узнал свои пределы» (VI.А.15). Сюнь-цзы добавлял: «Кто не видел зла, не знает добра; кто не был в пропасти, не знает высоты; контраст — единственный учитель» (гл. «О злой природе»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Тень доказывает свет; пропасть доказывает гору; злой доказывает доброго — не собой, а противоположностью». Цзы-Чжэнь — о негативном опыте: зло — не только враг, но и учитель. Пропасть — не только угроза, но и мера высоты. Кто не заглянул — не знает, куда мог бы упасть.

49.

Человек начинает менять к лучшему, когда он беден, зависим, когда он старается заслужить одобрение окружающих. Когда он богат, знатен — ему нет необходимости совершенствовать себя. Так начинаешь понимать, почему бедность очищает, а богатство принижает.

Лао-цзы говорил: «Знать меру — не познать позора; знать предел — не знать опасности» («Дао дэ цзин», 44). Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Тело гибнет от избытка, а не от недостатка; бедность — фильтр, богатство — нагрузка; фильтр очищает, нагрузка придавливает». Из «Афоризмов старого Китая»: «Голодный ищет хлеб — и находит дорогу; сытый ищет диван — и теряет дорогу; бедность — компас, богатство — якорь; компас ведёт, якорь держит». Цзы-Чжэнь — о двух силах: бедность — очищает (заставляет двигаться), богатство — принижает (убивает стимул). Не потому что богатство — зло, а потому что оно снимает необходимость меняться.

50.

Дело даже не в том, какой человек. Про себя он всё знает: знает, чего в нём больше — плохого или хорошего. Дело в том, что он не хочет менять себя. То, что в него раз зашло, навеки. Как поселить пустоту в своём сердце? Как уберечься от пошлости мира?

Сюнь-цзы учил: «Природа человека зла; добро — результат усилия; но усилие требует желания, а желание — не у всех» (гл. «О злой природе»). Лао-цзы говорил: «Уменьшай, уменьшай — и придёшь к недеянию» («Дао дэ цзин», 48). Из «Афоризмов старого Китая»: «Сердце — как комната: чем больше в неё занесли, тем меньше пустоты; пустота — не ничто, а место, куда может войти новое; кто не пустит — не получит». Цзы-Чжэнь — о нежелании: не незнание — беда, а нежелание. Человек знает о себе всё — но не хочет меняться. «Как поселить пустоту» — вопрос, на который нет ответа в классических текстах: у Лао-цзы — пустота как принцип, у Цзы-Чжэня — пустота как задача.

51.

Перед пустым обычный человек преклоняется, перед полным стоит как истукан. За ничтожным увлекается, за значимым и руки не протянет, будь то совсем рядом. Что заставляет его себя так вести? Что заставляет жить пустой и ничтожной жизнью? Чтобы понять это, надо испытать лишения — тогда правота житейских рассуждений превратится в прах.

Лао-цзы говорил: «Когда утратили дао — появилась добродетель; когда утратили добродетель — появился ритуал» («Дао дэ цзин», 38). Чжуан-цзы добавлял: «Люди преклоняются перед пустым, потому что пустое — звучит; перед полным стоят как истуканы, потому что полное — молчит» (гл. II). Из «Афоризмов старого Китая»: «Пустой барабан гремит — за ним идут; полный молчит — мимо проходят; но барабан остаётся барабаном, а зерно — зерном; лишение — единственный судья, который отделяет звук от пищи». Цзы-Чжэнь — о перевёрнутости восприятия: пустое привлекает (гремит), значимое — пугает (требует). Лишение — единственный тест, который ставит всё на места.

52.

Один живёт у реки и думает, что лучше места нет и как плохо жить у леса, где надо страшиться диких зверей. Тот, кто живёт у леса, думает, как плохо жить у реки, где постоянный шум не даст отдохновения ни на секунду. Так каждый полагает, что знает больше, чем другой, хотя в сущности он лишь знает то, чем живёт, и не более. Чтобы постичь свет истинного знания, надо распахнуть границы выше облаков и больше шири океанов.

Чжуан-цзы рассказывал о лягушке в колодце: «Лягушка не верит, что море существует; она знает свой колодец и считает его миром» (гл. XVII). Лао-цзы говорил: «Не выходя из двери, познать мир; не выглядывая из окна, познать путь неба» («Дао дэ цзин», 47) — но Лао-цзы — о внутреннем знании, а Цзы-Чжэнь — о границах: знать свой мир — не значит знать мир. Из «Афоризмов старого Китая»: «Рыба в реке думает, что вода — только в реке; птица в небе думает, что небо — только над лесом; оба правы — но их правота — меньше мира». Цзы-Чжэнь — о частичном знании: каждый знает свой мир и считает его целым. «Распахнуть границы выше облаков и больше шири океанов» — образ, нехарактерный для классических текстов, но близкий к даосской образности Чжуан-цзы.

53.

Суметь поставить броню на прямой выпад способен не каждый. Но тот, кто умеет это сделать, спасётся от злонамеренных действий окружающих. Тот, кто может не ощущать в себе возмущение, когда его толкают в спину, — поистине стоек духом.

Сунь-цзы учил: «Лучшая защита — не броня, а позиция; кто стоит правильно — не нуждается в броне» (VIII.2). Мэн-цзы учил: «Невозмутимость благородного мужа — не бесчувственность, а знание пути» (II.А.2). Из «Афоризмов старого Китая»: «Броня защищает тело, невозмутимость — душу; первая — от удара, вторая — от обиды; кто имеет обе — непобедим; кто имеет только первую — выживет, но будет ранен внутри». Цзы-Чжэнь — о двух защитах: внешняя (броня) и внутренняя (невозмутимость). Броня — от прямого удара; невозмущение — от удара в спину. Второе — труднее, потому что спину не видишь.

54.

Знать свои границы — значит избежать многих столкновений. Ведать только самому доступное — значит не попасть под чуждое влияние.

Лао-цзы говорил: «Знать меру — не познать позора; знать предел — не знать опасности» («Дао дэ цзин», 44). Конфуций учил: «Знать, что знаешь, и знать, чего не знаешь, — вот истинное знание» («Лунь юй», II.17). Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто знает свои границы — не выходит за них и не получает ударов; кто не знает — выходит и получает; но первый остаётся внутри, а второй — узнаёт, где стена». Цзы-Чжэнь — о двух знаниях: знать свои границы и знать доступное. Первое — защита от столкновений, второе — от влияния. Вместе — определение себя.

55.

Первое — это замечательно. Второе — не очень. Но ты, кажется, не любишь получать ответные удары? Тогда, мой друг, не учись наносить их первым. Простое правило философа.

Лао-цзы говорил: «Кто хватает — теряет» («Дао дэ цзин», 29). Сунь-цзы учил: «Не вызывай ярости врага, которого не можешь победить; не входи в бой, которого можешь избежать» (VIII.3). Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто бьёт первым — получает последним; но получает обязательно, потому что ответ всегда приходит — если не от того, по кому ударил, то от того, кто видел». Цзы-Чжэнь — о причинно-следственности удара: первое — замечательно (инициатива), второе — не очень (ответный). Не хочешь ответного — не наноси первого. «Простое правило философа» — ирония: правило простое, но следящих ему — единицы.