Школа Благородного Мужа. Цзы-Чжэнь 6

Глава шестая. ВЕЧНАЯ БИТВА
1.

Покой и невозмутимость — спутники благородного мужа. Зло от него отскакивает, как стрелы от кольчуги. Ничто не выведет его из себя. Он принимает врагов как данность, но не как личное оскорбление. Вот почему они проигрывают, не начиная сражения. Вот почему сила духа побеждает невежество.

Конфуций говорил: «Благородный муж спокоен и безмятежен; низкий всегда в тревоге» («Лунь юй», XII.10). Мэн-цзы учил: «Невозмутимость благородного мужа — не бесчувственность, а знание пути; кто знает путь, не возмущается толчками» (II.А.2). Лао-цзы добавлял: «Мягкое побеждает твёрдое» («Дао дэ цзин», 36) — то есть невозмутимость сильнее напора. Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто стоит неподвижно, того нельзя сбить; кто не раздражается, того нельзя ранить; враг бьёт в то место, где видит реакцию — нет реакции, нет и мишени». Цзы-Чжэнь — о невидимой броне: враги проигрывают, не начиная, потому что сражение требует ответного удара, а ответного удара нет.

2.

Чем отличается благородный муж от других? Ведь доброта, понимание, сердечность, услужливость, желание помочь другому часто встречаются и у обыкновенных людей. Всё это так, но есть то, что никогда не станет доступно им, то, что всегда будет отличать. Это качество называется справедливость. Не стоять на стороне зла даже осознавая свою выгоду, судить себя строже, чем других, понять того, от кого все отвернулись, — разве это не есть справедливость?

Конфуций различал: «Благородный муж знает долг; низкий знает выгоду» («Лунь юй», IV.16). Но Цзы-Чжэнь идёт дальше: доброта встречается и у обыкновенных, а справедливость — нет. Мэн-цзы учил: «Только великий человек может говорить с правителем о долге, а не о выгоде» (I.А.1). Сюнь-цзы добавлял: «Доброта — природное чувство; справедливость — усилие; чувство даётся, усилие — выбирается» (гл. «О злой природе»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Добрым может быть каждый, когда ему удобно; справедливым — только тогда, когда неудобно; разница между добротой и справедливостью — в цене». Цзы-Чжэнь — о трёх проявлениях справедливости: не стоять на стороне зла вопреки выгоде, судить себя строже, понять отвергнутого. Три — потому что охватывают три области: действие, суд, милосердие.

3.

Философ не знает страха перед провидением. Что бы ни уготовила судьба, он встретит это с тем же спокойствием, с каким встречает рассвет — не потому что не боится, а потому что страх перед неизбежным — единственная неизбежность, которую можно избежать, приняв её.

Конфуций говорил: «Знать судьбу — признак мудрости» («Лунь юй», II.4). Шао Юн, философ XI века, учил: «Время и судьба — одно: человек — это узор в ткани времени; нитей не изменить, но можно не дёргать их». Лао-цзы добавлял: «Постижение постоянства — вот просветление; непостижение — беда» («Дао дэ цзин», 16). Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто боится дождя, тот мокнет дважды: первый раз — от страха, второй — от дождя; кто не боится — мокнет один раз». Цзы-Чжэнь — о парадоксе: страх перед неизбежным — единственное, чего можно избежать, если принять неизбежность. Страх — двойной дождь.

4.

Твой голос для меня как гром небес. Но гром отгремит, а слово останется. Вот почему мудрый страшится не грома, а тихого слова, брошенного невзначай.

Лао-цзы говорил: «Знающий не говорит; говорящий не знает» («Дао дэ цзин», 56). Но Цзы-Чжэнь — о силе сказанного: гром проходит, а слово — остаётся. Конфуций учил: «Сначала делай, потом говори» («Лунь юй», II.13). Из «Афоризмов старого Китая»: «Гром гремит на минуту, а шёпот — на годы; гром пугает, шёпот меняет». Цзы-Чжэнь — о тихом слове: оно опаснее грома, потому что его не слышно, пока не поздно.

5.

Нельзя быть полностью замёрзшим, но и нельзя сгорать в пламени чувства. Благородный муж должен уметь, когда надо быть как замёрзшее озеро, а когда надо — пылать как пламя. Нельзя впадать в крайность и уподобляться полностью безразличным к жизни или алчущим страсти.

Конфуций учил: «Благородный муж следует середине» («Лунь юй», VI.27). Лао-цзы говорил: «Можешь ли, концентрируя дух, быть как младенец?» («Дао дэ цзин», 10) — то есть не впадать в крайности. «Хуайнань-цзы» добавляла: «Озеро замерзает, чтобы выжить зимой; пламя вспыхивает, чтобы дать свет; оба — по необходимости; кто замёрз навсегда — мёртв, кто горит всегда — сгорел». Из «Афоризмов старого Китая»: «Вода, которая никогда не замерзает, — гниёт; огонь, который никогда не гаснет, — выжигает; жизнь — в чередовании». Цзы-Чжэнь — о двух состояниях и одной мере: замёрзшее озеро (покой) и пламя (страсть) — оба нужны, оба — вовремя.

6.

Перед кем держать слово? Кто осудит за невыполненное, если это не чревато последствиями? Почему надо быть тем, кем есть? Потому что все так и поступают, забывают свои обязательства, отбрасывают перед незначимым. Это есть свойство, оно противоречит, несомненно, выгоде человека, но оно ставит его выше в мире.

Конфуций говорил: «Благородный муж держит слово и верен долгу» («Лунь юй», XIV.23). Мэн-цзы учил: «Долг не зависит от того, заслуживает ли человек; долг — перед собой, а не перед ним» (II.А.6). Ван Янмин скажет: «Держать слово, когда нет последствий, — не выгодно, но именно потому — выше; выгодно — для тела, выше — для духа». Из «Афоризмов старого Китая»: «Слово, данное значимому, — расчёт; слово, данное незначимому, — совесть; разница не в слове, а в том, перед кем держишь». Цзы-Чжэнь — о парадоксе: держать слово перед незначимым невыгодно, но именно это ставит человека выше. «Выше» — не в глазах других, а в собственных.

7.

Иногда дети снимают розовые очки с носа родителя — тогда человек понимает, как плохо он воспитал детей.

Конфуций говорил: «Воспитание начинается с малого; кто не научился уступать в детстве, не научится и на троне» («Лунь юй», I.2). Мэн-цзы учил: «В каждом есть семена добра и зла; вопрос в том, какие взращивают» (II.А.6). Из «Афоризмов старого Китая»: «Дерево, которое гнулось, пока было молодо, вырастет кривым — и тогда садовник увидит, что не гнул, а растил; запоздалое прозрение — единственный урожай нерадивого родителя». Цзы-Чжэнь — о зеркале: дети — не результат воспитания, а его проверка. «Розовые очки» — образ, которого нет в классических текстах: иллюзия, которую дети разрушают не словом, а существованием.

8.

Любовь ни в чём не бывает виновата. Виноваты бывают люди, которые прикрываются высокими чувствами ради своих эгоистических интересов. Вот почему никогда не надо верить словам, что любви в жизни нет. Есть опыт людей, которые захотели осуществить свои честолюбивые планы и не смогли этого сделать.

Конфуций учил: «Слушай слова, смотри на поступки» («Лунь юй», II.10). Мэн-цзы добавлял: «Любовь без честности — не любовь, а сделка; кто говорит, что любви нет, тот прикрывает своё неумение любить» (II.А.6). Из «Афоризмов старого Китая»: «Любовь — как огонь: она не виновата, что кто-то сжёг дом, разжигая её не для тепла, а для пожара; виноват не огонь, а тот, кто поджёг». Цзы-Чжэнь — о подмене: любовь не виновата, виноваты те, кто ею прикрывается. «Любви нет» — не диагноз, а оправдание: человек не смог любить и объявил, что любви не существует.

9.

Сойти с ума никогда не поздно. Пути людей непредсказуемы, и с ними могут произойти события, которые превратят их в низменных, глупых и ничтожных людей. Потакая своим страстям, они опускаются до самого низа. Они ищут счастья, гоняясь за плотскими наслаждениями. Поэтому ничего удивительного в том, что человек отбрасывает приличия и становится тем, чем он был на самом деле.

Сюнь-цзы учил: «Природа человека зла; добро — результат усилия; но когда усилие прекращается, природа возвращается» (гл. «О злой природе»). Гэ Хун в «Баопу-цзы» писал: «Тело гибнет от избытка, а не от недостатка; душа гибнет от страстей, а не от их отсутствия». Из «Афоризмов старого Китая»: «Человек — как вода: в чистом сосуде — прозрачен, в грязном — мутен; но грязь не в воде, а в сосуде; сойти с ума — не упасть, а перестать держаться». Цзы-Чжэнь — о возвращении: «становится тем, чем он был на самом деле» — не изменение, а обнажение. Страсти не превращают — они снимают маску.

10.

Есть натуры, которые не могут простить измену, — как правило, это очень высокомерные и ничтожные существа, однажды оказавшиеся в такой ситуации, в которую не раз ставили других.

Конфуций учил: «Не делай другим того, чего не желаешь себе» («Лунь юй», XII.2). Мэн-цзы добавлял: «Кто не прощает — тот не знает, каково быть прощённым; а кто не знает — сам виноват, потому что не прощал» (II.А.6). Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто ставил других в лужу, возмущается громче всех, когда сам сел в неё; его гнев — не от боли, а от узнавания». Цзы-Чжэнь — о зеркальности: высокомерный не прощает измену, потому что сам не раз изменял. Нечепрощение — не признак силы, а признак знакомства с предательством с другой стороны.

11.

Есть вещи, из-за которых теряешь уважение окружающих. Обыкновенный человек однажды бывает поражён, когда видит презрение в глазах окружения. Ему надо быть осмотрительным в своих отношениях и не переходить опасную черту. Поведение благородного мужа безупречно, поэтому он никогда не окажется в низком положении. Ему нет необходимости оглядываться на свои поступки.

Конфуций говорил: «Смотрю, как человек действует; наблюдаю, почему он так действует; по чему он находит покой — и сможет ли кто-то скрыть своё лицо?» («Лунь юй», II.10). Чэн И, неоконфуцианец XI века, скажет: «Благородный муж не оглядывается, потому что идёт прямо; кто оглядывается — свернул». Из «Афоризмов старого Китая»: «Уважение — как тень: не догонишь, но если идёшь на свет — она следует за тобой; презрение — как эхо: не создаёшь, но если кричишь в пустоту — возвращается». Цзы-Чжэнь — о двух отношениях к поступкам: обыкновенный оглядывается (и удивляется), благородный — не оглядывается, потому что не совершает того, на что оглядываться.

12.

Чернь никогда не принимала участия в рыцарских поединках, поэтому с простолюдином нельзя сражаться благородным оружием — его просто надо бабахнуть дубинкой по башке и искупать в канаве, чтобы запахи о встрече с благородным рыцарем долго тешили его воображение.

Сюнь-цзы учил: «С разными людьми — разные методы; кого можно научить — учи; кого нельзя — останови» (гл. «Об учении»). Хань Фэй-цзы добавлял: «Закон — палка для тех, кто не слышит слов; слово — для тех, кто слышит; смешивать — значит потерять и тех, и других» (гл. «Пять вредителей»). Из «Афоризмов старого Китая»: «С рыбой говорят водой, с птицей — ветром, с дураком — палкой; не потому что дурак хуже рыбы, а потому что рыбы не понимают палок». Цзы-Чжэнь — ироничен: благородное оружие — для благородного противника; с простолюдином — дубинкой, потому что он не понимает иного языка. «Запахи о встрече» — грубый образ, но Цзы-Чжэнь не смягчает: урок должен быть ощутимым.

13.

Злодеи, которые разбойничают на дорогах, не так уж опасны, потому что рано или поздно их поймают и повесят. Куда опасней разбойники, которые грабят в душе. Они полностью разоряют душу и грабят сердце.

Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Демоны — внутри, а не снаружи; разбойник на дороге — видим, разбойник в душе — нет; первый берёт имущество, второй — сердце; имущество можно вернуть, сердце — нет» (гл. «Баопу-цзы»). Лао-цзы говорил: «Пять цветов слепят глаза; пять тонов оглушают уши» («Дао дэ цзин», 12) — то есть внешнее захватывает внутреннее. Из «Афоризмов старого Китая»: «Разбойника на дороге ловят стражники; разбойника в душе — никто; он грабит без улик, уходит без следа; жертва не знает, что ограблена, пока не заглянет внутрь». Цзы-Чжэнь — о двух разбойниках: внешний — опасен, но победим; внутренний — опаснее, потому что невидим и непобедим, пока не обнаружен.

14.

Познать себя — это не узнать, кто ты есть на самом деле: каждый человек и так себя хорошо знает. Это значит сделать выбор в пользу добра или зла за совершённые поступки. Самоосуждение — это уже другое, этим — очищение. А самопознание — это чёткое понимание того, что ты совершаешь зло и не хочешь от него отказываться. В том-то и дело, что знает, но, делая зло, он называет это добром. Неужто вор не знает, что он вор, когда стянет что-то?

Лао-цзы говорил: «Познай других — мудрость; познай себя — просветление» («Дао дэ цзин», 33). Ван Янмин скажет: «Знать, что делаешь зло, и не отказываться — значит не знать; называть зло добром — не обман, а самообман; самообман страшнее обмана, потому что обманщик знает правду, а самообманщик — нет». Конфуций говорил: «Знать, что знаешь, и знать, чего не знаешь, — вот истинное знание» («Лунь юй», II.17). Из «Афоризмов старого Китая»: «Вор знает, что он вор, но называет себя добытчиком; лжец знает, что он лжёт, но называет это правдой; проблема не в незнании, а в названии — кто переименовал зло, тот уже не вор, а добытчик». Цзы-Чжэнь — о парадоксе: самопознание — не открытие (человек и так знает), а выбор. Знать, что вор — не самопознание; признать, что вор — самоосуждение; отказаться — очищение. Большинство застревает между знанием и признанием.

15.

Жадность плоха не тем, что жадничаешь — большим жертвовать им было бы в высшей степени глупо, — а тем, что начинаешь жадничать в мелочах. Причём жадничаешь так, будто теряешь большое. Отдавая пятак, не думай, что отдал состояние.

Лао-цзы говорил: «Знать меру — не познать позора; знать предел — не знать опасности» («Дао дэ цзин», 44). Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Жадность — как ржавчина: начинается с пятна, съедает всё; кто жадничает в малом — жадничает всегда, потому что жадность — не количество, а качество души». Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто жалеет для друга чашку риса, тот пожалеет для него и жизнь — но не свою, а его; жадность в малом — корень жадности в большом; выдерни корень — и дерево засохнет». Цзы-Чжэнь — о диагностике: жадность в мелочах — не мелочь, а показатель. «Отдавая пятак» — образ, доводящий до абсурда: жадность преувеличивает потерю, и потому страдает больше, чем теряет.

16.

Человек, у которого не наворачиваются слёзы о матери, которая умерла месяц назад, при упоминании о ней, не знает, что такое синовий долг.

Конфуций говорил: «Почитай родителей» («Лунь юй», I.11) и «три года скорби по родителям — не срок, а мера сердца» (XVII.21). Мэн-цзы учил: «Жэнь начинается с любви к родным; кто забыл мать — потерял жэнь» (IV.А.27). Из «Афоризмов старого Китая»: «Слёзы — единственное, что не фальшивит; кто не плачет о матери — не сдерживает слёзы, а не имеет их; пустой колос не гнётся от ветра — не потому что прям, а потому что пуст». Цзы-Чжэнь — о мериле: синовий долг измеряется не обрядом, а слезой. «Месяц назад» — не срок, а проверка: боль, которая прошла за месяц, — не боль, а неудобство.

17.

Болезнь крадёт жизнь, увлечение вещами — разум, увлечение женщинами — семью. Найти человека, который бы согласился не следовать этому, так же трудно, как найти высоко в горах снежного барса.

Лао-цзы говорил: «Пять цветов слепят глаза; пять тонов оглушают уши; пять вкусов портят рот» («Дао дэ цзин», 12). Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Три вора крадут у человека жизнь: болезнь — тело, вещи — разум, женщины — семью; кто защитился от всех трёх — снежный барс, которого видели, но не поймали». Из «Афоризмов старого Китая»: «Снежный барс не редок — редок тот, кто идёт туда, где он живёт; так и мудрец — он не скрыт, но путь к нему крут, и большинство поворачивает назад». Цзы-Чжэнь — о трёх ворах и редкости: болезнь, вещи, женщины — три силы, которые крадут жизнь. «Снежный барс» — образ, близкий к даосской символике: редкость не в объекте, а в готовности его искать.

18.

Знание, которое несёт просветлённый муж, вызывает ненависть у злого. Уметь не ответить ему тем же — значит перейти бурную реку, не касаясь воды. Невозмутимость духа, как невидимый щит, должна стоять на страже. Как же тогда соломинка сможет пробить кованые двери? Соломинка — это желание злого ворваться в город и разорить его. А кто учит невежд? Чу, на площади, что ли, их учить? Они сами, как крысы, лезут. Лично мне они не нужны. Мне одного-двух понимающих хватает.

Конфуций говорил: «Можно учить того, кто знает, что не знает; нельзя учить того, кто не знает, что не знает» («Лунь юй», VII.3). Чжуан-цзы иронизировал: «Мудрец не спасает всех — он спасает того, кто хочет спастись; крысы, которые лезут сами, не ученики, а нахлебники» (гл. IV). Лао-цзы добавлял: «Мудрец не спорит; кто спорит — не мудрец» («Дао дэ цзин», 81). Из «Афоризмов старого Китая»: «Кованые двери не боятся соломинки; невозмутимость — кованая дверь, злоба — соломинка; кто знает это — не открывает дверь на стук». Цзы-Чжэнь — о двух образах: соломинка и кованые двери. Зло — соломинка, невозмутимость — двери. «Один-двух понимающих» — не elitизм, а реальность: учить можно только тех, кто готов. Остальные «сами, как крысы, лезут» — не за знанием, а за выгодой.

19.

Обычный человек не помнит, кто ему сделал добро, но хорошо запоминает, кто принёс зло. Благородный муж поступает наоборот: он помнит добро и возвращает его вдвойне и не помнит зла и вселяет в человека хорошее.

Конфуций говорил: «Не держи зла за прошлые поступки» («Лунь юй», V.21). Мэн-цзы учил: «Благородный муж хранит сердце, даже когда другие не хранят» (II.А.6). Чжан Цзай скажет: «Все люди — мои братья; кто помнит зло — разделяет, кто помнит добро — соединяет» («Западная надпись»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Обычный считает зло — и оно множится; благородный считает добро — и оно приумножается; разница не в памяти, а в том, что считают; кто считает зло — беднеет, кто считает добро — богатеет». Цзы-Чжэнь — о двух видах памяти: память зла — умножает зло, память добра — умножает добро. «Вдвойне» — не щедрость, а стратегия: возвращённое добро сильнее полученного, потому что оно — добровольное.

20.

Каждый человек выставляет себя правым, умным, возвышающимся. Доблестный муж не стремится укрепиться в глазах других в лице высшей инстанции. Он скрывает своё знание и высоту. В миру людей он остаётся в тени и не выходит на свет.

Лао-цзы говорил: «Не выставляй себя — и потому заметен; не оправдывай себя — и потому проявлен» («Дао дэ цзин», 22). Чжуан-цзы учил: «Мудрец притворяется глупым, чтобы выжить; он прячет свой свет, чтобы его не украли» (гл. IV). Из «Афоризмов старого Китая»: «Полный колос клонится к земле — его не видно; пустой тянется выше всех — его приметно; но жнут полный, а пустой оставляют стоять». Цзы-Чжэнь — о невидимости: доблестный не выходит на свет не из скромности, а из тактики. Кто на свету — виден, а видный — уязвим.

21.

Сильная позиция — это когда мнение другого стирается в порошок твоим мировоззрением, и ты не стремишься убедить его в своей правоте и оставляешь его в заблуждении. Не может яйцо не разбиться, упав на камень, не может пошлое суждение устоять против истины.

Лао-цзы говорил: «Мудрец не спорит; кто спорит — не мудрец» («Дао дэ цзин», 81). Сюнь-цзы учил: «Истина не нуждается в защите; она — камень, а ложь — яйцо; кто бросает яйцо в камень — разбивает яйцо, а не камень» (гл. «Об учении»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Камень не доказывает, что он твёрже яйца; он просто лежит; яйцо падает — и доказывает само; так и истина — она не убеждает, она просто есть». Цзы-Чжэнь — о силе без усилия: сильная позиция — не убеждение, а присутствие. «Оставить в заблуждении» — не презрение, а уважение к чужому пути: пока человек не готов, истина для него — не истина, а оскорбление.

22.

Человек счастлив, пока его ведут, и становится несчастлив, когда освобождается от опеки. Ибо разум его слаб, чтобы выбрать правильный путь, а сердце жадно.

Конфуций говорил: «По природе люди близки; по привычкам далеки» («Лунь юй», XVII.2). Сюнь-цзы учил: «Природа человека себялюбива; свобода без воспитания — не освобождение, а падение; пока ведут — идут, отпустили — падают» (гл. «О злой природе»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Конь, который бежал под уздой, не знает, куда бежать без неё; он радуется свободе — и разбивается на первом повороте; свобода — не подарок, а испытание, которое не все выдерживают». Цзы-Чжэнь — о парадоксе свободы: счастье под опекой — потому что не нужно выбирать; несчастье в свободе — потому что нужно. «Сердце жадно» — хочет всего, а «разум слаб» — не может выбрать.

23.

Если человек проявил невоспитанность, не стоит сразу делать ему замечания — возможно, он исправит оплошность. Но если он уже собрался уходить в вашей шапке, то надо ему тактично объяснить, что она принадлежит вам.

Конфуций учил: «Благородный муж требователен к себе; низкий — к другим» («Лунь юй», XV.21). Но Цзы-Чжэнь — не о требовательности, а о такте: замечание — когда человек может исправиться, действие — когда уже нет. Гуй-гу-цзы учил: «Указать на ошибку раньше, чем она совершена, — учить; после — укорять; учить — строить, укорять — разрушать» (трактат «Гуй-гу-цзы»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто взял твоя шапку по ошибке — вернёт, если напомнить; кто взял нарочно — не вернёт, даже если напомнить; разница не в шапке, а в руке». Цзы-Чжэнь — о двух реакциях: невоспитанность (подождать) и воровство (действовать). «Тактично объяснить» — не грубость, а граница: шапка — моя, и это не обсуждается.

24.

Стоит показать свою простоту и наивность, как сразу найдутся те, кто захочет ею воспользоваться. Стоит уступить женщине в малом, как она сразу захочет большого. Вот почему в общении с людьми нельзя быть простосердечным, а в общении с женщиной — не склонять голову перед злонамеренным.

Хань Фэй-цзы учил: «Людьми движет выгода; кто показывает слабость — становится добычей» (гл. «Пять вредителей»). Лао-цзы, напротив, говорил: «Будь как вода: мягкое побеждает твёрдое» («Дао дэ цзин», 36) — но Лао-цзы — о внутренней мягкости, а не о внешней наивности. Из «Афоризмов старого Китая»: «Простота — как открытая дверь: через неё входит и ветер, и вор; кто не закрыл — не виноват, что вошёл вор, но и не невиновен». Цзы-Чжэнь — о двух соблазнах: люди пользуются наивностью, женщина — уступкой. «Не склонять голову перед злонамеренным» — не жёсткость, а мера: уступка — не слабость, а граница, за которой — капитулирование.

25.

Оружие доблестного мужа тяжело, поэтому он не вытаскивает его по пустякам. Мелкие выпады и уколы не волнуют его. На узкой тропе он отступит в сторону. На базаре не станет ругаться с обвесившим его продавцом. При разделе имущества выберет худшую часть. Но когда его честь смешивают с грязью, когда истина погребена ложью, когда несправедливость ущемляет правого — тогда сияющий, как солнце, меч разит злоречивого, лживого и неправедного.

Конфуций говорил: «Благородный муж твёрд» («Лунь юй», IX.29). Сунь-цзы учил: «Оружие — инструмент судьбы; не вынимай его, пока не пришёл час; но когда пришёл — бей без колебаний» (VII.2). Лао-цзы добавлял: «Кто знает меру — не знает опасности; но кто не знает, когда мера пройдена, — гибнет» («Дао дэ цзин», 44). Из «Афоризмов старого Китая»: «Меч, который вынимают по пустякам, тупится раньше, чем понадобится; меч, который держат в ножнах, блестит, когда вынут; разница не в мече, а в мастере». Цзы-Чжэнь — о четырёх уступках и одном ударе: узкая тропа, базар, раздел имущества, мелкие уколы — всё это не стоит меча. Но честь, истина, справедливость — три случая, когда меч выходит. «Сияющий, как солнце» — образ, близкий к даосской поэтике: оружие, которое не просто бьёт, а освещает.

26.

Мелкая выгода преследует человека до тех пор, пока он не осознает, что теряет уважение окружающих. Ничто так не портит репутацию человека, как желание обмануть в мелочах или оторвать кусочек ближнего своего. Такой человек неприятен.

Хань Фэй-цзы учил: «Мелкая выгода — соблазн, который губит незаметно; большая видна — от неё можно отказаться, мелкая — нет» (гл. «Пять вредителей»). Конфуций говорил: «Благородный муж знает долг; низкий знает выгоду» («Лунь юй», IV.16). Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто берёт малое у ближнего, теряет большее — доверие; доверие теряется по капле, как вода из трещины; кто заметит — когда уже пусто?». Цзы-Чжэнь — о цене мелочи: мелкая выгода стоит дороже крупной, потому что за неё платят не деньгами, а уважением. «Неприятен» — не моральная оценка, а социальная: от неприятного отворачиваются, и это — расплата.

27.

Человек стоит у дверей дома и ждёт, когда хозяин вынесет чашку рису, прибавив её к оплаченной работе. Лучше остаться голодным, но сохранить достоинство, чем дать повод к пренебрежению.

Мэн-цзы учил: «Сначала укрепи своё сердце, потом помогай другим» (VI.А.8). Лао-цзы говорил: «Знать достаток — значит быть богатым» («Дао дэ цзин», 33). Из «Афоризмов старого Китая»: «Голод гонит к чужой двери, гордость держит у своей; но кто остался у своей — голоден и цел, а кто вошёл в чужую — сыт и раздавлен». Цзы-Чжэнь — о достоинстве как цене: чашка риса, не оплаченная работой, — подачка. Подачка — плата за пренебрежение. Лучше голод — но без пренебрежения, чем сытость — с ним.

28.

Чем моложе человек, тем меньше у него нравственных принципов.

Сюнь-цзы учил: «Природа человека себялюбива; добро — результат воспитания; молодость — время, когда природа сильнее воспитания» (гл. «О злой природе»). Конфуций говорил: «В пятнадцать лет я устремился к учёбе; в тридцать — утвердился» («Лунь юй», II.4) — то есть принципы формируются со временем. Из «Афоризмов старого Китая»: «Молодое дерево гнётся — у него нет ствола; старое стоит — у него есть корень; принципы — корень, а молодой ещё не вырос». Цзы-Чжэнь — одной строкой: молодость — не порок, а отсутствие. Принципы — не врождённые, а наросшие.

29.

Как только ты начнёшь понимать, что ты «злодей» перед другими, — это есть знак, что у тебя начала просыпаться совесть. Вот это верно. Вот к этому я и веду. Осознай в себе злодея и осуди это.

Мэн-цзы учил: «В каждом есть сердце, не переносящее страданий других; кто услышал его — начал путь; кто не услышал — ещё спит» (II.А.6). Ван Янмин скажет: «Совесть — не голос извне, а голос изнутри; кто услышал — уже просыпается; кто осудил себя — уже стоит». Из «Афоризмов старого Китая»: «Совесть — как первый луч: не освещает, а будит; кто проснулся — видит тьму и зовёт её тьмой; кто не проснулся — называет тьму сном». Цзы-Чжэнь — и прямолинейнее всех: «Осознай в себе злодея и осуди это». Не «найди в себе добро», а «найди в себе зло» — потому что совесть начинается не с похвалы, а с обвинения.

30.

Стремление одержать верх, желание подчинить другого, честность на свету, приоритет выгоды перед дружбой — вот стремления обыкновенного человека. Благородный муж осознаёт, что не лишён этих недостатков, потому скорбит, увидев в себе один из них.

Конфуций говорил: «Я не видел, чтобы кто-то любил добродетель так, как красоту» («Лунь юй», IX.18). Мэн-цзы учил: «Благородный муж отличается от обыкновенного тем, что хранит сердце; хранить — значит знать, когда потерял» (II.А.6). Ван Янмин скажет: «Знать свой недостаток — не слабость, а сила; кто не знает — не может исправить; кто знает и не скорбит — не исправит». Из «Афоризмов старого Китая»: «Обыкновенный, увидев в себе зло, радуется — значит, он не один; благородный, увидев в себе зло, скорбит — значит, он ещё не там, где хочет быть; разница не в зле, а в реакции». Цзы-Чжэнь — о самосознании: благородный — не без недостатков, а со скорбью о них. Скорбь — не раскаяние, а знак пути.

31.

Сохранить мир, где это возможно, не обнажать меча до безысходности, с невозмутимостью принимать брань — вот способ существования благородного мужа с другими людьми. Крепостные стены охраняют город до тех пор, пока на них стоят бдительные воины. Не позволяй втянуть себя в склоки и интриги, не передавай третьему чужих слов, не испытывай раздражения от невежества — и ты сохранишь город в целости.

Конфуций учил: «Сдерживать себя и возвращаться к ритуалу» («Лунь юй», XII.1). Сунь-цзы учил: «Лучшая победа — та, которую не нужно было одерживать; кто сохранил мир — победил без боя» (III.3). Лао-цзы добавлял: «Закрой отверстия, запри двери — и ничто чужое не войдёт» («Дао дэ цзин», 56). Из «Афоризмов старого Китая»: «Город, который не воюет, — цел; стена, которую не штурмуют, — крепка; кто не ввязался — не проиграл; невовлечённость — не трусость, а стратегия». Цзы-Чжэнь — о трёх отказах: не ввязываться, не передавать, не раздражаться. Три отказа — три стены, которые сохраняют город.

32.

Безмятежность духа нельзя обрести за один день. Изгнать из сердца тревогу и печаль, сомнение и терзание, жажду успеха и достижений возможно только с устранением причин, их породивших. Вот почему говорят: блажен тот, кто не имеет желаний.

Лао-цзы говорил: «Уменьшай, уменьшай — и придёшь к недеянию» («Дао дэ цзин», 48). Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Безмятежность — не отсутствие тревог, а отсутствие их причин; убрать тревогу — всё равно что мести пыль, не закрыв окно; устранить причину — закрыть окно». Из «Афоризмов старого Китая»: «Тревога — как дым: не от дыма надо избавляться, а от огня; кто тушит дым — задыхается, кто тушит огонь — отдыхает». Цзы-Чжэнь — о причине: безмятежность — не подавление, а устранение. «Блажен тот, кто не имеет желаний» — отсылка к «Дао дэ цзин», 37: «Не имея желаний, обретёшь покой».

33.

Один из показателей несправедливости малого человека заключается в том, что он, оказавшись в трудном положении, винит друга, которого сам на это дело и подбил.

Хань Фэй-цзы учил: «Малый человек ищет выгоду — и когда находит, забывает, кто помог; когда теряет — винит, кто помог; выгода и вина — две стороны одного» (гл. «Пять вредителей»). Конфуций говорил: «Благородный муж требователен к себе; низкий — к другим» («Лунь юй», XV.21). Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто тянул друга в воду, а потом кричит, что тот его утопил, — не тонет, а тонет друга; так и малый: втянул — и обвинил». Цзы-Чжэнь — о перекладывании: малый винит не себя, а того, кого сам втянул. Это — не забывчивость, а свойство: выгода — моя, вина — твоя.

34.

Благородный муж всегда в битве. Находясь в миру, он не может не сражаться. Искушения и ошибки стерегут его за каждым поворотом. Обманы и коварство всегда готовы набросить свою сеть. Злые люди и друзья нападают без предупреждения. Только в постоянной борьбе с судьбой можно стать стойким и обрести величие.

Мэн-цзы учил: «Небо, прежде чем поручить человеку великое, испытывает его горестями, изнуряет тело голодом, подвергает трудностям» (VI.А.15). Конфуций говорил: «Услышав о правильном пути — иди по нему, даже если впереди гибель» («Лунь юй», VIII.13). Ван Янмин скажет: «Покой без борьбы — не покой, а сон; битва — не насилие, а постоянство духа; кто не борется — не живёт». Из «Афоризмов старого Китая»: «Меч, который не рубит, ржавеет; дух, который не борется, гаснет; но меч в ножнах тоже меч — просто он ждёт часа; благородный — меч, который всегда начеку». Цзы-Чжэнь — о тотальности: «всегда в битве» — не метафора, а состояние. Друзья нападают — потому что тоже люди. Судьба — потому что испытывает.

35.

Обыкновенный человек — раб своего тела, благородный муж — его господин. Ему не страшны ни холод, ни голод, ни жажда. Он стойко переносит их, если выпадает такая доля или есть необходимость держать пост.

Мэн-цзы учил: «Тело — сосуд духа; кто служит сосуду, теряет дух; кто служит духу, управляет сосудом» (II.А.2). Лао-цзы говорил: «Можешь ли, концентрируя дух, быть как младенец?» («Дао дэ цзин», 10) — то есть тело — инструмент, а не хозяин. Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Тело — лошадь, дух — всадник; кто служит лошади — лошадь, кто управляет — всадник». Из «Афоризмов старого Китая»: «Голодный раб тела ест — и страдает, что мало; голодный господин тела постится — и не страдает, потому что не тело им управляет, а он телом». Цзы-Чжэнь — о двух отношениях к телу: раб — служит телу (и страдает, когда оно недовольно), господин — управляет телом (и не страдает, потому что он — выше тела).

36.

Было бы неправильно наделять друга такими же взглядами на дружбу, как у благородного мужа. Он должен быть снисходителен и понимать, что пока друг нужен — он в сердце, когда удаляется — то удаляется и из сердца.

Конфуций говорил: «Среди троих идущих обязательно есть мой учитель» («Лунь юй», VII.22). Но Конфуций — об учёбе, а Цзы-Чжэнь — о дружбе: нельзя требовать от друга того же, чего требуешь от себя. Мэн-цзы учил: «Дружба без свободы — не дружба, а подчинение; кто наделяет друга своими мерками — не друг, а судья» (II.А.6). Из «Афоризмов старого Китая»: «Деревья в лесу растут рядом, но каждое тянется к своему свету; когда одно засыхает — другое не гибнет, но и не горюет; так и дружба: рядом — пока растут, врозь — когда одно остановилось». Цзы-Чжэнь — о снисходительности: друг уходит — уходит и из сердца. Это не жестокость, а естественность: сердце — не склад, а живое, и в нём остаётся только то, что живо.