Школа Благородного Мужа. Цзы-Чжэнь 7

Глава седьмая. ИСТИНЫ, КОТОРЫЕ ОСТАЮТСЯ
1.

Благородный муж сохраняет верность другу, даже если он удалится на тысячу ли. Выбирая друзей из обыкновенных людей, он не должен наделять их такими же, как у него, взглядами. Обыкновенный человек ценит практическую сторону дружбы, поэтому, удаляясь далеко или не испытывая надобности, он удаляет и друга из своего сердца. Быть снисходительным и не питать обиды — вот поистине заслуживающие уважения качества.

Конфуций говорил: «Среди троих идущих обязательно есть мой учитель» («Лунь юй», VII.22). Мэн-цзы учил: «Дружба без свободы — не дружба, а подчинение; кто наделяет друга своими мерками — не друг, а судья» (II.А.6). Чжан Цзай скажет: «Все люди — мои братья; кто помнит — соединяется, кто забывает — разделяется; разница не в расстоянии, а в сердце» («Западная надпись»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Дерево, пересажённое на тысячу ли, не забывает корень; друг, ушедший на тысячу ли, забывает — если корень был неглубок; снисходительность — удобрение, без которого дружба сохнет». Цзы-Чжэнь — о двух уровнях дружбы: обыкновенный дружит ради пользы, благородный — ради верности. «Тысяча ли» — не расстояние, а проверка: кто остался в сердце — друг, кто ушёл из сердца — знакомый. Снисходительность — не слабость, а понимание, что друг — обыкновенный человек, и требовать от него мерок благородного — несправедливо.

2.

Не замышлять умысел с кем-либо против кого-либо. Отринуть сомнительные выгоды. Видеть, что твои действия могут нанести урон другому, — вот поистине благородное поведение.

Конфуций учил: «Не делай другим того, чего не желаешь себе» («Лунь юй», XII.2). Мэн-цзы добавлял: «У всех есть сердце, не переносящее страданий других — это и есть человечность» (II.А.6). Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто копает яму другому, выкапывает две: одна — для него, вторая — для себя; кто видит это — не копает». Цзы-Чжэнь — о трёх отказах: не замышлять, не брать сомнительное, не вредить. Три — потому что охватывают мысль, действие и последствие. «Видеть, что твои действия могут нанести урон» — высший уровень: не причинять зло намеренно, а предвидеть его и не допустить.

3.

Благородный муж должен быть умен и хорошо разбираться в людях. Иначе как он различит в человеке злые козни и искренние желания? Он не должен позволять использовать себя в чужих интересах. Позволять это делать — значит становиться соучастником злых деяний.

Конфуций учил: «Смотрю, как человек действует; наблюдаю, почему он так действует; по чему он находит покой — и сможет ли кто-то скрыть своё лицо?» («Лунь юй», II.10). Гуй-гу-цзы, мастер стратегии, добавлял: «Различать людей — не значит подозревать; значит — видеть; кто видит — не обманут, кто подозревает — обманывает себя» (трактат «Гуй-гу-цзы»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Овца не виновата, что волк её съел; виноват пастух, который не отличил волка от собаки; позволить использовать себя — значит стать овцой, которая сама ведёт волка в стадо». Цзы-Чжэнь — о двух требованиях: ум и различение. Ум — не хитрость, а ясность; различение — не подозрительность, а знание. «Не позволять использовать» — не эгоизм, а ответственность: позволивший — соучастник.

4.

Благородный муж должен быть готов, что вне круга людей его независимость не понравится, и он может оказаться на положении изгоя. Он не должен идти на сговор и становиться одним из них. Он не должен изменять своим взглядам.

Конфуций говорил: «Услышав о правильном пути — иди по нему, даже если впереди гибель» («Лунь юй», VIII.13). Чжуан-цзы описывал мудреца, который «стоит один, потому что не смешивается; одинок не от гордыни, а от верности пути» (гл. IV). Хань Юй, возродитель конфуцианства IX века, боролся с духом времени: «Древние знали то, что мы забыли; кто не забыл — изгой; но изгой, который помнит, — выше толпы, которая забыла». Из «Афоризмов старого Китая»: «Журавль в стае ворон — не гордый, а одинокий; вороны его не выгоняют — они просто не понимают, зачем он такой длинноногий; но журавль не становится вороной». Цзы-Чжэнь — о цене независимости: изгой — не позор, а плата. «Не идти на сговор» — не дерзость, а верность. Измена взглядам — единственное поражение, которое благородный муж не примет.

5.

Чтобы не есть досыта — не ставь перед собой две чашки, не ешь из двух чашек. Чтобы не жить богато — не стремись жить в двух домах. Чтобы сохранить равенство — не имей двух жён. Желания человека безграничны — не выходи из границ очерченного круга.

Лао-цзы говорил: «Знать достаток — значит быть богатым; кто не знает достатка, тот беден при сокровищах» («Дао дэ цзин», 33). «Пять цветов слепят глаза; пять тонов оглушают уши; пять вкусов портят рот» («Дао дэ цзин», 12). Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Тело гибнет от избытка, а не от недостатка; две чашки — уже избыток; два дома — уже жадность; две жёны — уже хаос». Из «Афоризмов старого Китая»: «Круг — не тюрьма, а мера; кто вышел из круга — не расширил мир, а потерял границу; без границы — нет меры, без меры — нет покоя». Цзы-Чжэнь — о трёх мерах: еда, жильё, семья. Три — потому что охватывают тело, быт и сердце. «Не выходи из границ» — не запрет, а защита от безграничного, которое бесконечно именно потому, что никогда не насыщает.

6.

Благородным мужем можно назвать всякого, кто совершенствует себя. Он помнит о своих ошибках и старается не повторять их. Неважно, в начале или в конце пути он находится. Главное — он видит путь и идёт по нему.

Конфуций говорил: «Учиться и не уставать — разве не радость?» («Лунь юй», VII.2). Ван Янмин скажет: «Единство знания и действия — вот суть; кто идёт — знает; кто стоит — не знает, даже если читал десять тысяч книг». Мэн-цзы учил: «Не имеет значения, медленно или быстро — иди вместе с другими по пути» (II.А.2). Из «Афоризмов старого Китая»: «Дерево не спрашивает, долго ли расти; оно просто растёт; кто видит путь и идёт — уже благороден, даже если сделал один шаг; кто не видит и стоит — нет, даже если прошёл тысячу ли». Цзы-Чжэнь — о критерии: благородный — не состояние, а направление. «В начале или в конце» — не важно, потому что путь — не дистанция, а вектор.

7.

Очевидный смысл важнее буквального — он подводит к истинному пониманию слов Учителя.

Конфуций говорил: «Учиться, не размышляя, — пустая трата; размышлять, не учась, — опасно» («Лунь юй», II.15). Чжуан-цзы иронизировал: «Слова — ловушки для смысла; кто поймал рыбу, забывает ловушку; кто понял смысл, забывает слова» (гл. XXVI). Сюнь-цзы добавлял: «Буквальное — оболочка; очевидный смысл — зерно; кто жуёт оболочку, не пробует зерна» (гл. «Об учении»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто читает книгу глазами — видит буквы; кто читает сердцем — видит учителя; кто читает духом — видит себя». Цзы-Чжэнь — о глубине чтения: буквальное — поверхность, очевидный смысл — глубина. «Слов Учителя» — не текст, а путь, заложенный в текст.

8.

С людьми надо обращаться так, словно они вам оказали самую большую милость. Даже если вы заплатили деньги, не смотрите на это как на должное — принимайте работу или вещь как щедрое вознаграждение. Не отвечайте человеку тем злом, которое он причинил вам. Тогда вы можете шагать хоть на тысячу ли — вы нигде не встретите врагов.

Конфуций учил: «Не делай другим того, чего не желаешь себе» («Лунь юй», XII.2). Мэн-цзы добавлял: «Благородный муж хранит сердце, даже когда другие не хранят» (II.А.6). Лао-цзы говорил: «Мудрец творит добро и не ждёт ответа; он выращивает, но не присваивает» («Дао дэ цзин», 2). Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто платит и благодарит — платит дважды: деньгами и уважением; кто платит и молчит — платит один раз и теряет уважение; тысяча ли без врагов — не чудо, а результат». Цзы-Чжэнь — о двух платах: деньгами и отношением. «Самая большая милость» — не преувеличение, а смена угла зрения: каждый, кто сделал для тебя что-то — заслуживает благодарности, независимо от того, оплачено ли это. «Нигде не встретите врагов» — потому что не отвечаете злом, а значит — не плодите его.

9.

Истинный характер человека выявляется с домочадцами. Вот где трудно не сдержать себя. Внушить ближнему правильное поведение ещё трудней, чем переделать собственный характер. Вот почему поистине мудр тот, у кого дома спокойствие, а домашние послушны и почтительны.

Конфуций учил: «Сдерживать себя и возвращаться к ритуалу» («Лунь юй», XII.1). Мэн-цзы добавлял: «Сначала укрепи своё сердце, потом помогай другим; кто не управляет собой, не управляет домом» (VI.А.8). Сюнь-цзы учил: «Воспитание начинается с себя; но внушить ближнему — труднее, потому что ближний видит тебя каждый день и знает твои слабости» (гл. «Об учении»). Из «Афоризмов старого Китая»: «На людях все — благородные; дома — те, кто есть; дом — зеркало, в котором нельзя накраситься». Цзы-Чжэнь — о домашнем испытании: дом — единственное место, где нельзя притворяться. «Трудно не сдержать себя» — потому что дома нет маски, а без маски характер обнажён. «Внушить ближнему» — труднее, чем переделать себя, потому что ближний — не ученик, а свидетель.

10.

Если ощущать себя даже среди друзей как среди врагов, то как можно угодить в лапы льву? Если заранее подумать, как может случиться, исходя из природы людей, как можно не возвратить денежный долг? Благородный муж никому не даёт в долг и ни у кого не берёт.

Хань Фэй-цзы учил: «Людьми движет выгода; долг — удобная маска для тех, у кого нет намерения возвращать» (гл. «Пять вредителей»). Конфуций говорил: «Благородный муж знает долг; низкий знает выгоду» («Лунь юй», IV.16). Гуй-гу-цзы добавлял: «Долг — цепь, которая связывает двух людей; один — раб, другой — хозяин, и роли меняются, пока долг не возвращён» (трактат «Гуй-гу-цзы»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто даёт в долг — покупает врага; кто берёт в долг — продаёт свободу; кто не делает ни того, ни другого — сохраняет и друга, и свободу». Цзы-Чжэнь — о двух выводах: если ощущать друзей как врагов — то лев (беда) поймает легко, потому что бдительность притуплена ложным чувством безопасности. Если знать природу людей — долг не вернётся. Вывод — не брать и не давать. Это не жадность, а сохранение отношений: долг разрушает дружбу быстрее, чем ссора.

11.

Времена меняются — истины остаются.

Конфуций говорил: «Передаю, но не создаю; верю в древность и люблю её» («Лунь юй», VII.1). Лао-цзы учил: «Постижение постоянства — вот просветление» («Дао дэ цзин», 16). Хань Юй, возродитель конфуцианства IX века, писал: «Времена меняются, а дао — нет; кто следует дао — устоит, кто следует времени — упадёт». Из «Афоризмов старого Китая»: «Река меняет русло, но вода — та же; времена меняют одежды, но истина — нага; кто одевает её в одежды времени — раздевает». Цзы-Чжэнь — одной строкой, но строкой, которая держит всю книгу: «истины остаются» — не потому что застыли, а потому что верны. Время — проверка, а не приговор.

12.

Отрок Лу спросил Ученика Конфуция: «Как можно уважать других как самого себя, когда благородный муж знает о своём превосходстве? Как можно поступить с ними хорошо, когда он знает, что они поступят наоборот? Как можно отдать всё имущество жадному, который заберёт его без зазрения совести, и называть это человеколюбием?» Уважая других, ты оказываешь доверие; оказывая доверие, ты побуждаешь человека к благородному; побуждая к благородному, ты меняешь его суть. Вот почему благородный муж уважает других как самого себя. Поступая хорошо, ты заставляешь человека понимать значение благодеяния. Не делать этого — значит ухудшать самого себя. Без примера доброго злой не исправится. Не каждый может ответить на благодеяние злом — знать это значит перемалывать зёрна, а не муку. Вот почему благородный муж ведёт себя с теми, кто не сделал ему зла, по-доброму. Добро благородного мужа избирательно: он не позволит обмануть себя мошеннику или из жалости к трудностям другого оставить себя без средств существования. Он разумен и каждый свой шаг в мире, где нет ни благодарности, ни сострадания, делает осторожно, предвидя последствия, к которым он может привести.

Конфуций учил: «Не делай другим того, чего не желаешь себе» («Лунь юй», XII.2). Мэн-цзы добавлял: «У всех есть сердце, не переносящее страданий других — это и есть человечность; но человечность — не глупость» (II.А.6). Ван Янмин скажет: «Знать, что добро избирательно — не значит быть жестоким; значит — быть разумным; кто раздаёт всё — не добр, а неразумен; истинная добродетель — с мерой». Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто уважает других — не потому что они лучше, а потому что уважение — единственное, что может их улучшить; кто раздаёт имущество жадному — не щедр, а расточителен; щедрость с мерой — добро, без меры — ущерб». Цзы-Чжэнь — о трёх вопросах отрока Лу и трёх ответах. Первый: уважение — не признание равенства, а побуждение к нему. Второй: добро — не гарантия ответного добра, но без него злой не исправится. Третий: добро избирательно — благородный не позволяет обмануть себя, потому что глупая щедрость — не добродетель, а ущерб. «Перемалывать зёрна, а не муку» — образ: знать, что не каждый ответит злом, — значит понимать суть, а не только результат.

13.

Все проходит и уходит, всё исчезает и растворяется, всё… Непреложны только три вещи: добродетель, долг и память о предках.

Лао-цзы говорил: «Возвращение к истоку — вот покой» («Дао дэ цзин», 16). Конфуций учил: «Передаю, но не создаю; верю в древность и люблю её» («Лунь юй», VII.1). Чжан Цзай скажет: «Небо и Земля — мои родители; все люди — мои братья; память о предках — корень, без которого дерево падает» («Западная надпись»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Вода уходит — русло остаётся; человек уходит — добродетель остаётся; дом рушится — долг остаётся; имя забывается — предки помнят». Цзы-Чжэнь — о трёх непреложных: добродетель (что ты есть), долг (что ты должен), память (откуда ты). Три — потому что охватывают настоящее, будущее и прошлое. Всё остальное — проходит.

14.

Обыкновенный человек дорожит тем, кто ему нужен, и пренебрегает тем, кто ему не нужен, будь даже это его родитель. Благородный муж дорожит тем, кто духовен, и никогда не забывает того, кто сделал ему добро.

Конфуций учил: «Почитай родителей» («Лунь юй», I.11). Мэн-цзы добавлял: «Жэнь начинается с любви к родным; кто пренебрегает родными — потерял жэнь» (IV.А.27). Чжан Цзай скажет: «Все люди — мои братья; кто помнит добро — соединяется, кто забывает — разделяется» («Западная надпись»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Нужный — друг, ненужный — чужой; так судит обыкновенный; но нужность — как погода: сегодня нужна, завтра — нет; духовность — как солнце: нужно всегда, даже когда не видно». Цзы-Чжэнь — о двух мерках: обыкновенный меряет нужностью, благородный — духовностью и благодарностью. «Родитель» — крайний случай: если пренебрегают даже родителем, то пренебрегут всеми.

15.

Жадный человек, отдавая яблоко другу, жалеет, что не съел его сам. Благородный муж радуется, что не съел яблоко и имеет возможность отдать его другу.

Лао-цзы говорил: «Мудрец творит добро и не ждёт ответа; он выращивает, но не присваивает» («Дао дэ цзин», 2). Мэн-цзы учил: «У всех есть сердце, не переносящее страданий других — это и есть человечность» (II.А.6). Из «Афоризмов старого Китая»: «Жадный, отдавая, чувствует потерю; благородный, отдавая, чувствует прибыль — не в яблоке, а в радости; яблоко сгниёт, радость останется». Цзы-Чжэнь — о двух восприятиях одного действия: жадный отдаёт — и теряет; благородный отдаёт — и обретает. Разница не в яблоке, а в том, что каждый считает ценностью.

16.

Человек, имеющий гордое сердце, обижается, когда видит, что им пренебрегают. Но разве не он сам виноват в этом? Человек, рассчитывающий на благодеяния, не должен стесняться кланяться перед тем, от кого их ждёт.

Лао-цзы говорил: «Не выставляй себя — и потому заметен; не оправдывай себя — и потому проявлен» («Дао дэ цзин», 22). Конфуций учил: «Благородный муж требователен к себе; низкий — к другим» («Лунь юй», XV.21). Из «Афоризмов старого Китая»: «Гордый, ожидающий подачки, — как нищий в шелках: одежда богатая, рука протянутая; кто не хочет кланяться — не должен и ждать». Цзы-Чжэнь — о противоречии: гордость и зависимость несовместимы. Кто ждёт благодеяний — уже не горд; кто горд — не ждёт, а зарабатывает. «Кланяться» — не унижение, а честность: если тебе нужно — попроси прямо, без маски гордости.

17.

Благородный муж не смотрит, как укрепится его положение или пошатнётся, если он поможет друзьям, используя своё положение. Он помогает без сомнения и не жалеет, если эта помощь кому-то не понравится.

Конфуций говорил: «Благородный муж помогает людям в добрых делах» («Лунь юй», XII.24). Мэн-цзы учил: «Только великий человек может говорить с правителем о долге, а не о выгоде» (I.А.1). Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто помогает, считая, что потеряет — не помогает, а вкладывает; кто помогает, не считая — дарит; дар не возвращается, но и не теряется — он превращается в уважение». Цзы-Чжэнь — о бескорыстии помощи: благородный не рассчитывает последствий для себя, потому что помощь — не инвестиция, а долг. «Кому-то не понравится» — неизбежно: помощь одному — угроза другому; благородный знает это — и помогает всё равно.

18.

Обыкновенные люди не хотят делать добро. В этом корень несовершенства нашего мира. Поэтому благородному мужу не стоит удивляться, если его благодеяния вызывают нападки, зависть и злобу. Время всё расставит на свои места, и в лучах его доблести зло погибнет.

Конфуций говорил: «Я не видел, чтобы кто-то любил добродетель так, как красоту» («Лунь юй», IX.18). Мэн-цзы учил: «Небо испытывает человека, прежде чем поручить великое; испытание — не всегда беда, иногда — зависть» (VI.А.15). Из «Афоризмов старого Китая»: «Добро в мире зла — как свет в тёмной комнате: не освещает, а слепит; слепые не благодарят — они злятся, потому что свет обнажает их слепоту». Цзы-Чжэнь — о парадоксе добра: оно вызывает не благодарность, а злобу, потому что обнажает несовершенство тех, кто его не делает. «Время всё расставит» — не пассивная надежда, а уверенность: доблесть — свет, а зло — тень; тень не может пережить свет.

19.

Обыкновенный человек находится во власти инстинктов. Он убеждён, что жизнь существует для их удовлетворения. Вот почему ему чужды духовные материи. Разницы между скотом, жующим траву, и человеком, не помышляющим о духе, — никакой.

Сюнь-цзы учил: «Природа человека себялюбива; добро — результат усилия; без усилия человек — животное» (гл. «О злой природе»). Мэн-цзы возражал: «В каждом есть семена добра; но семя без возделывания — не урожай, а сорняк» (II.А.6). Гэ Хун в «Баопу-цзы» писал: «Скот ест, чтобы жить; человек, который ест, чтобы жить, — скот; человек, который живёт, чтобы совершенствоваться, — человек; разница — в цели, не в теле». Из «Афоризмов старого Китая»: «У скота нет зеркала; у человека есть, но не каждый в него смотрит; кто не смотрит — скот с зеркалом». Цзы-Чжэнь — о единственном отличии: не разум (он есть и у животных), а устремлённость. «Инстинкты» — не порок, а стартовая точка; порок — остановиться на ней.

20.

Удивительно, но зло всегда имеет реальное воплощение. Стоит только войти в мир — и ты чувствуешь его смрадное дыхание. Убить злодея — вот доблесть справедливого мужа.

Мэн-цзы учил: «Наказание без наставления — жестокость; наставление без наказания — слабость» (IV.А.4). Сюнь-цзы добавлял: «Зло — не абстракция, а действующее лицо; оно дышит, действует, разрушает; кто не чувствует его дыхания — уже заражён» (гл. «О злой природе»). Хань Фэй-цзы учил: «Злодея надо остановить раньше, чем он усилится; ждать — значит дать ему власть» (гл. «Пять вредителей»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Зло не прячется — оно дышит в затылок; кто обернулся — увидел; кто не обернулся — стал его частью; убить злодея — не убийство, а хирургия». Цзы-Чжэнь — о реальности зла: оно не идея, а присутствие. «Смрадное дыхание» — образ, близкий к Гэ Хуну: зло осязаемо, его можно почувствовать, если не утратил чуткость. «Убить злодея» — не призыв к насилию, а долг: справедливый не терпит зло, а уничтожает его.

21.

Сразить противника в темноте, послать стрелу, которая попадёт в глаз белке, одним словом заставить раскрыть ворота вражеской крепости — искусство, которое применимо во всех делах. Рассуждая здраво, выбираешь верный путь; совершенствуя себя в малом, достигнешь большого; сосредотачиваясь на одном, рано или поздно приходишь к совершенству. Человек, достигший предела совершенства, поистине велик!

Сунь-цзы учил: «Лучшая победа — та, которую не нужно было одерживать; но если нужно — бей точно, как стрела в глаз белке» (III.3). Гуй-гу-цзы добавлял: «Слово — оружие; одно слово может открыть ворота крепости, одно — закрыть сердце; искусство слова — выше искусства меча» (трактат «Гуй-гу-цзы»). Лао-цзы говорил: «Великое начинается с малого; трудное — с лёгкого» («Дао дэ цзин», 63). Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто стреляет в глаз белке — не силён, а точен; кто открывает ворота словом — не громок, а меток; совершенство — не масштаб, а точность». Цзы-Чжэнь — о трёх искусствах: точность (стрела), слово (ворота), сосредоточение (совершенство). Три — потому что охватывают действие, речь и дух. «Предел совершенства» — не вершина, а состояние, в котором малое и большое — одно.

22.

Мужчина перестаёт ценить свою жену, как только у него появляется любовница. Зато он начинает ценить себя. Если бы только он знал, как низко он стоит в глазах обеих женщин.

Хань Фэй-цзы учил: «Людьми движет выгода; кто имеет двух — не имеет ни одной, потому что обе имеют его» (гл. «Пять вредителей»). Из «Афоризмов старого Китая»: «Мужчина с двумя женщинами — как осёл между двумя копнами сена: стоит и гордится выбором, а обе копны смотрят на него как на осла». Цзы-Чжэнь — о двойной иллюзии: мужчина думает, что ценит себя, а обе женщины оценивают его — и оценка ниже, чем он думает. «Начинает ценить себя» — самообман: ценность измеряется не количеством, а качеством уважения.

23.

Маленький человек вынужден прятать свою гордость, но если она случайно становится известной высшим, то на него обрушивается такой гнев, что проклинает тот день, когда заимел её. Благородный муж не выпячивает свою гордость, но и не прячет. В ситуациях, когда надо пройти с высоко поднятой головой, он это сделает. Но никогда не станет злословить за спиной или возвышаться над другими. Вот почему гнев минует его.

Лао-цзы говорил: «Не выставляй себя — и потому заметен» («Дао дэ цзин», 22). Конфуций учил: «Благородный муж требователен к себе; низкий — к другим» («Лунь юй», XV.21). Из «Афоризмов старого Китая»: «Гордость маленького — как искра в стоге сена: пока спрятана — тлеет, показалась — полыхает, и сено сгорает; гордость благородного — как фонарь: светит, когда надо, и не обжигает». Цзы-Чжэнь — о двух гордостях: спрятанная (маленького) — уязвима, открытая (благородного) — естественна. «Выпячивать» и «прятать» — две крайности; благородный — между ними: гордость есть, но она — не оружие, а мера. «Гнев минует» — потому что благородный не даёт повода для гнева: не злословит, не возвышается.

24.

На свете можно сколько хочешь встретить людей, которые хотят получать добро, но ни одного не встретишь, который бы хотел поучиться делать добро. Благородный муж ищет учителей и следует их наставлениям и заветам. Стать светом в ночи — вот его предназначение.

Конфуций говорил: «Я не видел, чтобы кто-то любил добродетель так, как красоту» («Лунь юй», IX.18). Сюнь-цзы учил: «Учиться — значит выпрямлять себя; учение без выпрямления — напрасный труд» (гл. «Об учении»). Ван Янмин скажет: «Знать, что нужно делать добро, и не делать — не знать; искать учителей — значит искать действие, а не теорию». Из «Афоризмов старого Китая»: «Получать добро — приятно; делать добро — трудно; учиться делать добро — ещё труднее; но только тот, кто выучился, становится светом, а кто только получает — тенью». Цзы-Чжэнь — о парадоксе: получать — хотят все, делать — единицы, учиться делать — почти никто. «Свет в ночи» — образ, близкий к даосской поэтике: свет не спорит с тьмой, он просто светит.

25.

Люди странные: они приходят, словно их ждали в гости, и удивляются, почему им ставят еду привычную в чужом доме, а не в их собственном? Иметь уважение к отличному духовному миру — значит проявлять заслуживающие похвалы качества.

Конфуций учил: «Среди троих идущих обязательно есть мой учитель» («Лунь юй», VII.22). Чжуан-цзы добавлял: «Каждый живёт в своём мире и считает его единственным; кто понял, что миров много, — уже вышел из своего» (гл. XVII). Из «Афоризмов старого Китая»: «Гость, который требует, чтобы хозяин жил по его обычаям, — не гость, а захватчик; уважение к чужому дому — не подчинение, а признание, что мир больше твоего». Цзы-Чжэнь — о духовном гостеприимстве: уважение к чужому миру — не уступка, а расширение собственного. «Еда привычная в чужом доме» — образ привычки, переносимой чужую реальность: человек ждёт, что мир подчинится его привычкам, а не он — миру.

26.

Обыкновенный человек начинает учиться только тогда, когда видит возможность извлечь практическую пользу или достичь удовлетворения инстинктов. Учение в него заходит, но также быстро и уходит с уменьшением значимых для него вещей. По-настоящему учится тот, кто учится ради совершенствования. Развить свой дух и практические умения, учиться, не останавливаясь ни на минуту, — вот желания мудрого мужа.

Конфуций говорил: «Учиться, не размышляя, — пустая трата; размышлять, не учась, — опасно» («Лунь юй», II.15). Сюнь-цзы учил: «Учение без отбора — заполнение памяти пылью; учение ради выгоды — торговля; учение ради совершенствования — путь» (гл. «Об учении»). Ван Янмин скажет: «Учение ради выгоды — не учение, а сделка; сделка кончается — учение забывается; учение ради духа — не кончается». Из «Афоризмов старого Китая»: «Кто учится ради рыбы — наедается и забывает удочку; кто учится ради удочки — ест всегда; но кто учится ради умения ловить — тот учится вечно, потому что река меняется». Цзы-Чжэнь — о двух мотивациях: польза (внешняя) и совершенствование (внутреннее). Первая — иссякает, когда польза уменьшается; вторая — растёт, потому что цель — не результат, а рост.

27.

В миру не бывает друзей — там только враги или друзья в личине врагов. Ступил за порог дома — и оказался в огнедышащем жерле. Захотел что-то взять — и тут же тебя опередили. Заработал своё — и тут же найдётся много охотников это отнять. Так узнаёшь цену дома и мира и их разницу.

Хань Фэй-цзы учил: «Людьми движет выгода; в миру все — конкуренты; друг — тот, у кого выгода совпадает, враг — у кого расходится» (гл. «Пять вредителей»). Конфуций различал: «Благородный муж знает долг; низкий знает выгоду» («Лунь юй», IV.16). Из «Афоризмов старого Китая»: «Дом — крепость, мир — поле боя; кто не знает разницы — теряет дом, думая, что завоёвывает мир; кто знает — защищает дом, а в мир выходит с мечом в ножнах». Цзы-Чжэнь — о контрасте: дом — место, где тебя принимают; мир — место, где тебя опережают. «Огнедышащее жерло» — не преувеличение, а образ мира, где каждый — хищник. «Цена дома» — узнаётся только через цену мира.

28.

Люди всё могут простить — ложь, обман, предательство, зависть, злобу, — только не ум. Это противоречие всех умных людей всех эпох и народов. Конфуция гонят из провинции в провинцию, Грибоедов уезжает в Персию, Солженицына вышвыривают из страны. А миллионы невежд и тупиц славословят власть и самих себя. Не быть учителем у невежд — вот что поистине является мудростью.

Конфуций говорил: «Не печалься, что люди тебя не знают; печалься, если ты не знаешь людей» («Лунь юй», I.16). Сюнь-цзы добавлял: «Невежество — не пустота, а полнота; полнота самомнения, которое не вмещает чужой ум» (гл. «Об учении»). Чжуан-цзы иронизировал: «Лягушка в колодце не верит, что море существует; и не прощает лягушке из другого колодца, что та рассказывает о море» (гл. XVII). Из «Афоризмов старого Китая»: «Ложь прощают — потому что все лгали; обман — потому что все обманывали; ум не прощают — потому что не все умны; ум — зеркало, в котором невежда видит свою тупость, и разбивает зеркало, а не себя». Цзы-Чжэнь — о парадоксе: зло прощают, потому что оно — общее; ум не прощают, потому что он — чужой. Конфуций, Грибоедов, Солженицын — три примера (древний, имперский, современный), подтверждающие: ум — не преимущество, а приговор. «Не быть учителем у невежд» — не презрение, а граница: невежде нельзя учить, потому что он не ученик, а судья.

29.

Когда Ю. спросили, почему он строит два забора вокруг дома, ведь его дом почти пуст, он ответил: «Даже если я построю три забора, это не удержит злых духов от вторжения в мой дом. Но если я не буду делать этого, то они будут знать, где их тут ждут. А если я буду защищать мой дом, когда он пуст, то как же я буду защищать его, когда он будет полон?»

Лао-цзы говорил: «Закрой отверстия, запри двери — и ничто чужое не войдёт» («Дао дэ цзин», 56). Гэ Хун в «Баопу-цзы» учил: «Демоны — внутри, а не снаружи; но защита снаружи — не от демонов, а от беспечности; кто охраняет пустой дом, не расслабится, когда дом полон». Сунь-цзы учил: «Кто готов к войне в мирное время — не воюет; кто защищает, когда нет угрозы — не теряет, когда она придёт» (VIII.3). Из «Афоризмов старого Китая»: «Забор — не стена, а знак: «здесь хозяин»; знак важнее стены, потому что стена останавливает тело, а знак — намерение; кто ставит знак, когда дом пуст, — поставит стену, когда дом полон». Цзы-Чжэнь — о парадоксе защиты: забор не удержит духов, но удержит привычку защищать. «Пустой дом» — тренировка; «полный дом» — испытание. Кто не тренировался — не выдержит.