Кавказский случай

       Осенний моросящий дождь. Я, кажется, зАмер только на  мгновение. И вдруг, передо мной оказывается слишком близко та серая легковушка, за которой еду.  Машинально жму на тормоза, у моей "японки" они справляются на пять с плюсом. Однако, это не всегда полезно. Сзади прилетает удар, и меня слегка разворачивает. Если встану на этой узкой улице, то меня не объедут. Поэтому, прижимаюсь к тротуару и останавливаюсь.
       Я еду забирать внучку из школы, её родители уехали отдыхать. Сватья на даче, подключить жену  - это тоже не быстро. Короче, меня подменить некому. И что? Я буду ждать, когда из-за "жестянки" ГАИ соберётся подъехать? Моё решение очевидно - разбираться на месте.
       Всё это обдумываю пока выбираюсь из машины. За мной остановилась маленькая Шкода. На ней не вижу никаких следов, хотя, наверное, царапины будут, если присмотреться. Зато, у моей бампер в хлам, да и кронштейн крепления, видимо, погнут.
       Навстречу мне уже вышли два смущённых молодца, два поджарых Гиви. Обозначаю им сразу, что вызывать "мародёров" не буду. Вижу, как у ребят мгновенно отлегло.
       - Мы вам всё поправим, всё сделаем, - уверяют меня в один голос, преданно смотря в глаза. Для проформы фотографирую права, которые они подсовывают. Ведь знаю, что разыскивать их не стану. Каким-то образом наш разговор с организационных вопросов ("мы вам позвоним") скатывается на государственно-национальные отношения. Через несколько не обязательных фраз мы спускаемся до Георгиевского трактата 18-го века. Тут я понимаю, что необходимо срочно озвучить свои грузинские корни, точнее, один корень. Пусть документально не подтверждённый из-за двухсотлетней давности, но наглядно отразившийся на моей внешности. И не смотря на непреклонные политические позиции, это признание сразу остужает сгущавшуюся атмосферу переговоров, чему немало способствует усилившийся холодный дождик. Я жму им руки и смотрю на время. К последнему уроку в школе ещё успеваю.
       Рассказывая вечером об этом происшествии своим сыновьям, попадаю под шквал критики. "Теперь их ищи-свищи". И сам понимаю, что так не делают, упрёки ребят терплю молча, аргументов у меня нет. Вроде бы нет. Подспудно, уверен в том, что на Кавказе стариков не обижают. Но мы ведь в Москве, здесь эти традиции могут не работать.
       Вторую неделю катаюсь с промятым задом, а червячок сомнения с каждым днём растёт. Наконец-то, долгожданный звонок, мне объясняют, куда подъехать. В Сокольниках огороженная большая поляна с автомобилями и кирпичным бараком мастерской в углу. Меня встречает мощный бородатый и седовласый хозяин, а потом мастер загоняет машину на яму. Через полчаса отваливаю без бампера, буду ездить так и ждать звонка.
       В условленный день подъезжаю снова и узнаю, что ничего не готово. Зачем тогда было звонить мне? Седой волосатый Кацо сам не в курсе и звонит кому-то из этих ребят. Ругается на русском.
       - Если через полчаса не привезёте, горло вырву! - вздрагиваю от его последнего выкрика и слегка напрягаюсь. Я вообще, не тороплюсь, но теперь делаю вид, что не могу столько ожидать, и сматываюсь от развязки. Зато, в следующий раз уезжаю, блестя свежим бампером.
       А кто из вас, ребята, говорил, что моё дело безнадёжно? Они же мне в глаза смотрели, как не поверить. А главное, может я идеализирую, но только это вам не Азия и даже не Европа. Это Кавказ, ребята!