Дедушкин свет

И в детстве, и в более поздние годы моя мама, многодетная мать Володяева Мария Алексеевна, часто рассказывала нам о своем деревенском детстве на Рязанщине, которое пришлось на годы революции и гражданской войны. Мы всегда слушали ее с огромным интересом. В той далекой жизни было много добрых и крепких людей, а также замечательных народных традиций. Думаю, сегодня их необходимо возрождать. Потому что нет ничего выше и лучше, чем человеческая доброта, трудолюбие, уважение достойных, честь и совесть, всё то, чему когда-то учили наших родителей их отцы и матери, а со временем наши родители учили этому же и нас.
Мама родила и воспитала девятерых детей. Вся ее жизнь была наполнена трудами и заботами о семье. Иногда, чаще по ночам, ей удавалось сесть за пишущую машинку, записать какие-то свои впечатления, мысли, наблюдения. Кое-что из этих записок она впоследствии опубликовала в ряде журналов и газет, выпустила книгу «Записки многодетной матери». В 1991 году нашей замечательной мамы не стало. Но живой осталась ее душа, ее светлый, оптимистический взгляд на жизнь. После маминой смерти я собрала некоторое количество страниц с рассказами о той далекой жизни и издала ее книгу «Снова я вижу родную околицу».
Здесь я хочу предложить некоторые ее воспоминания о своем дедушке, носителе и хранителе народной мудрости и совести.

А.Беленькая, дочь Марии Володяевой.


                Дом родной.

Вспоминается далекое деревенское детство. Зимние вечера очень длинные. Света нет, горит лучина. Иногда как великую радость зажигаем керосиновую лампу. Керосин дорог, ездить за ним далеко. Мама старательно прикручивает фитиль и садится за работу.
Много ей приходится трудиться. Надо и хозяйство вести, и детей поднимать одной. Отец уже три года воюет на фронте – идет Первая мировая война. Мама часто говорит: «Вот вернется отец, тогда и заживем хорошо».
Но жить хорошо моей матери так и не пришлось. Отец вернулся с войны и  скоро умер от тифа. А она так и осталась горевать одна с детьми и оплакивать свою женскую долю. Несколько лет за мужика в доме был старый и больной дедушка, отец моего отца. Помогал матери сколько мог – и жизнь строить, и нас воспитывать. Был он мастер на все руки, работяга, мудрый и хороший человек.

                Чужое не тронь!

Когда совершилась революция, мне еще не было шести лет. Деревня наша находилась в глухомани, и отголоски больших событий туда почти не доходили. Гораздо большее значение имело то, что творилось рядом. А рядом начались грабежи. Страшно вспомнить!.. В любой момент могли ограбить кого угодно. Известия о разбойных нападениях доходили постоянно. Поговаривали, что это и есть революционеры, но точно никто не знал.
И вот напали на соседний двор. Разграбили весь дом. А когда бандиты ушли, вся деревня собралась у этого дома. Люди что-то подбирали, уносили с собой, благо хозяева убежали. Вот и мы, ребятишки, подобрали что под руки попалось: яркую пуговицу и ручку от двери. Домой шли довольные: богатство несем. Дед был один в избе. Молча осмотрел наш «улов». Нахмурился.
- Где взяли? – спрашивает.
Мы рассказали: мол, там же, где и все всё брали, у разграбленного соседского дома.
- Чужое, значит, прибрали? А ну, сейчас же вернитесь назад и положите, где взяли! И не смейте чужое трогать!
И так строго сказал это, что ослушаться мы не посмели. Вернулись назад, кинули свою «добычу». Снова домой пришли.
- Вот так-то оно лучше! – сказал дед, смягчившись. - У меня в роду воров не было и не будет. Поняли?

                Дедушкина сказка.

Мой дед знал много сказок и часто рассказывал их нам с сестрой. Самая главная, про двух братьев, помнится ярче других.
- Один брат был бедный, другой богатый, - рассказывал брат в десятый или двадцатый раз, но мы слушали, как впервые. – Росли они и выросли. Пришел час, и оба поженились. А коли поженились, то и разделились. Один брат стал бедным, потому что всё имущество раздавал людям. А другой жадным был, всё себе забирал.
Неяркие отсветы пламени вдруг взвиваются в печке куда-то вверх, будто сам огонь слушает нашего дедушку.
- Ну так вот, скоро бедный брат стал совсем нищим. И вздумал он пойти попросить кусок хлеба у богатого. Постучался. Посмотрел на него богатый брат и говорит:
- Ты кто? Я тебя не знаю.
- Знает! – волнуемся мы вместе с сестрой. – Это же его брат пришел!
- Вот-вот. Брат пришел, а он говорит, что не знает его. - Стоит бедный брат и плачет от обиды, - продолжал дед.  – Тогда люди, помня его доброту, решили подсобить. Кто муки подкинет, кто молока кринку, а кто и холстины кусок. И так хорошо помогли ему, что стал он тоже богатым. А тут у богатого брата пожар случился, сгорело всё дотла. Теперь он стал бедным. И пошел милостыню просить – мол, погорелец я, с голоду помереть могу. Только люди помнят его зло, никто подать не хочет. И так он измучился да проголодался, что пришел к брату.
Мы с сестрой замерли. Знаем, что дальше будет, но все равно душа трепещет. Сказка-то на жизнь похожа!
- А около того дома, - рассказывает дедушка, - стояла старая женщина и плакала. Брат хочет к брату пройти, а она не пускает. «Ты кто такая, что здесь хозяйничаешь?» - спросил гость. «Я совесть твоя, которую ты однажды потерял, говорит женщина. - Не могу я впустить тебя в этот дом». И тогда вспомнил человек, как обидел своего нищего брата. Сел он на развалившиеся сани, стоявшие во дворе. И закручинился.
 - Он пожалел, что н е помогал бедному брату? – спрашиваем мы.
- А то как же! Раз совесть заговорила, тут обо всем заново передумаешь! – наставительно говорит дед.
- А что потом было, дедушка?
- Вот это никто точно не знает.  Одни говорят, что тяжко заболел этот брат, закручинившись. А второй, который теперь богатым стал, не видел всего этого, потому как на ярмарку уехал.
- А когда вернулся, помог он брату своему? – волнуемся мы.
- Сказка тут кончается, - говорит дед, улыбаясь одними глазами. - А дальше каждый человек сам подумать должен.
- Так он же плохой был, этот брат! Мало ли что бедный стал!
- Конечно, плохой. Так вроде бы понял кой-чего… А? Как вы-то думаете? Вот и давайте решать. Что же дальше, что же дальше было?
И сидели мы долгими зимними вечерами у огня печки и решали. Вроде бы зло должно наказываться. Так если теперь умрет с голоду этот брат, а второй, ставший богатым, не поможет ему, значит и он  плохим стал?
Непростую задачку задал нам дед!

                Сундук счастья.

В 21-м (1921-м – А.Б.) в стране был большой голод, и люди из больших промышленных городов везли к нам в деревню свои вещи, меняли на хлеб. Каракулевую шубу отдавали за десять фунтов черняшки. Не до роскоши было, не лечь бы в этом каракуле в гроб лет на десять-двадцать раньше времени. Иные, перебившись фунтами хлеба, спасали себе жизнь.
И вот несколько наших родственниц решили обрядиться в красивые наряды. Хлеб распределили так, чтобы хватило до нови. Женщины рассудили: прибавим в тесто картошки да мякины и пудик муки обменяем на базаре на одежду. Много добра накупили: миткали, шелка, кружевные ткани. Кружева, гребенки, чулки и всякое другое барахло.
Куда девать всё? Думали бабы, думали и решили обратиться к моему деду.
 - Что у тебя в сундуке? – спрашивают.
- Нюхательный табак, - говорит дед.
- Мы нашьем тебе кисеты, а ты отдай нам сундук. Куры нонче стали нестись раньше времени, яйца кладут каждый день. Не станешь ведь их постом истреблять. Накопим побольше яиц к Пасхе, вернутся наши из Саратова с солью, вот и праздник будет что надо.
Взял дед один кисет. Взял другой. Пересыпал весь табак и отдал сундук бабам.
Прошло сколько-то времени, и захотелось деду посмотреть, сколько же яиц бабы набрали. Дома никого не было. Ключ от сундука не нашел, бабы спрятали. Тогда дед вспомнил про запасной ключ, достал его, открыл сундук. И ахнул: сколько в нем товару, а вовсе не яиц! А вещи будто сами заговорили: каждая тряпка рассказывала свою историю. Вот сатин голубой из Ивановой области  - он рассказывал о жизни ткача, который жил не евши и прибыл сюда, чтобы спасти от лютого голода себя, жену, детей да станок свой не остановить. А вот и белые кружева представили деду свои узоры. И ткани да шелка яркими цветами плеснули ему в глаза…
 С трудом дождался дед баб. А как вернулись, говорит:
- Берите сундук и пошли в поле. Закопать его надо получше, а то мало ли чего, время неустойчивое, могут всё отобрать.
Бабы неохотно последовали за дедом, идея им понравилась. А они-то боялись ему правду сказать! так он же их сторонник! По дороге просят деда: мол, позволь истратить еще пудик муки, авось обойдемся, будем хлеб делить и хватит до следующего лета.
Дошли они до большого выгона и сундук дотащили. Тишина стояла. Дед начал рыть яму и говорит:
- Несите солому. Сверху положим. Никто не заметит наш клад.
Женщины так и сделали. Наконец, дед открывает сундук, вытряхивает всё барахло. Чиркает спичку, и вспыхивает яркое пламя. Бабы растерялись: как поступок деда пнять?А пламя в одно мгновенье охватило ивановские ткани, кружева и всё прочее. Стоят бабы и диву даются. От удивления ни плакать, ни кричать не могут. А дед спокойно дождался, пока всё сгорит, и стал закапывать пепел.
- Позор ваш закапываю, хороню, - говорит. - Нельзя позор растить, надо поскорее зарыть его в землю. Знали ль вы, что делаете? Голодный народ после такой страшной войны несет свою утварь, что б хоть как-то выжить, а вы, суки, пользуетесь походом смерти по стране, наживаетесь. Разбогатеть решили? Нет, мой род еще не оскудел? Я каждый день подаю тем, кто несет свою шубу менять на кусок хлеба. Я от порции своей половину отламываю и каждый день то московского, то ивановского, то петроградского мужика, рабочего человека, от лютой смерти спасаю.
Женщины плакали, а дед взволнованно приговаривал:
- Ничего, повоете да перестанете. Несите сундук обратно, стервы. Запомните это да детям своим, когда вырастут, строго накажите: нельзя кровью человеческой торговать, ни по каким ценам.
Никогда не забывали мы дедушкину мудрость, науку его, человечную и умную. Никогда не угасал в душе добрый свет, которым так богат был дедушка.

                Завещание.

Дедушка торопится сделать все распоряжения. Смерть с косой, как говорил он, стоит у порога. «Из меня дух вон, а из вас добрые дни», - вдруг услышали мы за одним из его последних обедов с нами. Все грустили и боялись этого печального дня. Дети окружали деда кольцом, смотрел он на них и тихо говорил: «Все сиротки. Я голова всему – и то ненадежная».
Однажды утром он разбудил маму раньше обычного. Мы спали на печке и услышали его голос.
- Арина, вставай, пожалуйста. Петухи поют только вторые, но я потороплю тебя.
Мама быстро вскочила, подошла к старику и спросила:
- Чего тебе, папаша?
- Хочу передать тебе ключ от жизни. Вот какой он.
И дедушка показал незнакомый ключ. Видимо, всегда прятал его от всех. «Учись запирать, учись и отпирать». И мама покорно слушала необыкновенный урок деда. Взяла в руки ключ, два раза ткнула его, и замок открыт.
Дед вытащил из сундука большую пачку в бумаге и тихонечко, не спеша стал развертывать ее.
- Вот… всю жизнь собирал, дом хотел построить, - сказал он.
На стол посыпались николаевские кредитки, и мама с дедом начали пересчитывать их. Сколько можно было купить на них доброго, а я все ждал какого-то особого дня и берег эти николаевки. На, бери их и храни. Может, за них выдадут что-то новыми деньгами. Тебе хозяйский воз везти, пригодится. А не пригодится – не поминай меня лихом.
Много лет дедушка возил по осени лишний хлеб на базар. Деньги копил. Оказывается. на дом. И не знал, что придет день, когда их отменят и превратятся николаевки в пустые бумажки…
- Пойди под амбаром вырой глубокую яму и закопай. Пусть лежат.
Мама оторопела. Пошла выполнила завет деда, а когда она вернулась в дом, дед сказал:
- Ну, баба, собирай всех. Благословлю вас и на тот свет отправлюсь. Не поминайте меня лихом.
И скоро несли деда на погост. На плечах мужики несли гроб. Люди шли за гробом молча, и хор пел: «Со святыми упокой».
Дедушки у нас больше нет. Нет и сказок, которые он унес с собой на тот свет. Полкан печальный был, будто он понимал, что его друг, наш дедушка, больше никогда не вернется.

                х  х  х

Никогда не забывали мы дедушкину мудрость, науку его, человечную и умную. Никогда не угасал в душе добрый свет, которым так богат был дедушка. И вот что еще хочется мне сказать. В той далекой жизни было много добрых и крепких народных традиций. Они никуда не исчезли и не выродились, сегодня их необходимо возрождать. Потому что нет ничего выше и лучше, чем человеческая доброта, трудолюбие, уважение достойных, честь и совесть, всё то, чему когда-то учили нас наши старики. Это особенно важно понять сегодняшним молодым. Им строить жизнь, поэтому для них особенно важны эти ценнейшие человеческие качества. Совестливость, милосердие, гуманность, сострадание – всё это должно быть не разовыми  «мероприятиями», эти свойства должны быть присущи человеку постоянно. Добрыми делами, честностью и справедливостью должен быть проникнут каждый наш день.