Королевство Красных Зеркал Тьмы 2 Кровь и Пепел

#сиквел
+!18!
Глава десятая

Майкл Лэнгдон стоял в ванном уголке квартиры-комнатки, глядя на своё отражение в запотевающем зеркале.
Вода в душе всё ещё шумела — он не потрудился закрыть кран. Пар оседал на коже, каплями стекал по мускулистым плечам, по шрамам, оставшимся от бесчисленных битв. Но его глаза не видели ни шрамов, ни воды, ни пара. Они были прикованы к одной точке — к маленькому пузырьку, стоящему на полке рядом с раковиной.
Тест на фертильность. Он купил его в аптеке на углу, в квартале от Хогвардса, где они жили с Мисти, в пограничье Красного Зеркала. Аптекарь смотрел на него странно — антихрист, покупающий тест на фертильность в три часа ночи уставшим мужчиной, у которого под глазами залегли тёмные круги. Но Майкл не обращал внимания. Он вообще перестал обращать внимание на такие мелочи.
Он ждал.
Прошло четыре минуты. Майкл перевернул пузырёк.
Одна полоска.
Всего одна.
Он смотрел на неё долго. Слишком долго. Вода в душе всё ещё текла, пар заполнял комнату, как дыхание какого-то огромного зверя, затаившегося в стенах. Майкл смотрел на одну полоску, и внутри него что-то ломалось — медленно, пласт за пластом, как тектонические плиты под землёй.
Он не должен быть бесплодным. Он —когда-то - сын Сатаны, а теперь - слуга Ангела Смерти, существо, способное на всё. Его сила не знала границ. Его кровь была кровью падшего духа. Его семя должно было быть способно создать новую расу, новый мир, новую эпоху.
Одна полоска.
Майкл сжал пузырёк в кулаке. Пластик хрустнул, порезал кожу, но он не почувствовал боли. Кровь смешалась с водой в раковине, стекая в слив тонкой красной струйкой.
Он вышел из ванной, на ходу натягивая джинсы и чёрную футболку. Мисти спала в углу — он слышал её ровное дыхание, видел, как под одеялом поднимается и опускается её плечо. Она была прекрасна даже во сне. Золотисто-светленькие волосы разметались по подушке, как растопленный мёд. Губы были слегка приоткрыты. Она спала без снов — или, по крайней мере, без снов, которые она помнила.
Майкл смотрел на неё, и в его груди что-то сжималось.
Он не сказал ей о тесте. Он не сказал ей, что подозревал, что что-то не так уже несколько недель. Он не сказал ей, что каждая их близость, каждый раз, когда он изливался в неё, он ждал. Ждал, что что-то произойдёт. Что-то зародится. Что-то вырастет.
Ничего не происходило.
Ничего.
Он вышел в портал, тихо закрыв за собой дверь. На улице Лос-Анджелеса было тепло даже ночью — асфальт ещё хранил дневное тепло, воздух пах выхлопными газами и цветущими жакарандами. Майкл шёл по улице без цели, руки в карманах, светлые волосы развевались на ветру.
Он не знал, куда идёт.
Пока не оказался перед входом в бар на Голливудском бульваре — тёмное место, где собирались такие же потерянные души, как он сам. Он вошёл. Сел за стойку. Заказал виски.
— Двойной, — сказал он бармену.
Бармен — мужчина с татуировками на руках и усталыми глазами — налил ему. Майкл выпил залпом, даже не поморщившись. Алкоголь обжёг горло, растёкся по пищеводу, но не притупил боль.
— Ещё.
Он пил, пока не почувствовал, что мир начал расплываться по краям. Только тогда он позволил себе подумать о том, что означала эта злосчастная одна полоска.
Он бесплоден.
Это было не просто проклятие. Это было унижение. Это было доказательство того, что он не всемогущ, что он не идеален, что он — не что иное, как сломанная игрушка в руках Змея.
И где-то в глубине его сознания, в самой тёмной части его души, что-то начало шевелиться. Что-то холодное. Что-то злое.
Он должен был узнать, почему.

Глава одиннадцатая

Бармен был полезен.
Точнее — бармен был напуган. Майкл не спрашивал мягко. Он схватил его за горло, приподнял над стойкой, и голосом, в котором не было ничего человеческого, спросил, выпив еще один стакан:
— Кто проклинает? Кто в этом городе может украсть мужское плодородие?
Бармен — его звали Джерри, он знал всех в этом районе, он знал, кто приходит и уходит, кто покупает и продаёт, кто живёт и кто умирает — рассказал ему о толстяке.
— В Новом Орлеане, — прохрипел Джерри, пока Майкл сжимал его горло. — Он там. Толстый. Очень толстый. Говорят, он может всё. Говорят, он проклинает. Говорят...
Майкл отпустил его. Бармен упал на пол, хватая ртом воздух.
— Как его найти?
— Он... он в старом магазине на Рампарт-стрит. Не спрашивай как — просто иди, и найдёшь. Он найдёт тебя.
Майкл вышел из бара. В его голове был план.
Через два дня он был в Новом Орлеане.
Город пах гниющими лилиями и живым дождём — тот самый запах, который Сатана описывал, когда говорил о Мисти. Майкл шёл по улицам, чувствуя, как что-то внутри него сжимается. Этот город был её городом. Этот воздух был её воздухом. Здесь она умерла в первый раз. Здесь она воскресла. Здесь она стала той, кем стала.
Он нашёл магазин без труда.
Это было старое здание с облупившейся краской и витриной, за которой не было ничего, кроме пыли и паутины. Вывеска над входом гласила: «Карнавальные принадлежности Хьюберта». Но Майкл чувствовал, что за этим фасадом скрывалось нечто другое.
Он толкнул дверь.
Внутри пахло жиром и специями. Воздух был густым, как сироп. Майкл прошёл через тёмный коридор и оказался в комнате, где сидел толстяк.
Он был огромен. Майкл видел многое — демонов, монстров, существ из самых глубоких слоёв ада. Но этот человек... он был почти нереальным в своей огромности. Его тело занимало половину комнаты, жир свисал с рук, с живота, с лица. Маленькие глазки смотрели на Майкла с любопытством и жадностью.
— Майкл Лэнгдон, — сказал толстяк. Его голос был мягким, почти нежным. — Я ждал тебя.
— Ты знаешь, кто я?
— Конечно. Сын Сатаны. Предатель. Убийца. Любовник болотной ведьмы. — Толстяк улыбнулся. Эта улыбка собрала на его лице бесчисленные складки жира. — И, как я слышал, бесплодный.
Что-то в груди Майкла вспыхнуло. Он шагнул вперёд, и его рука потянулась к горлу толстяка.
— Ты проклял меня.
— Я сделал то, о чём меня попросили. — Толстяк не отстранился. — Один красивый мальчик с голубыми глазами. Кайл Спенсер. Он хотел, чтобы ты никогда не смог оплодотворить Мисти Дэй. Он заплатил.
Майкл замер. Его рука остановилась в воздухе.
Кайл.
Кайл Спенсер.
Тот, кого Мисти воскресила. Тот, кто был одержим ею. Тот, кого Майкл считал сломанным, но не опасным.
Кайл сделал это.
— Ты можешь снять проклятие? — спросил Майкл.
— Могу. — Толстяк пожал плечами, это движение на его теле было как землетрясение. — Но не буду.
— Почему?
— Потому что я голоден. — Толстяк улыбнулся снова. — Я всегда голоден. Мой брат, — он похлопал себя по животу, — он тоже всегда голоден. И мы не откажемся от угощения.
Майкл понял.
Он слышал о таких существах. Демоны, которые питались не душами, не кровью, не страхом. Они питались плотью. 
— Ты хочешь, чтобы я накормил тебя, — сказал Майкл.
— Я хочу, чтобы ты накормил нас. — Толстяк облизнул губы. — Хорошо. Очень хорошо. Ты — антихрист. Твоя плоть... она должна быть особенной. Деликатес.
Майкл смотрел на него.
— Я принесу тебе еду, — сказал он. — Много еды. Но не демоническую.
— Что? — Толстяк нахмурился.
— Изысканный фастфуд. — Майкл говорил медленно, как будто объяснял ребёнку. — Я слышал, в Новом Орлеане есть места, где подают изысканный фастфуд. Бургеры с трюфелями. Картофель фри с золотом. Милкшейки с ванилью из Мадагаскара. Я принесу тебе это. Много. Очень много.
Толстяк смотрел на него. Его маленькие глазки мерцали.
— Изысканный... фастфуд?
— Да. — Майкл улыбнулся. Эта улыбка была холодной, как лёд. — Ты никогда не пробовал такое. Я обещаю.
Толстяк колебался. Его живот урчал — громко, как далёкий гром. Его брат-паразит шевелился под кожей, как будто тоже думал.
— Хорошо, — сказал наконец толстяк. — Принеси мне это. Изысканный фастфуд. Много. Если мне понравится... если мой брат насытится... я сниму проклятие.
Майкл кивнул.
Он вышел из магазина и направился к ближайшему ресторану.

Глава двенадцатая

Майкл вернулся через час с двадцатью пакетами еды.
Он не жалел денег. Он купил всё, что мог найти: бургеры с мраморной говядиной и трюфельным майонезом, картофель фри, посыпанный съедобным золотом, луковые кольца в кляре из шампанского, милкшейки с ванилью из Мадагаскара и шоколадом из Бельгии, пиццу с сыром буффало и икрой, тако с лобстером и чёрной икрой, хот-доги с вагю и трюфельной горчицей.
Он принёс всё это толстяку.
Толстяк смотрел на гору еды с жадностью, которая граничила с безумием. Его ноздри раздувались, слюна текла по подбородку, капала на его огромный живот.
— Ешь, — сказал Майкл.
Толстяк начал есть.
Он ел быстро, жадно, запихивая в рот бургеры целиком, проглатывая картофель фри горстями, запивая всё милкшейками. Его брат-паразит тоже ел — маленькая голова на животе открывала рот, и толстяк скармливал ему куски, как птица птенцу.
Майкл стоял и смотрел.
Он ждал.
Толстяк ел час. Два. Три. Гора еды уменьшалась, но его аппетит не уменьшался — наоборот, он раздувался, как воздушный шар, кожа натягивалась, становилась блестящей, как перекачанный воздушный шар.
— Ещё, — сказал толстяк. — Ещё!
— Больше нет, — сказал Майкл.
— Тогда принеси ещё! — Толстяк попытался встать, но его тело не слушалось. Он был слишком тяжёлым, слишком раздутым. — Я голоден! Я всегда голоден!
— Ты не голоден, — сказал Майкл. — Ты проклят.
Толстяк замер.
— Что ты сказал?
— Ты проклят своим собственным голодом. — Майкл шагнул ближе. — Ты ешь, но не насыщаешься. Ты пьёшь, но не утоляешь жажду. Ты никогда не сможешь насытиться, потому что ты заговорен.
— Нет... — Толстяк попытался отползти, но его тело было слишком тяжёлым. — Нет, это не так...
— Это так. — Майкл смотрел на него без жалости. — Ты проклял меня. Теперь я накладываю порчу на тебя. Ты будешь есть, пока не лопнешь. Ты будешь жрать, пока твой брат не взорвётся от жира. Ты умрёшь от собственного голода.
Толстяк закричал.
Этот крик был ужасен — как крик раненого животного, как крик человека, которого сжигают заживо. Его живот начал дрожать, кожа натянулась до предела, и маленькая голова его брата начала кричать вместе с ним.
А потом живот лопнул.
Кровь, жир, внутренности — всё это выплеснулось наружу, залило пол, стены, Майкла. Толстяк упал на пол, его тело содрогалось в конвульсиях, его брат-паразит — то, что от него осталось — медленно затихал.
Майкл стоял в луже крови и смотрел.
Он чувствовал, как что-то внутри него меняется. Что-то тёмное, холодное, что-то, что он пытался подавить в себе.
Проклятие было снято.
Он знал это. Чувствовал это.
Но он также ощущал, что что-то ещё изменилось. Что-то в самой ткани реальности.
Где-то в другом месте, в другом городе, Кайл Спенсер почувствовал, как что-то оборвалось внутри него. Как будто нить, связывавшая его с толстяком, порвалась.
И он понял.
Проклятие снято.
Майкл Лэнгдон снова может иметь детей.
Кайл впал в ярость.

Глава тринадцатая

Мисти Дэй проснулась от того, что что-то было не так.
Она лежала в постели — их постели, той, что они делили с Майклом — но его не было рядом. Простыни были холодными, как будто он ушёл давно. Слишком давно.
Она села, прислушиваясь.
Портал сам собой открылся, и она очутилась... на мраморных плитах, в каком-то заброшенном храме. был тихим. Слишком тихим. Она слышала только своё дыхание и стук собственного сердца.
Коридор был тёмным, но она видела в темноте — ещё одна особенность, которую она приобрела после одного из своих воскрешений.
Она прошла через арки и алтарь.
Никого.
Только в подвале что-то было не так. Дверь была приоткрыта, и оттуда исходил слабый свет — не мистический, а какой-то другой, мерцающий, как свет свечей.
Мисти спустилась.
Внутри стоял Кайл Спенсер.
Он был не один. Вокруг него, в круге, стояли люди — или то, что когда-то было людьми. Их глаза были пустыми, их тела — измождёнными, их губы шевелились, произнося слова, которых Мисти не понимала.
Кайл стоял в центре круга. В его руках была книга — старая, с тёмной обложкой, исписанной символами, которые, казалось, двигались, когда Мисти смотрела на них.
— Кайл? — сказала Мисти.
Он обернулся.
Его голубые глаза были безумными. Его лицо было бледным, как у мертвеца. Его губы были растянуты в улыбке, которая не имела ничего общего с человеческой.
— Мисти, — сказал он. — Ты пришла.
— Что ты делаешь?
— Я создаю ковен. — Кайл улыбнулся шире. — Ковен в честь Баала. В честь того, кто даст мне силу. В честь того, кто поможет мне получить тебя.
Мисти почувствовала, как что-то холодное сжимается в её груди.
— Кайл, нет! Майкл - мой муж. Все слишком поздно... Ты принял мою дружескую поддержку тогда за влюбленность в тебя... Да и... А как же Зои, Мэдисон? Остановись.
— Нет. — Он покачал головой. — Ты не понимаешь, Мисти. Я играл всеми ими, потому, что хотел забыть тебя, но не мог. Ты никогда не понимала. Я обожаю тебя. Я хочу тебя, с тех пор, как ты воскресила меня. Я люблю тебя больше, чем он. Почему он, а не я?!
— Кайл...
— И теперь, — продолжил он, как будто не слышал её, — я получу тебя. И не услышу твоего "нет"! Я слишком долго ждал... Искал тебя... Баал поможет мне!
Он поднял книгу. Слова, написанные на её страницах, начали светиться — красным, как кровь, как красное зеркало, как глаза Сатаны.
— Баал, — сказал Кайл. — Приди.
Что-то изменилось в комнате. Воздух стал тяжёлым, как перед грозой. Свет свечей задрожал. Тени на стенах начали двигаться — не так, как должны двигаться тени, а иначе, медленно, как будто они были живыми.
А потом Мисти увидела.
Из тени вышел маленький демон. Тот самый демон — Баал, тот, кого она видела во сне, тот, кто был заперт в красном зеркале вместе с Сатаной.
Он вырос. Стал больше. Сильнее.
И он смотрел на Мисти с голодом.
— Хорошо, — сказал Баал. Его голос был как масло, как нефть, сочащаяся из-под земли. — Очень хорошо. Я чувствую её. Сильную. Красивую. Она будет моей.
— Нет, — вскрикнула Мисти. — Ты не получишь меня. Кайл! Я НИКОГДА НЕ ЛЮБИЛА ТЕБЯ. Открой портал, проклятый! Выпусти!!!
— Получу, — сказал Баал. — Через него.
Он посмотрел на Кайла.
Кайл улыбнулся. И тоже кивнул, как б говорил: "Никуда ты не денешься, красотка!".
И Баал вошёл в него.
Мисти закричала.

Глава четырнадцатая

Майкл Лэнгдон почувствовал это, когда был в самолёте.
Он летел обратно в Лос-Анджелес. Его руки были в крови — он не успел помыться после того, как толстяк лопнул, — но ему было всё равно. Всё, о чём он думал, была Мисти.
Что-то произошло. Что-то ужасное.
Он чувствовал это в своей крови, в своей кости, в самой глубине своего существа. Связь, которая соединяла его с Мисти, дёрнулась, как будто её тянули.
А потом она оборвалась.
Нет. Не оборвалась. Изменилась. Стала другой.
Что-то было в ней. Что-то чужое. Что-то тёмное.
Баал.
Майкл знал это имя. Он слышал его в красном зеркале — Сатана говорил о маленьком демоне, о черве, о том, кто был на самом дне иерархии Красного Зеркала.
И этот демон теперь был в Мисти, пытаясь доказать Змею, что тоже подчинит себе могучего мистика.
Майкл сжал кулаки. Его ногти впились в ладони, кровь потекла по пальцам. Стюардесса, проходившая мимо, посмотрела на него с тревогой, но он не обратил на неё внимания.
Он должен вернуться. Он должен спасти жену.
Самолёт приземлился через два часа. Майкл вышел первым, не дожидаясь, пока откроются двери, не обращая внимания на крики персонала. Он бежал через аэропорт, через парковку, через улицы Лос-Анджелеса.
Он открыл пересечения порталов и... Искал след Мисти Дэй сорок минут.
Когда он, наконец, нашел тот самый заброшенный храм, услышал звуки - слабые стоны — из подвала.
Майкл пошёл туда.
Он увидел Кайла — или то, что когда-то было Кайлом. Его тело изменилось. Его кожа стала тёмно-красной, покрытой чешуёй. Его глаза были огромными, чёрными, без зрачков. Его руки были тонкими, как ветки, с длинными пальцами, заканчивающимися когтями.
А под ним была Мисти. Она была в слюне и семени ненавистного соперника одновременно и по делам тьмы, и по - мужским.
Она лежала на полу. Её одежда была разорвана так, что были видны соски и спущенные трусики. Её лицо было бледным, как у мертвеца. Её глаза были закрыты, но она дышала — Майкл видел, как поднимается и опускается её грудь. Ее брали на глазах ее мужа. Жестоко, грубо. 
— Мисти! — крикнул Майкл.
Кайл-Баал обернулся.
— А, — сказал он. — Антихрист. Ты пришёл.
— Отпусти её.
— Нет. — Баал улыбнулся чужим лицом — улыбкой, которая не имела ничего общего с человеческой. — Она моя. Я взял её. Я взял её тело, её душу, её...
Майкл не слушал. Он бросился вперёд.
Он ударил Баала_Кайла кулаком в лицо — со всей силой, на которую был способен. Одержимый отшатнулся, но не упал. Он засмеялся.
— Ты думаешь, ты можешь победить меня? — сказал он. — Я — Баал. Я — тот, кто украл смерть. Я — тот, кто даст ей дитя, Я! А не ты!.. Скоро я займу место Змея и... Стану твоим отчимом - смехом прорычала сущность.
Он слез с девушки и расцарапал лицо Лэнгдону.
Майкл ударил его снова. И снова. И снова.
Но Баал был сильнее, чем он думал. Демон, напитанный силой ковена — силой тех людей, которые отдали свои души Кайлу, — был сильнее, чем Майкл ожидал.
Демон схватил его за горло и приподнял над полом.
— Ты думаешь, ты сильный? — прошептал он. — Ты думаешь, ты можешь спасти её? Ты не можешь спасти даже себя.
Майкл задыхался. Тьма начала застилать его зрение. Он слышал, как где-то далеко Мисти зовёт его — или ему казалось, что она зовёт.
А потом что-то произошло.
Свет.
Яркий, белый, чистый свет — свет, который не имел ничего общего с тьмой, которая заполняла комнату. Свет, который прорезал тьму, как нож.
Ангел Смерти стояла в дверях.

Глава пятнадцатая

Она была прекрасна.
Ангел Смерти — с серебряными волосами, собранными в пучок, с бледным лицом, на котором не было никакого выражения, с глазами цвета зимнего утреннего тумана. Она стояла в дверях, и свет, исходящий от неё, заполнял комнату, как вода заполняет сосуд.
— Не тронь ни моего сына, ни его женщину! Баал!.. — сказала она. Её голос был как ледяной клин. — Ты снова здесь.
Баал отшатнулся. Его хватка на горле Майкла ослабла, и тот упал на пол, хватая ртом воздух.
— Ты... — черт смотрел на Ангела с ужасом. — Ты не должна быть здесь...
— Я везде, — сказала та. — Я всегда везде. Я — та, кто забирает души. Я — та, кто ведёт их. Я — та, кто решает, кто живёт и кто умирает.
Она шагнула вперёд.
— Ты украл смерть, Баал. Ты украл души. Ты создал ковен. Ты вселился в человека. Ты изнасиловал плоть.
— Она моя! — закричал Баал одновременно с Кайлом. — Она всегда должна была быть моей! Сатана...
— Сатана не имеет власти здесь. — Ангел подошла ближе. — И Лэнгдон больше не слушается его. Ему хватило сил заперть Змея в Красном Зеркале.
Она протянула руку.
— И ты, Баал, — Свое получишь.
Чудище закричало.
Этот крик был ужасен — как крик всех тех душ, которых он поглотил, как крик всех тех, кого он убил. Его тело начало меняться, сжиматься, возвращаться к изначальной форме — той форме маленького, тёмно-красного демона, который прятался в трещинах красного зеркала.
— Нет! — кричал он. — Нет! Я не хочу! Я не хочу возвращаться!
— Ты не вернёшься, — сказала Ангел. — Ты будешь съеден.
Она посмотрела на Майкла.
— Сын мой, ты знаешь, что делать.
Майкл поднялся с пола. Его горло болело, его тело было покрыто синяками и кровью, но он стоял.
Он знал, что делать.
Он подошёл к Баалу — к снова маленькому заморышу ада, который теперь дрожал на полу, — и схватил его. Баал попытался вырваться, но Майкл держал его крепко.
— Ты хотел её, — сказал Майкл. — Ты хотел её тело, её душу, за это я не оставлю тебе даже милости... препираться с моим вездесущим папашей в вечном огне.
Он сжал личину Кайла сильнее.
— Ты будешь съеден.
Он открыл рот — и Баал закричал.
Майкл съел его.
Это было не физическое поедание — это было что-то другое, что-то более глубокое. Он поглотил Баала, впитал его в себя, как будто демон был не более чем куском плоти.
Баал исчез.
Майкл стоял в комнате, тяжело дыша. Его тело дрожало. Его руки были в крови — крови Баала, крови Кайла, крови толстяка.
Ангел смотрела на него.
— Хорошо, — сказала она. — Очень хорошо.
Майкл обернулся к Мисти.
Она всё ещё лежала на полу. Её глаза были открыты, но она не двигалась. Она смотрела на него, и в её глазах было что-то, чего он никогда раньше не видел.
Страх.
— Мисти, — сказал Майкл. — Я...
— Ты съел его, — прошептала она. — Ты съел демона.
— Да.
— Ты... ты...
Кайл, лишившись наполнения, лег замертво, вместе со всей свитой.
Она замолчала.
Майкл подошёл к ней. Он опустился на колени рядом с ней, взял её руку в свою.
— Я так боялся за тебя, — сказал он. —Я никогда не хотел, чтобы ты...
— Я знаю, — сказала Мисти. — Я знаю.
Ангел подошла к ним.
— Она была ранена, — сказала Ангел. — Не физически. Духовно. Баал пытался овладеть ею. Он почти преуспел.
— Что я могу сделать? — спросил Майкл. — Как я могу её спасти?
Ангел помолчала.
— Есть ритуал, — сказала она. — Ритуал искупления. Кровью. Ты должен совершить его.
— Что за ритуал?
— Ты должен отдать свою кровь. Ты должен подарить ее первым жертвам Сатаны, что раскаялись, но все равно были им поглощены. — Ангел смотрела на него.
Майкл смотрел на неё.
— Я сделаю это, — сказал он.
— Ты понимаешь, что это значит? — спросила Ангел. — Простив жертв Змея, дороги нет. Ты станешь врагом ада.
— Я уже враг ада, — сказал Майкл. — Ведь я убиваю преступников. Но прощать... Это что-то новенькое... Да будет воля твоя, Мать!
Ангел улыбнулась. 
— Тогда начнём.

Глава шестнадцатая

Ритуал был прост.
Майкл стоял перед Ангелом, держа Мисти на руках. Она была слабой, её тело дрожало, но она была жива. Она смотрела на него с любовью и страхом.
Ангел протянула ему нож.
— Порежьте свою ладонь, — сказала она. — Пролейте свою кровь на друг друга.
Майкл взял нож. Он порезал свою ладонь — глубоко, так, чтобы кровь текла свободно. Затем он прижал ладонь к груди Мисти, к тому месту, где билось её сердце. Она сделала то же самое.
— Я, Майкл Лэнгдон, — сказал он, — Отдаю свою кровь во ПРОЩЕНИЕ предательства Иуды Искариота. Да прольется капля из Мисти Дэй за помилование суда Понтия Пилата. 
Кровь текла по его руке, капала на Мисти, впитывалась в её кожу.
Ангел кивнула.
— Они услышали. Они ушли из ада за твое прощение! Ты все сделал правильно.
Свет вокруг неё усилился. Майкл почувствовал, как что-то меняется внутри него — как будто часть его души, та часть, что была связана с Сатаной, отрывается окончательно, сгорает, превращается в пепел.
Боль была сильной. Но он терпел.
Мисти закричала.
Из её тела начал выходить дым — чёрный, густой, зловонный. Дым Баала, остатки духа Змея. Дым, который они оставили в ней, когда пытались проникнуть в нее.
Дым поднимался к потолку, кружился, формировал образы — лица, тела, крики. А потом исчез.
Мисти затихла.
Майкл смотрел на неё.
Она открыла глаза. Её глаза были ясными — серо-зелёными, как всегда. Не красными. Не тёмными. Её глазами.
— Майкл, — прошептала она.
— Я здесь, — сказал он. — я так спешил и не успел... Я никогда себе не прощу... Молю, прости, что опоздал!
Ангел приблизилась.
— Она исцелена, — сказала она. — Ты спас её. Ты спас себя.
— Что теперь? — спросил Майкл.
Ангел помолчала.
— Теперь будет война, — сказала она. — Сатана узнает о том, что ты сделал. Он узнает, что ты вывел с преисподни двух его пленников. Он узнает, что ты убил Баала. Он узнает, что ты спас Мисти.
— И что?
— И он объявит тебе войну. — Ангел смотрела на него. — Вызов, который ты не сможешь выиграть в одиночку.
Майкл кивнул.
Он знал это. Он всегда знал это.
Он повернулся к Мисти.
— Ты должна уехать, — сказал он. — Ты должна быть в безопасности.
— Нет, — сказала Мисти. — Я не оставлю тебя.
— Ты должна, любимая. — Майкл взял её лицо в свои руки. — Ты - моя жена, у нас... будет ребенок, если захочешь, когда я вернусь и все закончится, ты должна жить и ждать меня. Если хочешь. И помнить. Ты — всё, что у меня есть.
— Майкл...
— Пожалуйста.
Мисти смотрела на него долго. А потом кивнула.
— Хорошо, — сказала она. — Хорошо.
Майкл повернулся к Ангелу.
— Есть ковен, — сказал он. — Шабаш Корделии. Я пытался с ними договориться когда-то... Дамочки строптивые, но Мисти они примут, смогут защитить её.
Ангел кивнула.
— Я отведу её туда.
Майкл посмотрел на Мисти в последний раз.
— Я буду помнить тебя, — сказал он. — Ты — самое прекрасное, что есть во всех порталах. Ты — единственное, что дает дыхание моему сердцу.
Мисти заплакала.
— Береги себя, — сказала она.
— Я постараюсь. — Майкл улыбнулся. 
Он поцеловал её.
Поцелуй был солёным от слёз. 
А потом Ангел открыла врата.
Мисти исчезла.
Майкл стоял в пустой комнате. Кровь на его руках начала засыхать. Его тело болело. Его душа была изранена.
Но он был жив.
И он был готов.
Он повернулся к Матери.
— Открой врата к Сатане, — сказал он. — Я готов.
Она смотрела на него.
— Ты понимаешь, что это значит? — спросила она. — Ты понимаешь, что ты идёшь на дуэль, которую можешь не выиграть, хоть я и помогу, конечно?
— Я понимаю.
— Ты понимаешь, что Сатана — твой отец? Что он знает тебя лучше, чем кто-либо? Что он знает все твои слабости?
— Я понимаю.
— Ты понимаешь, что ты можешь умереть?
Майкл улыбнулся.
— Я уже умер, — сказал он. — Много раз. Совестью. Сердцем. Рассудком. И каждый раз я возвращался. Потому что я знал, что есть Мисти.
Он посмотрел на врата, которые начали открываться — врата в ад, врата к Сатане.
— Теперь она ждёт меня в другом месте. И я вернусь к ней.
Он шагнул вперёд.
— Открой врата.
Ангел кивнула.
Врата открылись.

Эпилог

В аду было темно.
Сатана сидел на троне из костей и пепла. Его глаза — красные, как красное зеркало, — смотрели на врата, которые открывались перед ним.
Он чувствовал его.
Майкла.
Своего сына.
Предателя.
Сатана улыбнулся.
Эта улыбка была ужасна — как улыбка змея, который знает, что его добыча уже мертва, но всё ещё хочет поиграть с ней.
— Добро пожаловать домой, — сказал он. — Сын мой.
Майкл шагнул из врат.
Он был один. Без оружия. Без армии. Без союзников.
Но он не был одинок.
Потому что в его сердце была Мисти.
И этого было достаточно.
— Я пришёл не домой, — сказал Майкл. — Я пришёл закончить то, что начал.
Сатана засмеялся.
— Ты? Закончить? Ты — ничто. Ты — прах. Ты —...
Майкл шагнул вперёд.
— Я — не твой сын, напомню, — сказал он. — Я — сын Ангела Смерти. Я — тот, кто съел Баала. Я — тот, кто простил твои трофеи.
Он посмотрел на Змеи.
— И я — тот, кто угомонит тебя.
Сатана перестал смеяться.
— Ты не победишь, — сказал он. — Ты не можешь совладать со мной. Я — Сатана. Я — владыка ада. Я —...
— Ты — для меня ничто, — сказал Майкл. — Ты — подражатель. Ты — лжец. Ты — то, что было, но больше не будет.
Он поднял руку.
— Я — будущее.
Сатана закричал в ярости.
Этот крик был слышен во всех уголках ада — во всех уголках мира. Крик ярости. Крик боли. Крик поражения.
Майкл Лэнгдон стоял в аду, и тьма отступала перед ним.
Война началась.

Продолжение следует...