Что такое советская власть?

В одном из городов, что был на Каме жил не такой уж и плохой человек, душой был не отвратителен и наружностью хорош. Всем сердцем он поддерживал молодую Советскую власть. Безусловно, не нам судить его за взгляды, да и поделать было ничего нельзя! Как здесь не быть на их стороне? Бежать смысла не было – здесь было всё! Всё, что так дорого и мило сердцу этого человека!
  Евстафий Андреевич, как ни странно, для того времени, являлся дворянином, и мало того – помещиком! Была у помещиков Массаловых под Ижевском деревенька – Массаловка. Крестьяне жили, как у всех местных помещиков – одинаково плохо и также как все не жаловались. Последний барин Массаловки, отец Евстафия Андреевича – Андрей Петрович после отмены выкупных платежей устроил образцовое хозяйство. Деньги с него содержали всё семейство. А сам Евстафий Андреевич жил в прекрасной, просторной шестикомнатной квартире в центре города. А после смерти родителей и вовсе остался там один и совсем не был против этого. Жены он также заводить не имел сильного желания.
  В 1917 году с приходом ко власти большевиков, о которых Евстафий Андреевич до того не слышал (тому есть очень простое объяснение – он являлся редкостной индивидуальностью, ни с кем не виделся и крепко не дружил, а газеты и вовсе ненавидел и даже презирал, называя их «Вестники Пи**********а»), он начал жадно познавать Ленина, читая все его многочисленные труды. Массалов полюбил большевиков и более поделать с собой ничего не мог…
  В марте Евстафий Андреевич подался в городской Совдеп. Он не занял в нём высокой должности, но был на хорошем счету. Говорить он умел хорошо и этим завлекал публику. На первом собрании он проявил себя и принялся за работу, загоревшись идеей великого коммунистического будущего! Во времена тяжких событий Гражданской войны он всеми силами помогал Красным: высылал деньги на закупку гуманитарной помощи, а затем стал пересылать на фронт собственные продукты, выращенные в его поместье Массаловке, от которого ему потом пришлось добровольно отказаться во имя строительства светлого коммунизма.
  Позже, после всех судьбоносных событий: Гражданской войны, образования СССР и прочих; Евстафия Андреевича перевели на партийную работу в ЦК ВКП(б), где он занимал ответственную должность и был приближен к верхушке власти своего города, имея большие связи.
***
  Евстафий Андреевич неторопливо проснулся, проклиная это утро. «Наташенька!» - подозвал он служанку, привстав с кровати. Быстро прибежала аккуратная стройная девушка в белоснежном фартучке с большим халатом в руках. Она накинула его на своего советского хозяина, который похрипывал после сладкого сна.
-Прикажи Фаине нарезать колбасы. Варёной. Пускай наварит вареников, штук 30 и пожарит рыбки моей любимой, - наказал Евстафий Андреич своей служанке.
-Хорошо.
-Ах да! Пусть кофея сделает! Побольше!
  Массалов вышел на балкон, вдохнул свежий воздух и раскашлялся от затяжного курения. Достал из портсигара красивую американскую сигару с фильтром. Смачно покуривал её, смахивая пепел на прохожих. Мимо быстро проходил мужчина на руку которого упал пепел. Он было хотел начать ругаться, но, подняв голову, увидел над собой Евстафия Андреевича. Он с поддельным добродушием приподнял шляпу. Товарищ Массалов с явным высокомерием кивнул и продолжил ронять пепел на прохожих. Так было каждое утро.
-Господин Массалов… Тьфу… Товарищ! – оговорилась Наташенька.
-Ничего, привыкните!
-К завтраку всё готово. Как просили.
-Накройте мне в кабинете. Буду есть там.
  Как уже ранее говорилось жил господин Массалов, ныне являвшийся товарищем, но не суть, в просторной квартире в центре города. Было на него одного шесть комнат и все под что-то задействованы: гостиная, столовая, собственная спальня, кабинет, библиотека, комната прислуги. Всё было обставлено дорогой Европейской мебелью, закупленной ещё отцом. Не как коммунист жил товарищ Массалов, если говорить на чистоту, да и вёл себя также, но всем нутром верил в коммунизм!
  Евстафий Андреич присел за свой рабочий стол. Наташенька принесла ему большой поднос, который ломился от блюд, лежащих на нём. Массалов не знал голодное время, в отличие от жителей города, ещё недавно в 1921 году на Каме и не только шёл ужасающий голод, невиданный до этого триста лет и сравнимый правда, что со Смутным временем.
  Позади Евстафия Андреевича висел большой портрет Владимира Ленина, на столе маленький портрет Иосифа Сталина, который в это время стал набирать обороты в партии и вполне после смерти уже полумёртвого Ленина мог претендовать на власть, а справа на стене висел плакат «Что такое Советская власть?» Каждый раз садясь за этот стол, он смотрел на него и задумывался над этим вопросом. Что для него Советская власть? Наверное, власть народа, так желаемая долгие годы. Но как он мог знать о народе, который плохо жил, даже не будучи причастным к его судьбе до Революции. Возможно, Советская власть – это рай, который так далёк и, кажется, непостижим? Но рай в жизни Евстафия Андреича был, что до прихода Советской власти, что после. Он продолжал жить так же хорошо, а, возможно, даже лучше. Спустя столько лет он так и не нашёл ответ на свой вопрос.
***
  Заседание партийного отделения города прошло в обычном ритме. Разбирались скучные вопросы, решались дела, до которых никому не было дела.
  После заседания Евстафий Андреевич зашёл в кафе «Весна» своего знакомого нэпмана – товарища Мерзлякова. Хозяин заведения лично принял у знакомого заказ, а после подсел к нему.
-Хорошо при большевиках стало! – заявил он.
-Не говори! Как сыр в масле катаемся. Чего народ бунтует? – искренне не понимал товарищ Массалов.
  В этот момент Евстафию Андреевичу принесли заказ, и он случайным образом перевёл свой взгляд за витрину. Там проходила толпа измазанных рабочих с местного завода. За ними бежал такой же запачканный мальчишка. Он остановился у витрины и посмотрел на стол богатого партийного гостя. Он был завален всевозможными вкусностями, которые мальчишке и в самом сладком сне не снились. Он постучался в окно, облизываясь и прося взглядом хотя бы кусочка хлеба.
-Опять эта сволотня беспризорная! – воскликнул Мерзляков. -Тихон, прогони его!
  В этот момент товарищ Массалов серьёзно задумался, сделав особо поникший вид.
-Ну чего вы?
-Да так задумался. Пока я тут пирую, наслаждаясь благами социализма, дети рабочих даже куска хлеба не видят!
-Не переживайте вы так, Евстафий Андреевич, - успокаивал нэпман. -Наша великая партия вскоре решит эту проблему, и каждый советский человек сможет позволить себе есть красную рыбку, запивая её вкуснейшим бразильским кофе!
-Вроде дело говорите, но всё равно не хорошо!
-Коммунизма всем много не бывает! – иронизировал товарищ Мерзляков, которого тошнило со своих же слов.
  Товарищ Массалов шёл домой и впервые за всё время своей работы на партийных должностях стал замечать то, чего ранее не замечал или попросту не хотел замечать. На его глазах милицейские согнали двух женщин-бродяжек, которые просили милостыню на пропитание. «Такого ли желала Советская власть?» - спрашивал себя Евстафий Андреевич.
  Зайдя в подъезд, на него выскочил человек средних лет в длинном пальто и фуражке с красной звёздочкой во главе.
-Товарищ Массалов? – спросил человек.
-Он самый, - испуганно ответил Евстафий Андреевич.
-Будем знакомы!
  Человек в длинном пальто вцепился в руку Евстафия Андреевича и начал мотать ей туда-сюда, вверх-вниз.
-А вы кто собственно? – поинтересовался товарищ Массалов.
-Я? Я ваш новый управдом. Товарищ Валле, - представился незнакомец.
  «Немец!» - подумал Массалов. «Значит правильный и дотошливый. Не уживёмся…»
***
  На утро, как обычно, товарищ Массалов вышел на балкон курить свои сигары. Он обыденно смахивал пепел на проходящих внизу людей. Как вдруг из-за угла выскочила любопытная морда товарища Валле.
-Товарищ Массалов! Уберите сигару! Зачем на улицу смахиваете? – пристал Валле.
-А вам-то что? Я всегда так делаю!
-Я управдом, если вы не забыли, у нас должен быть примерный Советский дом, а не абы что! – продолжал он. -Вы поняли меня? – немного пождав, спросил Валле с некоторым недовольством.
  Растерянный Евстафий Андреевич затушил сигару и пошёл докуривать её в своём кабинете. Окна кабинета соседствовали с окнами гражданки Скуратовой. И, когда она открывала их, то весь дым заходил к ней в квартиру. Чёрт знает почему она открывала их именно в тот момент, когда товарищ Массалов начинал курить.
  В дверь начали громко долбится.
-Иду я! Что за безобразие?
  Евстафий Андреевич отворил дверь. На пороге стояла товарищ Скуратова, а рядом с ней уже успевший надоесть товарищу Массалову – товарищ Валле.
-Ну куда же без вас, Валле?! – нервно усмехнулся Массалов.
-Посмотрите, он ещё и смеётся над нами! – пропищала противная Скуратова.
-Что, собственно, происходит, товарищи? От чего вы ломаете мне дверь? – начал возмущаться побеспокоенный хозяин.
-Гражданка Скуратова обратилась ко мне за помощью! Сколько можно курить? Вы мешаете соседям! – стал предъявлять управдом.
-Я мешаю? Я всегда после завтрака курю в своём кабинете и никто, слышите никто, сколько лет я живу в этом доме, ни разу не приходил и не жаловался!
-Как ни разу? – пищала Скуратова.
-Так ни разу! Ни разу на своей памяти я не помню таких прецендентов! Чего ж вы встрепенулись, Скуратова? Это моя квартира и я имею право курить в ней сколько хочу и когда хочу!
  Товарищ Массалов захлопнул дверь перед лицом незваных гостей и удалился в свой кабинет, предварительно предупредив Наташеньку не отпирать дверь товарищу Валле, если таковой снова придёт.
***
  «Что за шум?» - думал Евстафий Андреевич. Грохот и оры слышались из парадной.
  Он решил проверить и, открыв дверь, узрел отвратительнейшую картину – к бывшему господину Евграфову, принявшему революцию с большим восторгом, заселяли несколько семей.
  У товарища Евграфова была просторная пятикомнатная квартира, чем-то схожая планировкой на квартиру Массалова. Он жил с супругой, дети их давно разъехались. Товарищ Валле – редкостный, как выяснилось, крысёныш, сообщил в руководящие органы, что товарищу Евграфову хватает одной комнаты.
   По закону об уплотнении многие бывшие крестьяне и рабочие вылезали из подвалов, переселяясь в дома и квартиры бывших дворян или же просто людей с большой площадью, и устраивали коммуналки, со всеми ей причитающимися.
  Валле стоял на этаже и записывал въезжающие семьи. Евграфовым оставили одну маленькую комнату, а остальные отдали под крестьян, прибывших из какой-то деревни.
-Евстафий Андреевич! Вы! Правда вы, не вериться! – воскликнул один из крестьян.
  Товарищу Массалову это лицо было знакомым, где-то он определённо его видел.
-Не узнали? Я Митька! Митька Гадюков! Не помните? Ну, из Массаловки я! Вспомнили?
-Ах, да! – засмущался Евстафий Андреевич. -Какими вы судьбами?
-Слава нашей партии и товарищу Ленину! Спасибо ему за кров над головой!
  Валле приметил этого крестьянина, который мог ему хорошенько помочь.
***
  По каморке взад-вперёд ходил Николай Генрихович Валле. Он с любопытством расспрашивал товарища Гадюкова о прошлом Массалова. Широкая крестьянская душа, по доброте своей, не зная последствий, всё выложила.
-Говорите заставлял с утра до ночи пахать? – интересовался Валле.
-Ну это когда приезжал, а так у нас управляющий был – господин Глебов, вот он заставлял пахать, так заставлял!
-Ну это меня не интересует, вы про товарища Массалова выкладывайте!
-Ну барин, как барин! Чего вам от меня ещё надо? Как все балагурил, если приезжал, а приезжал частенько!
-Подробнее? – заинтересовался Валле.
-Ну напивался и с девками, ну понимаете…
-Вот вам облик строителя коммунизма! Спасибо, свободны.
  Товарищ Валле всю ночь писал донос на Массалова, расписывая всё то, что выложил Гадюков и даже приукрашивая. Но прежде того, он показал эти рукописи самому Массалову.
-Ты чего ко мне привязался? Тебе чего надо? – спросил, прочитавший Евстафий Андреевич.
-Жить я по-человечески хочу, а такие как ты – это контра недобитая, оборотень! Жируешь себе, когда вся страна в бедности утопает! Коммунист он! Тот Гадюков коммунист побольше тебя!
-Пошёл отсюда! – начал выгонять Валле, Массалов. -Вон!
-Я напомню о себе! – грозился управдом.
  Вскоре во все квартиры дома, в котором проживал Евстафий Андреевич, въехали новые жильцы и стал дом коммунальным. И лишь шестикомнатная квартира товарища Массалова стояла неприступной крепостью на пути варварских рук любопытного Валле.
***
  Спустя некоторое время на очередном партийном заседании, товарищ Массалов увидел новые лица, в их числе был пресловутый и надоедливый управдом. Он насмешливо поглядывал на своего соперника, по-видимому, мечтая занять его место, лишив его всего того, что он имеет.
-Товарищ Фадеев, что произошло, полагаю, вы должны знать? – шепнул Массалов своему однопартийцу.
-Чекисты арестовали пятнадцать партийцев, – с явным спокойствием ответил Фадеев, будто ожидал такого исхода событий.
-И Щусева?
-И Щусева.
  Щусев являлся одним из первых коммунистов города, он был участником Гражданской войны и занимался установлением советской власти. Чекисты отвратительно обошлись с ним, нагло ворвавшись к нему в дом в 4 утра, перевернув всё с ног на голову и до смерти напугав его беременную жену.
  Щусева расстреляли, как и многих других арестованных. Об этом товарищ Массалов узнал из слухов, ведь говорить об арестованных было не принято и даже опасно.
  Неужели советская власть расправляется с героями Революции, с теми, кто строил и устанавливал её? Неужели именно это советская власть? Неужели именно это она и несёт? Евстафий Андреевич не верил… Он не узнавал себя. Впервые он поймал себя на мысли: «А так ли хороша Советская власть? Её ли посланником и строителем я желаю быть?» Сомнения окутали его, и он стал видеть все изъяны строя, как бы этого не хотел.
  Вечером Евстафий Андреевич пересёкся с Николаем Генриховичем на лестничной площадке. Валле чувствовал себя превосходно, он понимал, что рушит в глазах Массалова все идеалы советской власти, тем самым выводя его из строя, наставляя против режима, а соответственно наставляя прямиком на самоубийство.
-Как ваши дела, Евстафий Андреевич, не болеете? – издевался Валле.
-К вашему несчастию не болею. Не дождётесь. Эх ты, Валле. Что вы за люди? Где вас куют? – с грустью в голосе говорил Евстафий Андреевич.
-Куёт нас наша Великая Партия! Наш Великий товарищ Ленин!
-Не лгите… - досадливо махал головой Массалов. -Вы и такие как вы убили цвет Революции… - договорил Массалов и поднялся к себе на этаж, не обращая внимания на слова, кидаемые ему в след.
***
  Который день подряд, да что там которую неделю весь дом ходил ходуном. Новые пролетарские хозяева комнат устраивали балаган. Престарелые вонючие мужики после завода напивались и устраивали драки. Женщины их носились за ними по подъезду, каждый раз громко крича: «Караул! На помощь! Спасите!» Будто бы просветлённому классу, ещё остававшемуся в квартирах, но сильно потеснённому, было интересно наблюдать семейные сцены. Словом – безобразие.
  Сегодняшний день увы не являлся исключением…
  Разъярённый Евстафий Андреевич выбежал на место происшествия. Наташенька бежала за ним и уговаривала не связываться с этим деревенским быдлом.
-Открывайте! Открывайте, сволочи! Сколько можно? – ругался товарищ Массалов.
  Когда же после третьего раза ему никто не открыл, товарищ Массалов вбежал на порог квартиры. В коридоре по полу катались двое здоровых мужиков, на которых в трезвой памяти и подумать нельзя. Над ними крутились две дурочки, видимо их жёны, и размахивали полотенцами, словно отгоняя мух.
  Моментально Евстафий Андреевич подлетел на свору, начав разнимать их. В этот самый момент в коридор квартиры вошёл управдом и его приспешница, вредная бабища со второго этажа, уже хорошо знакомая нам – Скуратова.
-Отпустите их, товарищ Массалов! – приказным тоном обратилась Скуратова, в свойственной манере пища.
-Я отпустите? Где вы ходите, когда нужны? – стал возмущаться Массалов.
-Где надо там и ходим, вам какое дело, чего вы мешаете людям? – добавил Валле.
-Вы точно издеваетесь надо мной! Вы меня с ума решили свести? Не пройдёт! Почему вы не исполняете свои обязанности?
-Не вам, товарищ Массалов, нас с товарищем Скуратовой учить. Товарищи рабочие отдыхают после трудного дня, что вы до них докопались?
-Так… Это дурдом! Сколько можно? Когда товарищ Григорьев, прошу прощения, нагло спёр мои дорогие итальянские ботинки – я стерпел! Когда пьяные гражданки Серова и Прохорова решили узнать себя в музыке в два часа ночи, извиняюсь, насилуя рояль товарища Евграфова – я снова стерпел! Когда Димитров удобрил все цветы в подъезде, от чего сейчас стоят наиужаснейшие ароматы – я опять стерпел! Сегодня – край! СКОЛЬКО МОЖНО ШУМЕТЬ? – вышел из себя Массалов.
-И он называет себя коммунистом! – продолжил издеваться Валле.
-Истеричка! – крикнула Скуратова в след уходящему Массалову.
***
  Следующие дни у товарища Массалова проходили, как в тумане. Сущий ад! Кошмар, которого никогда на своей памяти не помнил этот прекрасный дом, который обгадили донельзя буквально за месяц! За месяц! А что этот народ сделает со страной?
  Товарищ Массалов сидел в кресле за своим рабочим столом и вглядывался в плакат «Что такое советская власть?» Неужели это власть быдла? Евстафию Андреевичу не хотелось так думать, но мысли сами лезли в голову, не давая ему покоя.
  В дверь громко постучали. Казалось, ещё чуть-чуть и её выломят. Наташенька открыла дверь и опешила. На пороге стояла толпа - человек двадцать в форме. Они бесцеремонно вошли в дом, начав всё рассматривать.
-Товарищи, вы замараете полы! Ну куда вы идёте? Ну куда? – возмущалась Наташенька.
-Что там? – крикнул Евстафий Андреевич, вышедший из своего кабинета и узревший картину, до смерти напугавшую его. -Что вам нужно? – нервно проглотив слюну, спросил он.
-Товарищ Массалов, у нас ордер на обыск в вашем доме! По заявлению инкогнито, вы обвиняетесь в антисоветской деятельности, - заявила женщина из толпы.
-Знаем мы этих инкогнито, вон стоит! – показал на товарища Валле.
-Но-но! Не переходите на личности! – упрекнул явно обиженный Валле.
-В чём же заключается моя антисоветская деятельность? Я член партии с 1917 года, не поверите! Я коммунист Ленинской закалки! – проговорил Массалов и понял, как глубоко ошибался. Он более не был коммунистом. Он не мог себя так называть. Он врал себе…
-Как коммунист, подчиняющийся требованиям власти, может проживать в шестикомнатной квартире в одиночку, варварски эксплуатируя труд двух хрупких женщин?
-Наташенька! Подойдите, – попросил Массалов. -Вы сильно от меня устали? Я сильно нагружаю вас?
-Нет, Евстафий Андреевич, что вы? – говорила Наташенька.
  Управдом и комиссия недовольно взглянули на довольного Массалова. Один из мужчин, присутствовавший в толпе, полез во внутренний карман своего пальто и достал оттуда распоряжение. «Ознакомьтесь», - протянул он распоряжение хозяину дома.
«Распоряжение домового управления №138
Домовое управление по адресу улица Советская, дом 7, постановляет о вселении в квартиру товарища Евстафия Андреевича Массалова пяти семей деревни Ершовка, в связи с правилами уплотнения. Одна из комнат предоставляется в личное пользование товарищу Массалову.
Подтверждено городским Исполкомом»
  Прочитав распоряжение, Евстафий Андреевич громко рассмеялся. Что-то в его смехе было истеричным. Всё шло к этому. На подсознательном уровне он ждал, что это рано или поздно произойдёт.
-Вздор! – заявил товарищ Массалов. -Это моя квартира и никого в ней видеть я не желаю.
-В таком случае вы будете арестованы и о вашем поведении будет объявлено на заседании партии!
  Товарищ Массалов бесцеремонно зашёл к себе в кабинет. Он выходил оттуда в крайне редких случаях. Горничная Наташенька и повариха Фаина были уволены по решению домкома. Но всё же они помогли перетащить в кабинет Евстафия Андреевича всё самое необходимое до приезда новых жильцов. Как бы они не старались его было не расшевелить. Он курил днями напролёт, стоя у окна, всё думая о жизни.
***
  Дни шли паршиво. Апатия охватила Евстафия Андреевича. Что делать с ней он не знал. Он разочаровался в себе, медленно погибая, прилипнув к своей лежанке, расположенной на полу. Никогда до того он не находился в таком униженном и обречённом состоянии.
  Заставило его очнуться лишь очередное партийное заседание, на котором обещали объявить что-то важное. Не будь оно таковым, товарищ Массалов на него бы и не заявился.
  Нехотя собравшись, заспанный и потрёпанный таким образом жизни, Евстафий Андреевич явился на заседание. Мир казался ему серым и скучным. Бедные рабочие, не видевшие хлеба по несколько недель, вгоняли его в большую тоску. «А при Царе было лучше. Чёрт меня дёрнул…» - задумался он.
  Товарищ Валле злобно посматривал на увядшего Массалова, словно чего-то ждал. Вдруг с очередным докладом вышел один из заседателей – старый знакомый Массалова, запомнившийся ему ещё с событий 1917-го – товарищ Ям-Запольский, такой же господин по природе своей, корчивший из себя утруждённого коммуниста, как и все другие бывшие дворяне, сидящие здесь.
-По многочисленным заявлениям, - начал Ям-Запольский, -Мы вынуждены были поднять вопрос о товарище Массалове, Евстафие Андреевиче. Есть он здесь? Встаньте!
  Евстафий Андреевич смиренно встал.
-В связи с неподобающим поведением, ведением разгульного и безнравственного образа жизни, эксплуатацией рабочего класса, одним словом, человек, не соответствующий облику строителя коммунизма, вы – товарищ Массалов отстраняетесь от всех занимаемых вами должностей и партийным голосованием исключаетесь из ВКП(б) с позором!
-Фу! – поднялся гул.
-Поднимите руки, кто порицает поведение товарища Массалова и поддерживает его отстранение из рядов партии!
  Руки подняли все…
  Евстафий Андреевич спокойно встал и вышел, не произнеся ни звука в сторону освистывающих его людей. Должность его через несколько минут путём такого же «единогласного» голосования занял товарищ Валле, так долго метивший на это место и сделавший для этого всё.
***
  Евстафий Андреевич стоял в порту, смотря на Каму и на проходящие пароходы, доверху груженые лесом. Домой идти не хотелось. Это был не его дом – не то место, где прошли его лучшие годы.
-Это наш лес, Сарапульский, - сказал человек, неожиданно оказавшийся рядом.
-Ох! Что? – испугался товарищ Массалов.
-Это наши сосны везут на продажу германцам. Наши… - с грустью в голосе сказал человек.
  Это был моряк. Он одет в выглаженную белоснежную форму. На голове его была круглая фуражка. Левый глаз слегка косил в сторону.
-Вы моряк?
-Моряк. Всю жизнь сражался на благо страны. А тут уволили в запас. Отправили в контору! Какой из меня счетовод, спрашивается?! Да и то больно смотреть как наш лес родной немчуре вывозят! Немчуре, которую мы браво били в четырнадцатом! – ругался моряк.
-Вот она Советская власть! Великая и могучая! – иронизировал товарищ Массалов.
-Им не нужны умные, им нужны коммунисты! А это несовместимо!
-И то верно, - подумал Массалов.
  «Какое разочарование», - идя домой, думал Евстафий Андреевич. А ведь когда-то Советская власть дала ему всё! И так же забрала. Что же будет теперь? Товарищ Массалов прекрасно знал судьбу таких людей, как он сам. Долго на плаву они не держатся. Через месяц-другой за ним приедут чекисты и, проведя недолгое следствие, расстреляют, закопав в одном из местных лесов, там, где его никогда более не найдут и на века забудут о том, что когда-то существовал такой человек.
***
  Дома было ужасно грязно. Отвратительный тухлый запах сразу же дал в ноздри Евстафию Андреевичу. Он, аккуратно переступая через грязную обувь, беспорядочно перемешанную в прихожей, увидел запачканный колёсами детских велосипедиков паркетный пол, выстеленный его отцом.
-Чем воняет, Валентина Епифановна? – недовольно спросил Массалов.
-Ничего не воняет! – начала с повышенных тонов одна из женщин, населявших ныне этот дом. –Это капуста!
-Но вы же прекрасно знаете, как я отношусь к тушёной капусте и вашей стряпне! Прошу выкиньте то, что вы натворили!
-Ничего я не выкину! Раскомандовался! Это и мой дом тоже! Чего хочу то и варю!
-Ха-ха! Ваш дом! Что вы сделали доброго, что это ваш дом? Нахлебники! – ругался Евстафий Андреевич. -Пригрела вас Советская власть!
  Новоприбывшие хозяева сильно изгадили квартиру. Слово коммуналка стало ругательством. Красивые обои измазали карандашами и прочим. Паркет в некоторых местах проломили. Фарфоровый белоснежный унитаз за месяц превратился в отстойник. Вечная вонь, словно прилипшая к стенам квартиры. Вечные драки, повторяющиеся изо дня в день. Вечный шум, издаваемый неприличными молодыми. Жизнь в этом доме превратилась в сущий ад! Евстафий Андреевич держался из последних сил.
***
  После очередной драки, которую вновь застал товарищ Массалов, он обречённо сел за своё рабочее место. Развалился на стуле и взглянул вправо. Ленин с плаката стал смотреть на Массалова грознее. «Что такое Советская власть?» - вновь задался вопросом Евстафий Андреевич. Боль и унижения. Оскорбления и страдания. Вот что такое Советская власть! Жаль, что товарищ Массалов понял это так поздно.
  Апатия по былому разрывала его сердце. Советская власть дала ему всё и одновременно забрала. Он её не понял, как и она его.
  Товарищ Массалов подошёл к шкафу. Достал из неё крепкую верёвку, перевязал и перекинул через люстру, хорошо державшуюся за потолок. Он встал на стул, влез в петлю и самолично оттолкнул его, посмотрев последний раз в глаза Ленина. «Что такое Советская власть?» - прочёл он, прежде чем петля перекрыла ему дыхание.
  Евстафия Андреевича обнаружили лишь через два дня, лежащим на полу, с белой как смерть кожей лица. Так и закончилась жизнь коммуниста и человека, столь сильно любившего Советскую власть…
Эпилог
  Глупо будет полагать, что Евстафий Андреевич покончил с жизнью лишь из-за отнятой квартиры или противного запаха тушёной капусты. Дело состоит в другом. Все мы любим полагаться на то, что нас до поры до времени не затрагивает. Так и товарищ Массалов, прочтя несколько книг и трудов Маркса, Энгельса, Ленина и прочих, принялся считать себя отпетым коммунистом, на деле же им не являясь.
  Товарищу Массалову было удобно находится в объятиях Советской власти. Она давала ему жить так, как он хочет. А хотел он жить, как при Царе – поедать вкусности, ничего не делать и получать выручку с эксплуатации крестьян, жить в шикарных апартаментах.
  До поры пока укреплялся Советский строй, ему нужна была поддержка всех слоёв общества, а когда победа большевиков оказалась очевидна, они стали избавляться от вчерашних друзей и союзников, поклассого вырезая их, как затем произошло с кулачеством, которое в активной мере развели большевики, раздав земли.
  «Что такое Советская власть?» Каждый даст на этот вопрос свой ответ, но сокрывать от себя очевидного глупо и безнравственно. Советская власть пала и этим всё объясняется!