Семейные неурядицы 2 часть

  — Мамаша! Почему ещё завтрак не готов? — прогремел над сонным домом голос Марьяны.
Протирая глаза, Александра Ивановна вошла на кухню. Марьяна окинула её придирчивым взглядом.
«Что у нас за бедлам? Где бездельница Ленка? Пора бы позаботиться о матери. Для чего я её рожала? Хватит, отдохнули, пока меня не было», — кипятилась она, не переставая кричать.
Марьяна истерила так, что Леночка прижалась к бабушке и зарыдала.

   — Бабуля, милая, сделай что-нибудь, пусть мама уйдёт туда, откуда пришла. Мы с тобой вдвоём раньше жили. Мне в школу пора.

  — Тише, внученька, тише, сейчас она успокоится, и я тебя провожу до школы. А сама к Людмиле зайду. Подай расчёску, я тебе пока косы заплету. — Не успела Леночка встать, как дверь в комнату со стуком отворилась и показалась Марьяна.

  — А вот вы где, бездельницы. Мать, мне деньги нужны, ну или карточка на худой конец. В магазине бесплатно товар не отпускают. Нам с Гришей выпить полагается. Я знаю, что у тебя есть заначка, не заставляй меня силой её забирать. Если проснётся Григорий, не поздоровится всем.

  — Кому всем? Намедни он тебя одну охаживал. Мне до вас совсем никакого дела нет. А бедлам на кухне вы с как-его-там Григорием устроили, вам и убирать. У нас тут не барская усадьба, прислуг не держим. Ты на часы смотрела? Леночке в школу пора. Угомонись ужо, наконец.

  — Мать, да зачем ей эта школа? Помнится, мы с Виктором тоже когда-то учились, но всё без толку. Может, из Виктора что-нибудь вышло, а вот со мной ты где-то просчиталась.

  — Марьяна, не говори ерунды. Ты сама стала топить своё горе в стакане с водкой. А я, словно наседка, всегда готова была расправить материнские крылья над тобой. Скажи спасибо, что Леночка растёт в семье, и тебя не лишили родительских прав. Хотя, признаться, давно пора. Ты обязана содержать своё дитя до совершеннолетия.

  — Спасибо, мама, — Марьяна подошла ближе и склонилась в реверансе.

  — Дочка, не доводи меня до греха. Вчера я проявила слабость, позволив себя унижать. Довольно! Убирайся из комнаты, нечего ребёнка пугать.

  — Я уйду, но сначала заберу то, что мне причитается. Вы с Ленкой жируете на моих законных квадратных метрах. Мать, выкупи у меня половину жилья, и больше ты меня не увидишь. И от дочери откажусь в твою пользу. А пока придётся тебе терпеть моё присутствие неопределённое время.

Марьяна окинула комнату матери, в которой, как и раньше, было чисто и уютно. Женщина любила порядок. Всё стояло на своих местах. За три года её отсутствия в квартире мало что изменилось. Лишь косметический ремонт проводился сравнительно недавно. Яркие обои на стенах — подтверждение тому.

Напротив дивана, обтянутого нежным велюром, примостилась скромная горка, полки которой теснились от обилия фарфоровых статуэток, не представлявших особой ценности. Рядом ютился маленький комод с множеством потайных ящичков, увенчанный стареньким телевизором. В углу у окна, словно часовой, возвышался платяной шкаф, а на подоконнике цвела белая герань. От её дурманящего аромата у Марьяны болезненно кружилась голова. Сейчас уют комнаты мало волновал молодую женщину, ей двигало безмерное желание найти денег на спиртное. Как голодный зверь в поисках добычи, Марьяна просверлила взглядом комод. Не спрашивая разрешения, она собралась его исследовать. У Александры Ивановны всегда имелась заначка на чёрный день. И удача не заставила себя долго ждать. В одном из верхних ящиков, среди прочих принадлежностей, лежала коробочка в форме сердца, а внутри – обручальные кольца, символ её любви с супругом. Колечко, некогда легко скользившее по пальцу, теперь безнадежно застревало, напоминая о неумолимом беге времени и о слабых, отёкших руках.

  — Вот это сюрприз, как раз то, что мне нужно!

  — Марьяна, не тронь это, память от отца, — взмолилась женщина, и в её голосе прозвенела боль.

  — Всё равно не носишь, без дела лежат, — огрызнулась дочь. — За них много денег не дадут. Но на пару бутылок водки хватит, ещё и на знатную закуску останется.

  — Дура ты, Марьяша, — не унималась мать. Голос пожилой женщины дрожал от возмущения. — Взрослая, а ума не на грош. Не так я тебя растила!

  — Да уж, какая есть. Теперь не переделать, — парировала Марьяна, бесцеремонно выворачивая содержимое шкафов.

  — Моли Бога, что здесь ребёнок. А то бы я не посмотрела, что ты моя дочь.

  — А ты не прикрывайся внучкой, подойди, поговорим, — Марьяна бросила презрительный взгляд на седую мать.

Александра Ивановна молча смотрела за происходящим, но на лице дёргались желваки. «И почему я не мужчина…» — с горечью подумала она.

  — Что, мать, дар речи потеряла? Я всегда знала, ты человек не жадный и дочери готова всё отдать. Эх, жаль, мала находка, ну ничего, будет на нашей улице праздник. Прощай, память.

Марьяна, шатаясь, направилась к двери и вдруг ногами запнулась о дорожку, лежащую посреди комнаты, связанную когда-то из пакетов. В этот момент её находка выпала из рук, и оба кольца закатились под диван, на котором сидели Лена и Александра Ивановна. Выругавшись, Марьяна подползла к мебели и попыталась достать золото, но в этот раз удача отвернулась от неё. Зрелище выглядело смешным. Даже Леночка невольно усмехнулась. Это пуще всего разозлило Марьяну, и она пришла в негодование. Ей захотелось во что бы то ни стало завладеть кольцами. Женщина в приказном тоне обратилась к родственникам, чтобы те покинули свои места.

  — А ну, брысь с дивана, пока я вас не перевернула вместе с ним! — вскрикнула Марьяна, сверкая холодными глазами.

  — Живо! Нечего посиделки устраивать. Кому-то в школу пора.

Александра Ивановна крепко обняла внучку, прикрывая её от разъярённой матери.

  — Не трогай ребёнка, Марьяна! Не видишь, что пугаешь её? Того глядишь, соседи полицию вызовут.

  — Ах, опять полицию?! – передразнила Марьяна. – Ты давеча вызывала и что? Что я такого сделала? Пью, ну и что такого. Наверное, тебе, мама, не наливаю? Ну извини. — Немного успокоившись, Марьяна вновь попыталась сдвинуть диван с места, но всё оказалось не под силу. Леночка наблюдала за необдуманными действиями матери, испуганно прижавшись к бабушке. На глазах опять невольно появились слёзы.

  — Ленка, хватит мамку бояться. Лучше подай мне какую-нибудь палку, ну на худой конец веник или половую швабру. Думаю, вы не хотите, чтобы я здесь умерла с похмелья. Чем быстрее я достану то, что уронила, тем быстрее оставлю вас в покое.

  — Ох и стерва ты, Марьяша, тебе надо сама и принести. Мы, чтоб ты знала, к тебе в прислуги не нанимались.

Бросив беглый взгляд по комнате, но не отыскав ничего подходящего, Марьяна тут же направилась за шваброй. Не успела она отойти, как дверь в комнату закрылась на предохранитель. Марьяна тут же стала колотить в неё руками, выкрикивая непристойные ругательства.

  — Мама, открой дверь по-хорошему, пока я её не вынесла к чертям собачьим!

  — И не мечтай! Проваливай отсюда, и хахаля своего прихвати. Что-то он разоспался в чужом доме, как у себя на печи. Пора бы и честь знать! — не уступала ни на йоту Александра Ивановна.

  — И вправду, Гришенька, залежался. Сейчас, сейчас, мои ласточки, я вам такую малину устрою, век не забудете! — донеслось в ответ приглушённым басом.

Пока Марьяна будила супруга, Александра Ивановна и Леночка успели достать кольца из-под дивана, отодвинув его вдвоём.

   — Ну всё, моя хорошая, полдела сделано. Сейчас отправлю тебя в школу, а сама буду держать отпор от непрошеных гостей. Эх-хе-хе, жаль, Виктор вдали от дома, он бы мигом прилетел к матери на помощь.

  — Не волнуйся, бабулечка, мы и без него с бедою справимся! — выпалила Леночка, выбегая из квартиры и с грохотом захлопывая за собой входную дверь.

Александра Ивановна вернулась в комнату, закрылась на щеколду, прислонилась к двери спиной и тяжело выдохнула. Слава Богу, девочка в безопасности. Но этот выдох оказался последним.

С той стороны раздался глухой, тяжелый удар. Полотно дрогнуло, посыпалась штукатурка.

— Открывай, старая! — проревел Григорий снаружи. — А то выломаю к чертям, и тебе же хуже будет!

Александра Ивановна задрожала всем телом. Она оглянулась в поисках чего-нибудь, чем можно защититься, но руки были пусты. Раздался второй, еще более мощный удар. Замок жалобно скрипнул, поддался, и тяжелая створка распахнулась, едва не сбив хозяйку с ног.

На пороге, тяжело дыша, стоял Григорий. За его спиной, опустив глаза, пряталась Марьяна.

  — Ну что, старая, отдашь или я сам заберу? — прорычал он, переступая порог и распространяя вокруг себя тяжелый запах перегара.

Александра Ивановна попятилась, упираясь спиной в стену.

  — Уходите! — крикнула она, но голос ее предательски дрогнул. — Я уже звонила соседке, она вызывает полицию!

  — Полицию? — Григорий усмехнулся и сделал шаг вперед. — Давай сюда золотишко. Оно вам больше не понадобится.

Марьяна тихо всхлипнула где-то за его спиной:

  — Мам, отдай. Ну отдай, пожалуйста. Он же тебя убьет.

  — Марьяна! — в ужасе выдохнула Александра Ивановна, и сердце ее облилось кровью. — И это говоришь ты... ты родная мне дочь!

  — Отдавай, говорю! — Григорий не стал ждать. Он грубо схватил женщину за плечо и тряхнул так, что у нее перед глазами поплыли темные круги. — Где кольца?

Дрожащими руками Александра Ивановна полезла в карман домашнего халата, куда только что сунула коробочку. Григорий выхватил ее, открыл, и его глаза жадно блеснули.

  — Вот и умница, — хмыкнул он, пряча добычу в карман. — Марьяша, пошли отсюда. Тут и так тесно.

Дочь с ухажёром развернулись и вышли, оставив распахнутой настежь дверь. Сквозняк ворвался в квартиру, швырнув на пол какие-то бумаги.

Александра Ивановна медленно сползла по стене на пол и зарыдала в голос. В ушах стоял звон, а сердце колотилось где-то в горле. Она осталась одна в разгромленной квартире, и только теперь до нее дошло, что Леночка сейчас в школе, в полной безопасности. Эта мысль была единственным лучом света в этой кромешной тьме.


     Зимняя ночная Москва искрилась под колесами такси, словно россыпь бриллиантов, рассыпанных по черному бархату. Виктор кутался в пуховик, наблюдая, как за окном проплывает предновогоднее великолепие столицы. Улицы, укутанные в мягкий снежный покров, переливались всеми цветами радуги, отражая огни гирлянд.
Витрины магазинов манили прохожих своими яркими декорациями. Ощущалось пришествие Нового года. Вот только праздничное настроение напрочь улетучилось, словно дым после телефонного разговора. Связь с матерью всё так же отсутствовала, это тревожило. Нежданное появление сестры взволновало Виктора. Он хорошо знал, какой она человек. Марьяна способна на всё. Лишить жизни человека для неё ничего не стоит. Это всё равно, что сорвать цветок розы, не почувствовав ни укола шипов, ни аромата увядания. Однажды он в этом убедился лично. Только они с Марьяной знают о случившемся. Тогда брат взял с сестры клятву, что та сомкнет губы на замок и даже в пьяном угаре не обронит ни слова о том, что между ними когда-то произошло. Но всё-таки он в ней сомневался. Сестра та ещё штучка. Ну ничего, скоро он будет в Красноярске. А пока...


   Тяжёлые мысли постепенно отступали,
уступая место воспоминаниям из далекого, радужного детства. Мама — добрый ангел-хранитель. Она способна превратить праздник в настоящую сказку. Живая ёлка всегда была украшением их квартиры. И, конечно, подарки, купленные мамой, утром появлялись под ней. В детстве они с сестрой верили в Деда Мороза. Каждый год писали ему письма с пожеланиями для себя и, конечно, для мамы. Ведь про родного человека невозможно забыть. Мама для него — это свет в окошке. Она словно маяк указывает ему верный путь в бушующем море жизни. Её глаза цвета осеннего неба после дождя. Они наполнены теплом и любовью, готовы согреть в любой момент. Морщинки вокруг её глаз – словно летопись прожитых лет, каждая рассказывает свою историю о жертвах, заботе и бесконечной преданности. И действительно, после смерти отца она не нашла себе нового спутника. «Зачем?» — говорила она. — У меня есть о ком заботиться и кому дарить свою любовь.
Интересно, каким он будет отцом? Наверное, любящим. Хорошо, если это будет мальчик, хотя и девочка тоже неплохо. Он постарается, чтобы его дети стали хорошими людьми и чуткими по отношению к взрослым. Почему Тамара не найдет общий язык с матерью, какие кроются причины, Виктор не знает. А Леночка...? Сегодняшнее негодование жены по поводу отъезда вывело его из себя. Он даже прикрикнул на супругу, что делал очень редко. Пришлось потом извиниться и пообещать вернуться как можно раньше.


   Впереди показались огни аэропорта. Такси плавно подкатило к зданию аэровокзала.
Виктор расплатился с водителем и, накинув капюшон, прячась от любопытных глаз, направился ко входу. Внутри царила привычная суета: люди спешили на посадку, громко объявлялись рейсы, а в воздухе витал запах кофе и предвкушения путешествия. До отправления рейса оставалось около часа. Зарегистрировавшись, он прошёл в зал ожидания и присел на свободное местечко у окна. По соседству оказалась молоденькая брюнетка лет двадцати пяти с глазами цвета ночного неба. Увидев её, Виктор невольно улыбнулся, и она ответила ему тем же.
Вскоре он ощутил на себе её изучающий, пристальный взгляд.
  — Алина, – тихо произнесла девушка, нарушив тишину.
  — Очень приятно, Виктор, – ответил он, утопая в глубине её тёмных глаз. На миг его поразило странное дежавю, словно их пути пересекались когда-то. Неожиданно для себя он ощутил неукротимое желание раствориться в её объятиях, утонуть в этом мимолётном, но таком сильном порыве. Но такое невозможно. Скоро объявят его рейс, и тогда они больше никогда не встретятся.
Сейчас эта мысль жгла сердце ледяным пламенем. В мимолётном вихре чувств померкли даже воспоминания о беременной жене, ждущей его дома. Непреодолимое желание узнать, куда лежит её путь, завладело им целиком. И каким же ошеломляющим откровением прозвучало название его родного города!


   — Ого, какое невероятное совпадение: нам с вами, оказывается, по пути! Хороший знак встретить доброго человека. Разрешите продолжить наше знакомство. Ему хотелось говорить с ней бесконечно, тонуть в бархате её голоса, но согласится ли незнакомка продолжить беседу?

   — У вас близкие в Красноярске? — поинтересовался Виктор и, не дождавшись ответа, объяснил.
 
  — Я еду в гости к маме.

   — А я возвращаюсь домой с конкурса гитаристов, — и тут только мужчина увидел продолговатый футляр гитары, прислонившийся к её ноге.

   — Очень интересно, давно увлекаетесь музыкой?
Алина и рта не успела раскрыть, как объявили посадку на их рейс. Виктору ничего не оставалось, как предложить свою помощь. Он перекинул свой рюкзак через плечо, бережно принял у девушки гитару и спортивную сумку. Так вдвоём они двинулись к месту посадки. В салоне самолёта их даже не удивило, что места оказались рядом. Виктор подумал, что это судьба послала ему столь прекрасную попутчицу. Время в пути пролетело незаметно в уютной, дружеской атмосфере.
Виктор чувствовал, как неумолимо приближается миг расставания, и сердце его сжалось от этой мысли. Он понимал, что упускать такую возможность было бы непростительно. Ступив на землю, Виктор, собравшись с духом, робко обратился к Алине: «Алина, прошу, не сочтите за навязчивость, позвольте мне довезти вас до места назначения».

   — Спасибо огромное, Виктор, но это уже лишнее. Я как-нибудь доберусь на рейсовом автобусе.

  — Меня это совершенно не затруднит, тем более нам всё равно по пути.

  — Хорошо, но разрешите мне оплатить половину стоимости дороги. Вы только скажите, куда перевести деньги, — произнесла Алина, садясь на заднее сиденье такси. Виктор тут же расцвёл в улыбке, присаживаясь рядом, и осмелился предложить девушке перейти на «ты». Однако Алина дала понять, что не готова к близким отношениям с малознакомым человеком. Тень разочарования легла на лицо Виктора. Но он тут же нашёл выход из положения.

   — Алина, я несказанно счастлив, что встретил такое прелестное создание, — обратился он к девушке. — Я долго буду корить себя за то, что мы расстались. И у меня не предвидится случая больше с вами встретиться. Вы знаете, что сама судьба протянула мне руку помощи. Моя любимая племянница давно грезит научиться играть на гитаре. Я живу вдали от них и не имею возможности часто навещать их. По чистой случайности вы появились в моей жизни. Может быть, посмотрите девочку?

   — Даже не знаю, что вам на это ответить: у меня плотный график — учёба, занятия вокалом. Да я не профессионал, а только начинающий музыкант.

   — Но вы уже участвуете в конкурсах, — с надеждой в голосе возразил он.

   — Конкурс, увы, не мирового масштаба, и моя победа — это скорее всего то, чтобы доказать себе, что не всё потеряно. Хотите, я дам вам номерок преподавателя, который занимается огранкой юных талантов? Павел Александрович — опытный педагог. Я сама беру у него уроки мастерства.

  — Спасибо огромное, этим вы окажете мне огромную услугу. Буду вам премного благодарен.

  — Тогда записывайте. — Алина проворно достала телефон и, открыв в нём электронную записную книжку, она лёгким касанием пальца отыскала нужное имя.
И отчётливо продиктовала цифры.

Дальше произошло нечто совершенно неожиданное. Алина попросила занести её номер в телефонную книгу, «так, на всякий случай».

  — Вдруг вы не сможете дозвониться до преподавателя, всякое бывает, — привела она вполне веский довод.

— В таком случае, позвольте и мне оставить вам свой номер, тоже на всякий случай. И улыбка озарила его лицо. Вот так неожиданно он завладел желаемым.

  — Спасибо ещё раз. Безумно рад нашему знакомству, — произнёс он, когда попутчица ступила на тротуар. Вот так бывает: мимолётная встреча принесла лёгкость в душе. Неужели это любовь с первого взгляда?
Сейчас он безмерно благодарен судьбе за короткую, случайную встречу, способную раскрасить серые будни яркими красками надежды. Такси выехало на проезжую часть и понеслось по прямой, обгоняя авто. Мысли об Алине ни на минуту не покидали его. Интересно, а что она думает о нём? Тогда он не знал, что она в этот момент говорит о нём и никому бы там, а самому близкому человеку — родному брату. Там, в самолёте, девушка не открыла всего про себя. Зачем незнакомого человека посвящать в таинства семьи? Даже если он тебе очень сильно понравился.



  — Я вернулась с победой! — выкрикнула Алина, переступая порог квартиры, где её заведомо ждал брат.

   — Ну, наконец-то, Алиночка! — воскликнул Александр и шагнул навстречу к сестре с распростёртыми объятиями. С тех самых пор, как без вести пропали их родители, он стал для сестры и надеждой, и опорой в её жизни.

  — Раздевайся, проходи. Я хочу услышать из твоих уст, как прошло мероприятие. В том, что победа будет твоей, я нисколечко не сомневался. Родная моя, — мужчина прижал к себе девушку, как только она скинула верхнюю одежду и разулась. Затем, невольно отстранился, бережно убирая прядь непокорных локонов, упавших на её глаза. — Не будем стоять в прихожей, проходи на кухню, я приготовил праздничный обед по случаю твоего возвращения. А вещи пусть пока подождут, и до них дойдёт черёд. Присаживайся, думаю, тебе очень понравится.

  — Братик, прости, я тебе так благодарна, но сейчас мне правда ничего не хочется, устала от перелёта. Мне бы лучше передохнуть. Потом я тебе обо всём подробно расскажу.

  — Незачем извиняться. Родители гордились бы тобой. Это только начало твоего пути. Алиночка, ты безусловно этого всего заслуживаешь. Те песни, которые ты пишешь, должны коснуться людских сердец. В них – сама жизнь, ты – истинный талант. Удачи тебе во всех начинаниях. Поговорим позже, а сейчас – отдохни, наберись сил.

   Алина перешагнула порог своей комнаты. Её не было чуть больше недели, а комната казалась неузнаваемой. В считанные секунды спортивная сумка примостилась на кресле, словно уставший спутник. Вскоре награда покинула её, чтобы занять почетное место на компьютерном столе. Оставалось дело за малым — повесить на место свою несомненную спутницу — гитару. Наконец-то всё встало на свои места, и девушка решила принять душ, чтобы смыть с себя всю усталость. Тёплые струи воды ласкали уставшее тело, смывая остатки дорожной пыли и волнения. Алина закрыла глаза, наслаждаясь моментом уединения и покоя. Невольно всплыл образ Виктора. Симпатичный, импозантный мужчина. Желание ещё раз встретиться было огромным.

   После душа Алина почувствовала себя намного лучше. Мягкий, пушистый халат ласково обволакивал тело, даря ощущение покоя. Вернувшись в комнату, она подошла к окну, и Красноярск распахнулся перед ней во всём своём великолепии. Город дышал шумом оживлённых улиц, приветствуя её знакомой мелодией. «Теперь можно и отдохнуть», — подумала она, устраиваясь поудобнее на диване. Но стоило ей закрыть глаза, как образ Виктора возникал в её сознании, разгоняя остатки сна. Невольно улыбнувшись своим мыслям, Алина поняла, что Виктор произвёл на неё сильное впечатление. Эта мимолётная встреча оставила неизгладимый след на душе.
Желание рассказать обо всём брату не давало ей покоя. Алина решительно встала с дивана. «Сколько можно витать в облаках? Пора поделиться с Сашей всем, что с ней приключилось за последнее время, и, конечно же, упомянуть о Викторе». Только как брат отнесётся к её новому избраннику? Два года назад Александр развёлся с супругой. При разводе Саша оставил жене и дочери квартиру, которую они с ней брали в ипотеку, но Татьяне показалось этого мало. Она замахнулась на его долю в родительской квартире. Хорошо, друг-юрист помог.

  Алина прошла в кухню; стол стоял накрытым. Саша не стал убирать, зная, что сестра не будет долго отдыхать. Запах мандарин витал в воздухе, напоминая о приближающемуся Новому году. От праздника отделяли какие-то две недели. Девушка с детства обожала этот аромат – не только аромат, но и вкус, всю эту искрящуюся радость оранжевого солнца в зимнем дне… Алина взяла один мандарин и подошла к окну. За окошком кружил снег, хлопьями опускаясь на ветки деревьев. Город затих в ожидании чего-то волшебного.
Алина очистила мандарин и, вдохнув его яркий аромат, надкусила сочную мякоть. Вкус детства, вкус праздника, вкус радости наполнил её.

  — Я вижу, сестрёнка, ты готова к разговору, — услышала она позади себя радостный возглас Александра, который заставил её обернуться.
Улыбнувшись брату, она присела за стол напротив. Александр открыл бутылку шампанского, и в хрустальных бокалах заиграли золотистые искры.

   — За твою победу, сестрёнка! — провозгласил он, отпивая шампанское и не отрывая взгляда от Алины. — Ну, рассказывай, как всё прошло? Как конкурс? Публика?

  — Спасибо огромное, Саш. Всё было отлично, я сама не ожидала такого фурора и ажиотажа вокруг своей персоны. Я хотела с тобой поделиться другим. Понимаешь, братик... — Алина замолчала на мгновение, собираясь с духом. — Я даже не знаю, с чего начать.

  — Да неужели, сестричка, ты влюбилась? — Александр обнял девушку за плечи и стал пристально всматриваться в её глаза. В них можно было прочитать целую историю. — Наверняка произошло чудо, и у тебя появился джентльмен, — продолжил он после незначительной паузы. — Разреши поздравить тебя. Думаю, на ближайшее знакомство с ним. Интересно, кто этот счастливчик. — Александр затараторил, не давая сестре вставить ни единого слова. Но Алина жестом остановила его, заметив, что он слишком забегает вперёд.



   Отступим немного назад. Расставшись с Алиной, Виктор поспешил к матери. Ей сейчас срочно нужна его помощь, иначе бы он не рванул в Красноярск. Тогда бы их встречи с Алиной могло бы и не произойти. Ещё не известно, как всё обернётся в дальнейшем. А пока такси подъехало по указанному ранее адресу: Вишнёвая, тридцать два. Лет пять его не было в родных краях. Город встретил радушно. Несколько минут отделяли его от встречи с самым близким человеком. Мужчина не представлял всей ситуации, что происходила там за закрытой дверью квартиры. Отпустив такси, он прямиком направился к подъезду. Попасть в него не представляло возможности. Не мешкая, Виктор набрал квартиру соседки Людмилы и, представившись, любезно попросил открыть подъезд. Оказавшись внутри, он быстро поднялся на нужный этаж. Звонок в квартиру матери отозвался тишиной. Сердце бешено заколотилось. Толкнув дверь, которая оказалась не заперта, он вошёл внутрь.



   Представшая его взору картина обожгла болью: такого хаоса в материнском доме он не видел никогда. В углу, съежившись на стуле, словно загнанный зверь, сидела мать. Вокруг неё, словно вырванные страницы жизни, были разбросаны вещи. «Мама!» – выдохнул Виктор, бросаясь к ней. Александра Ивановна, не ожидая увидеть сына, вздрогнула и тут же разрыдалась, прижимая свою седую голову к его груди.
  — Мамуля, что случилось? Что произошло? — взволнованно спросил он, пытаясь хоть на миг унять её дрожь.


   Выслушав сбивчивый рассказ матери о случившемся, Виктор пришёл в ярость. Он пообещал, что не оставит это просто так. «Они ответят за всё». Обняв мать, он почувствовал, как дрожат её плечи.
  — Мам, надо было в полицию заявить.

  — Да разве ж мы не заявляли! Всё бестолку!

  — Как так! Ну ничего, я найду на них управу, пусть только попадутся мне на глаза.

Александра Ивановна почувствовала, как воздух вокруг наэлектризовался. Ей не хотелось, чтобы сын совершил непоправимое. Сердце заныло с такой силой, будто его пронзили раскалённым гвоздем.
  — Мамуля, главное — успокоиться. Нервные клетки не восстанавливаются. Ты знаешь, куда они пошли?

  — Ну, как куда? Кольца наши с отцом в ломбард оставить. Хорошо, Леночка всего не видела. Вовремя успела её в школу проводить, а то бы... — Александра Ивановна не сдерживала слёз.

   — А давно это случилось? — спросил Виктор, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости.

   — Да минут двадцать прошло, скоро должны назад вернуться.

   — Не бывать этому! — крикнул Виктор и опрометью кинулся в ближайший ломбард.
В ломбарде царила безлюдная тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. За стойкой скучала миловидная блондинка.

«Здравствуйте», — пробормотал Виктор и, с трудом сдерживая дрожь в голосе, выпалил: «Скажите, не заглядывала ли к вам сегодня парочка, пытавшаяся сдать обручальные кольца?»

Взгляд оценщицы похолодел, превратившись в неприступную ледяную глыбу. «Простите, я не имею права разглашать подобную информацию, — отрезала она. — Если у вас что-то случилось, приходите с полицией, тогда…»

– Да что вы понимаете! Полиция… Для них ничего не стоит обидеть хорошего человека! Отобрать у матери последнее, что она хранила, – память о безвременно ушедшем супруге. А вы – полицию! – Виктор обессиленно обхватил лицо руками, и его плечи затряслись. Невыносимая тяжесть сдавила грудь.


Неожиданно сердце блондинки дрогнуло. В её глазах мелькнуло сочувствие. Она оглянулась по сторонам, убедившись, что они одни. «Подождите минутку», — тихо произнесла она. — «Да, были двое. На ногах еле держались. Предлагали обручальные кольца пятьсот восемьдесят третьей пробы. Я отказалась принять, сказав, что проба низкая. Вообще, вид у них был ошеломляющий. Они ушли минут десять назад в неизвестном направлении. Но перед этим изрядно спорили друг с другом. Каждый тянул одеяло на свою сторону. Вы попробуйте на рынок заглянуть. Может, успеете поймать мерзавцев».
Поблагодарив женщину, Виктор прямиком отправился на рынок.

   Добравшись до рынка, он лихорадочно метался взглядом по сторонам, словно искал нечто жизненно важное, затерянное в пёстрой сутолоке. Ревущая толпа, пёстрая какофония звуков, густые волны запахов жареной снеди и дешёвого парфюма – всё это бурлило, мешалось, скрывая в себе любую определённость. Он продирался сквозь людской поток, словно пловец против течения, цепляясь взглядом за лица, выискивая родное, знакомое. И вдруг краем глаза он заметил Марьяну. Пять лет разлуки не смогли стереть родные черты. Даже похудевшая до неузнаваемости, она оставалась той самой Марьяной. Неужели женщина могла до такого докатиться? В данный момент он не испытывал к сестре жалости. Наоборот, он ненавидел её за содеянное с матерью. Надо брать быка за рога. Виктор решительно направился к сестре, стараясь сдержать гнев. Марьяна стояла возле лотка с фруктами, о чём-то оживлённо торгуясь с продавцом. Пришлось грубо схватить сестру за плечо и развернуть к себе.

   – Марьяна! Что ты творишь? Как ты могла так поступить с матерью? – голос Виктора дрожал от ярости.

Марьяна, увидев брата, сначала испугалась, но быстро взяла себя в руки.

  – Чего явился? Ах, да! Маменька по телефону наябедничала про непутёвую дочь. Оперативно сработано. Воспитывать меня вздумали? У неё самой не выходит, так тебя вызвала на подмогу. Да только вот что… Поздно пить боржоми, когда печень отвалилась. Свою пассию воспитывай. На худой конец, можешь племяннице подзатыльник отвесить, я разрешаю. – Марьяна словно проснулась от дурного сна. Голос почти не дрожал. Она перевела дух и продолжила отступление: – Братец, лучше не стой у меня на пути. Разберусь как-нибудь со своей жизнью сама. А то, что я квартиру собираюсь поменять, то имею на это права. Мне чужого не надо, заберу своё и поминай, как звали. Может, ты поможешь мамочке выкупить мою долю? Вы с Тамарой неплохо зарабатываете.

Виктор терпеливо внимал потоку слов, извергаемому сестрой. Но всему есть предел. Ярость, скопившаяся за мать, вскипела в нём. Он резко схватил Марьяну за потёртый пуховик, сминая ткань в кулаках, словно пытаясь унять дрожь. В глазах клокотала ярость, обнажая бездну отчаяния. Марьяна, не на шутку испугавшись, завизжала так пронзительно, что негодованием отозвалось в сердцах прохожих. Он тут же разжал руки, сплюнув с досадой.
— Повезло тебе, что здесь народ. Но я этого так не оставлю, — продолжил он разборки. — Чужого тебе не нужно, говоришь, а как же кольца, что ты силой забрала у матери? Ты хоть понимаешь, что это для неё значит? Предлагаю вернуться домой и поговорить по-хорошему.

  — Можешь не мечтать, никуда я с тобой не двинусь. Когда захочу, тогда и вернусь в своё логово, — огрызнулась Марьяна в ответ. — Силком не утащишь. Тем более я не одна, а с мужем. Неужели мама не поведала об этом? А золотишко всё тю-тю. — она картинно развела руками, — уплыло, как дым. Появятся деньжата, верну должок, а нет, так не обессудьте. Тебе-то уж точно я ничего не должна. 

Виктор едва сдержался, чтобы не замахнуться на сестру, но привлекать внимание прохожих сейчас не в его интересах.

  — Убил бы, если бы... — процедил он сквозь зубы, с ненавистью глядя на Марьяну.

  — Так что тебе мешает? — прошипела она в ответ и, достав из кармана маленький кухонный нож, протянула его Виктору. — Ну, попробуй, смелее же!


  — До чего же ты докатилась, Марьяна. Если вдруг что случится с матерью, я тебя за решётку упрячу.

  — Ой, не пугай – пуганая, – презрительно скривилась она.

Виктор крепко держал сестру за руку посреди рыночной толпы. Марьяна вырывалась, шипела, бросала на него взгляды, полные яда. Вокруг сновали покупатели, кто-то оборачивался, кто-то делал вид, что ничего не замечает.

  — Отпусти, я сказала, — прохрипела Марьяна, дёргая запястьем. — Больно же!

  — А матери не было больно, когда ты кольца тащила? — Виктор не ослаблял хватку. — Где они, Марьяна? Где родительские кольца?

  — Да отстань ты! — Марьяна наконец вырвалась и отступила на шаг, потирая покрасневшую кожу. — Продала я их, продала! Доволен? На бутылку хватило и на закуску. Чего ты хочешь от меня, а? Я твоя сестра, между прочим. Кровь родная. А ты со мной как с воровкой.

Виктор смотрел на неё и не узнавал. Та девочка, с которой он когда-то делил одну комнату, с которой они прятались под одеялом с фонариком и читали страшные истории, — от неё не осталось и следа. Перед ним стояла чужая, измождённая женщина с провалившимися щеками и мутными глазами.

  — Ты сидела, Марьяна, — тихо сказал Виктор. — Я знаю. Мама думает, что я не в курсе, но я знаю. Ты сидела на зоне два года. За что — ты мне сама расскажешь или мне у людей спросить?

Марьяна побледнела. На мгновение в её глазах мелькнул страх — настоящий, животный. Но тут же его сменила злость.

  — А тебе какое дело? — огрызнулась она. — Маменькин сынок приехал из Москвы спасать семью. Сидел бы у себя в столице со своей женушкой. Мы тут без тебя как-нибудь разберёмся.

  — Не разберётесь. Сегодня ты довела мать до слёз. Леночку пугаешь. Кольца украла. Что дальше, Марьяна? Квартиру продашь и мать на улицу выставишь?

  — Имею право. Половина жилплощади моя. — Марьяна скрестила руки на груди. — Закон на моей стороне, братец. Ты в Москве законы читал, а я их на своей шкуре изучила.

Виктору хотелось кричать, трясти её, вернуть ту сестру, которая когда-то пела колыбельные маленькой Леночке, пока мать была на работе. Но той Марьяны больше не было.

  — Где твой супруг? — спросил он, меняя тему.

  — А тебе зачем? — Марьяна насторожилась.

  — Хочу посмотреть в глаза человеку, который бьёт мою сестру.

  — Не бьёт он меня, — Марьяна отвела взгляд. — Мы просто... поругались. Бывает.

— Мама рассказала, как он тебя охаживал на кухне.

— Мамаша твоя всё преувеличила. Она всегда так делала. Помнишь, как в детстве? Чуть что — сразу ремень. А теперь вот — полиция. Она сама виновата, что я такая стала.

Виктор не стал спорить. Он знал, что с пьяным человеком спорить бесполезно.
Сейчас за Марьяну говорил не разум, а голая, животная жажда.

  — Ладно, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Поехали домой. Все вместе. Ты, я, Григорий, мама. Сядем и поговорим.

  — Не поеду я никуда, — Марьяна мотнула головой. — У нас с Гришей дела.

  — Какие у вас дела? Водку глотать?

  — Хотя бы и так! — Марьяна вызывающе подняла подбородок. — Моя жизнь, мои правила. Ты мне не указ.

  В этот момент из-за рядов с овощами вынырнул Григорий. Он был пьян ещё сильнее, чем утром. Глаза красные, рубашка расстёгнута, на губах запеклась кровь — видимо, успел где-то подраться. Увидев Виктора, он остановился, покачнулся и прищурился.

  — А ты кто такой? — спросил он хриплым голосом, подходя ближе. — Чего мою жену за руку хватаешь?

  — Я её брат, — Виктор встал между Григорием и Марьяной. — А ты — тот самый Григорий, который бьёт женщин и обирает старуху?

Григорий рассмеялся. Смех был неприятный, лающий.

  — Брат, значит? Московский гость? Ну здравствуй, здравствуй. Давно тебя ждали. Марьяша говорила, у неё братец в столице шишки набивает. Ну и как, набил? Денег привёз? Нам бы пригодилось.

  — Денег я привёз, — Виктор говорил тихо, но твёрдо. — Но не для тебя.

  — А вот это зря, — Григорий шагнул вперёд. Он был выше Виктора на голову и шире в плечах. — Мы тут семья. А в семье все делятся поровну. Ты мне — деньги, я тебе — спокойствие. Иначе...

Он не договорил. Виктор ударил первым. Коротко, точно, в челюсть. Григорий отшатнулся, споткнулся о ящик с помидорами и рухнул на мокрый асфальт. Помидоры рассыпались, раздавленные, красный сок потёк по земле, похожий на кровь.

  — Виктор! — закричала Марьяна. — Ты что, сдурел?!

Григорий попытался подняться, но поскользнулся и снова сел. Из носа у него текла кровь. Он вытер её рукавом и посмотрел на Виктора с такой ненавистью, что у того пробежали мурашки по спине.

  — Ты за это ответишь, москвич, — прошипел Григорий. — Я тебя запомнил.

Вокруг уже собиралась толпа. Кто-то кричал: «Вызывайте полицию!» Кто-то снимал на телефон. Марьяна бросилась к Григорию, помогла ему встать, и они вдвоём, шатаясь, побрели к выходу с рынка.

А Виктор остался стоять один среди раздавленных помидоров и чувствовал, как дрожат руки. Он не дрался с детства. Не потому что не умел, а просто не любил. Но сейчас — сейчас он не мог поступить иначе.

Продолжение следует.



      Марина Мальцева   
г.Красноярск, 18.09.2026г