Про слова

Как-то раз я играла в прятки в садике напротив дома с двумя девчонками. И вдруг они обе остановились и, хихикая, уставились на забор, огораживающий стройку. Что там смешного, я так и не поняла. Пришлось объяснять им, что слово на заборе написано неправильно. «Надо писать без мягкого знака, – говорила я, – потому что по-немецки das Blatt – это лист дерева, «а» – мягкое, а «т» – твёрдое». Девчонки немного смутились, но спорить не стали, вряд ли они учили немецкий язык, ведь после войны он был не в моде.
Естественно, что на этом история про слова, которые не входили в школьную грамматику, не закончилась. Когда я перешла в пятый класс, то уже была наслышана про некоторые словечки, и однажды принесла из школы кое-что новенькое, типа междометия из трёх букв. Оно, не давало мне покоя, билось в голове, ища своё место в извилинах. У меня всегда была склонность к классификации, и уже потом, будучи аспиранткой, я даже написала статью о классификации минералов по энтропийному признаку. Но в начальных классах я про эту энтропию даже не слыхивала.
В тот день, когда это междометие засело во мне занозой, папа, как обычно, был в командировке, а мама стопками раскладывала одежду, которую надо было взять с собой на юг, ведь мы уезжали на три месяца. Я разгуливала между мамиными упаковками, разрываемая новым знанием, и силилась понять, почему нельзя произносить определенные звукосочетания. Ведь это просто звук – и ничего больше! Я даже думала о том, что в музыке тоже должны быть грубые выражения, то есть сочетания звуков, и судорожно перебирала, кто бы мог себе такое позволить. Чайковский был не в счёт, а вот Верди – мог бы, и Моцарт мог схулиганить, да и мало ли ещё кто. Уже во взрослом возрасте я прочла про Моцарта: он, бывало, вставлял в свои многоголосые каноны нелитературные слова – но исполнял всё это только в мужской компании. А сама музыка была чистой, как наши незатейливые частушки, только мотив другой. Всё-таки в XVIII веке нравы в Священной Римской империи, куда в то время входила Австрия, были более утончёнными.
Мозг мой работал как паровой котёл с заклинившим клапаном, приближая критическое давление, приводящее к взрыву. И, наконец, меня прорвало. Я медленно подошла к стопке одежды на стуле, сделала жест рукой, как Цицерон (няня показывала мне его портрет с рукой в какой-то книге), и торжественно просклоняла это слово как существительное, называя по порядку все падежи. Мама остолбенела! Потом налилась краской. Её глаза округлились, казалось, что они вот-вот выпадут из глазниц. Но она очень быстро пришла в себя, и в её руках непонятным образом образовался папин ремень, которым она отхлестала меня по спине, не сказав ни единого слова. Майка прилипла к телу от выступивших струек крови. Я не плакала, мне даже стало легче. Я, наконец, поняла, что НЕЛЬЗЯ. Иногда бывает, что знание даётся через  тяжелое испытание.
К десятому классу школы я уже понимала, что начитанные (и наслышанные) люди любят иногда вставить «словечко» в свой интеллигентский разговор, и у некоторых это забавно получается. Тем более что я уже прочла «Метаморфозы» Апулея, то есть «Золотого осла», и на вопрос: ругались ли в Древнем Риме? – у меня был ответ.
Когда мой сын подрос, эта тема снова вернулась на повестку дня. Ребёнок мой не ходил в садик, его воспитывала бабушка, и в этом отношении он, конечно, отставал в своём развитии. Но когда время подкатило к разбойным 90-тым, у нас украли целых два велосипеда «Орлёнок». И вот однажды, возвращаясь с работы, я вижу, что у дома какой-то мальчишка из старших классов пытается отнять «велик» у моего сына, а тот слегка упирается. Я кинулась рысью, подбежала и мгновенно скрутила ошарашенному воришке руку так, чтобы он не мог убежать. Чего-чего, а драться я умела. И попутно говорю сыну: «В морду надо бить таких уродов». На что мой мальчик отвечает: «Мама! Ты хочешь сказать, что я должен ударить человека в лицо?» Ну, знаете ли…я просто растерялась.
Хотя, может, он и прав. Индийцы, например, считают, что плохие слова портят карму; они могут орать сколько угодно, отстаивая себя или истину, но никогда не ударят.