Глава 22. Как Павел заложил основу для возвращения

Глава 22. Как Павел заложил основу для возвращения Суда
 
Павел совершил правовую революцию: для внутренней жизни общины он отменил Закон: спасение дается даром, судить брата нельзя, «вы не под законом, но под благодатью» (Рим. 6:14). Но Павел писал свои письма в 50-х годах I века, когда христиан было несколько тысяч человек на всю Римскую империю. Они жили внутри мощного языческого государства. Как им относиться к римским судам и императору Нерону?
И тогда Павел создает доктрину дуализма (двоемирия). В Послании к Римлянам (13:1–4) он пишет слова, которые станут главным оправданием христианского государственного насилия на следующие 2000 лет:

   «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога... Начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь худо, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое».
    
    Павел пошел на этот компромисс из чистого прагматизма. Ему нужно было, чтобы римские власти не преследовали его общины как опасных сектантов-анархистов.С этой целью он   как бы разделил реальность: внутри Церкви — Царство Бога, любовь, отмена Закона и Суда; снаружи — «Кесарево» пространство, где Бог временно делегировал языческому государству право казнить и судить с помощью меча, чтобы сдерживать хаос до Второго пришествия.
 
     Когда в 313 году император Константин сделал христианство легальным, а затем оно стало государственной религией, «снаружи» и «внутри» поменялись местами. Теперь сам император, судьи, палачи и генералы стали христианами. Христианские богословы (особенно Августин в трактате «О граде Божием») оказались перед невыносимой задачей: как оправдать христианского судью, который выносит смертный приговор, если Христос запретил судить? Они перевернули теологию Павла: радикальные заповеди Христа (Нагорная проповедь: подставь щеку, отдай рубаху, не суди) были объявлены «советами совершенства», обязательными только для монахов. Для обычных граждан государство было объявлено священным орудием Бога по борьбе со злом в испорченном мире. «Меч», о котором писал Павел, перешел в руки христианских королей.
В итоге Суд и Закон сохранились в христианских странах потому, что радикальная утопия Иисуса и Павла (общество без судов и насилия) была рассчитана на немедленный конец истории. Она могла существовать только в режиме «вот-вот». Когда история затянулась на века, Церкви пришлось встраиваться в реальный мир. Ей пришлось вернуть Суд, Власть и Закон, прикрывшись 13-й главой Послания к Римлянам Павла, тем самым создав глубочайший внутренний раскол между буквой Евангелия и практикой христианских империй.
 
     Если развернуть логику 13-й главы Послания к Римлянам до абсолюта, то получается так: если «нет власти не от Бога» и римский правитель — это «Божий слуга», то Понтий Пилат, вынося приговор Иисусу, действовал как легитимный инструмент божественной воли. Сам Павел напрямую эту ужасающую для христиан мысль вслух никогда не высказывал. Историки объясняют, как Павел выкручивался из этого интеллектуального тупика и почему его логика привела к феноменальному теологическому двоемыслию. Павел разделяет действия начальников на две изолированные категории:
1.Метафизическое оправдание (План Бога): В 1 Послании к Коринфянам (2:8) Павел прямо пишет о правителях, осудивших Иисуса: «...мудрости, которой никто из властей века сего не познал; ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы». Павел утверждает, что Пилат и Синедрион действовали в состоянии абсолютного неведения. Они думали, что казнят обычного мятежника, но на самом деле были «слепыми орудиями» космического плана Бога. Бог использовал их карательную систему (Суд и Закон), чтобы совершить казнь, которая уничтожит саму силу греха. С этой точки зрения, они не «оправданы» морально, но их действия признаются технически необходимыми для спасения человечества.
2.Политический прагматизм (Нерон — Божий слуга): Послание к Римлянам Павел пишет в тот момент, когда на римском престоле уже сидит молодой император Нерон, тот самый Нерон, который всего через несколько лет прикажет казнить самого Павла и устроит страшные гонения на христиан. Когда Павел заявляет, что этот начальник «носит меч не напрасно» и является «отмстителем в наказание делающему злое», историческая критика видит здесь не искреннее восхищение римским правосудием, а вынужденную политическую маскировку. Первых христиан постоянно подозревали в том, что они хотят разрушить империю («у них есть другой Царь — Иисус»). Павел пытается доказать римским магистратам: «Мы лояльные граждане, мы платим налоги, мы признаем ваши суды, мы не зилоты-террористы». Павел верил, что Нерон и его суды исчезнут «вот-вот». Зачем воевать с римской судебной системой, если Бог упразднит её через несколько лет? Проще подчиниться внешней силе, сохранив внутреннюю свободу.
Павел надеялся, что этот компромисс («внутри мы живем без судов по любви, а снаружи подчиняемся мечу Нерона») — это временная мера на пару десятилетий. Но когда история затянулась, христианские государства превратили этот временный павловский компромисс в вечный закон. Они начали рассуждать так: «Раз Павел сказал, что власть от Бога, значит, наши суды, пыточные подвалы, прокуроры и смертные казни священны». Именно против этого и бунтовал Лев Толстой. Он указал на то, что Церковь, прикрываясь прагматичными письмами Павла, совершила чудовищный подлог: она взяла Пилата, оправдала его действия термином «Божий слуга» и усадила новых пилатов в кресла судей «христианских» империй, полностью перечеркнув прямую заповедь Иисуса.