Глава 6. День второй. Мир людей. Утро

Сергей Борисович почти не спал. Белые ночи брали своё: ребята, не привыкшие к ним, долго не могли уснуть. Угомонились под утро, поэтому сейчас в лагере было тихо, только речка шумела где;то внизу, да из палатки доносился мерный храп Кости.

Сергей Борисович сел, хрустнув спиной, и расстегнул спальник. Всё тело ныло. В шестьдесят лет такие переходы даром не проходят. С каждым годом сложные маршруты даются всё труднее. Но болело не только тело. В груди поселилось смутное беспокойство, которое он не мог объяснить словами. Огоньки. Зелёные огоньки на горизонте. Он видел их не впервые — и от этого тревога только усиливалась. Ещё три года назад, когда он наткнулся на то свечение из;под снега, ему тоже потом мерещились эти огни. Тогда он списал всё на усталость и морок белой ночи. Но сейчас… сейчас он видел их явно.

Сергей Борисович вылез из палатки и замер. Над лагерем висел туман. Не обычный утренний туман, а какой;то странный, плотный, молочно;белый. Он лежал слоем около метра высотой, стелясь по земле, и было в нём что;то неестественное. Словно кто;то разлил по тайге парное молоко. Провожатый нахмурился и подошёл к кострищу. Угли ещё тлели, но костёр не разжигали — туман был слишком влажным, дым повалил бы едкий, глаза бы заслезились.

Вдруг совсем рядом, будто прямо у уха, прозвучал короткий, сухой смешок — не человеческий, глухой, нагоняющий страх. Он оборвался так же внезапно, как и возник. Мужчина вздрогнул и быстро огляделся. Вроде никто не видит.

— Сергей Борисович? — раздался сонный голос.

Даша высунулась из своей палатки, кутаясь в спальник. Волосы растрепались, на щеке отпечатался след от складки ткани. Она с беспокойством взглянула на провожатого.

— Вы тоже это слышали?

— Что именно? — спокойно уточнил он.

— Смех, странный, будто из фильма ужасов. Слышали?

Девушка с надеждой впилась глазами в Сергея Борисовича. Ну не послышалось же ей, в самом деле! Умудрённый опытом таёжник не мог допустить паники, но и врать ему было противно.

— Это, наверное, птица или зверь какой, — отмахнулся он. — Тут много разной живности водится. Ты вчера наслушалась историй у костра, вот и накрутила себе невесть что, — стал успокаивать он.

— А вы, наверное, правы, — согласилась Даша. — Хотя я под утро проснулась, и было ощущение, что кто;то ходит рядом с палаткой. Шаги лёгкие, почти невесомые. Я подумала, что это игра ветра.

— Ветра не было, — тихо сказал Сергей Борисович. — Я помню. Не было ветра всю ночь.

Даша побледнела. Она хотела что;то ответить, но из палатки Вячеслава Юрьевича донёсся резкий, напряжённый голос:

— Где моя записная книжка?!

Начальник экспедиции вылетел наружу, одной рукой застёгивая куртку, другой придерживая очки, которые съехали набок. Лицо его было красным от негодования — и от растерянности.

— Я вчера оставил её на раскладном стуле возле костра. Записи за весь вечер! Все пометки, карты, маршруты! Её нет!

Сергей Борисович медленно подошёл к стулу. Металлическая поверхность была влажной от росы. Никаких следов книжки. Он опустил глаза на землю и замер.

На мокрой траве, прямо под стулом, чётко отпечатался след. Не человеческий. Отпечаток был похож на волчий или собачий — четыре пальца, подушечки, когти. Но размер… размер был вдвое больше, чем у любого волка, которого он видел в этих краях. Никто до этой минуты не заметил его. Сергей Борисович огляделся — вроде никто не видит — и аккуратно затёр след ногой. Он медленно выпрямился и посмотрел в сторону леса. Туман понемногу рассеивался, гонимый ветром, но где;то в его молочной глубине, за сотню метров от лагеря, мелькнули и пропали два зелёных огонька.

— Надо собираться, господа учёные, — сказал Сергей Борисович и помолчал. — Путь сегодня нелёгкий. Туман к полудню разойдётся, надо успеть до жары.

— А как быть с моей записной книжкой? — Вячеслав Юрьевич схватил провожатого за руку. — Там же бесценные наблюдения и координаты пройденной местности.

— Восстановите по памяти, — пожав плечами, ответил Сергей Борисович. — На будущее: записывайте в телефон или делайте фотокопии записей. В двадцать первом веке живём всё;таки.

Экспедиция уходила в глубь леса. Из кустов показалась волчья морда. Изумрудные глаза сверкнули — и тут же пропали в тени.