Калоша

 Классом отмечали пятьдесят лет окончания школы. Собралось семнадцать человек. Вспоминали былое, рассматривали и старались запомнить друг друга такими, какими стали, ели, пили, танцевали, опять вспоминали. Было весело и в тоже время немного грустно - постарели. Вдруг Леночка Старкова, постучала вилкой по бокалу, призвав к тишине,  спросила:

- Помните Калошу?

Сначала все как один загудели. Раздались выкрики: «Физик», «Гвозди», «Картошка»! Затем замолчали, лица сделались серьёзными. Сергей Лукин предложил:

- Ребята, давайте помянем Калошу…,  то есть Николая Мартемьяновича!

Все как один встали, помолчав, помянули. И, наверное, каждый вспомнил ту не простую для всех нас осень, когда после одного школьного случая мы разом повзрослели.
 Шёл 1971 год…  После летних каникул мы вернулись в школу в приподнятом настроении – прибавляются школьные предметы и учителя будут разные!
 Первым уроком значилась физика. После звонка, немного опоздав, в класс шаркающей походкой вошёл сухонький (как нам казалось) старичок, с калининской бородкой, печальным взглядом, в чёрном затрапезном костюме и клетчатой рубашке. Он, как то по-старинному представился:

- Здравствуйте дети. Меня зовут Николай Мартемьянович. Фамилия моя Паранин. Я буду учить вас физике.

От старшеклассников мы слышали, что за глаза нашего физика зовут Калошей из-за того, что в любую погоду, он на обувь натягивал галоши и в таком виде приходил в школу, где в общем гардеробе оставлял их до ухода домой. Его особая манера общения: всегда подчёркнуто вежливая с одновременно неизменным достоинством, остроконечная бородка и конечно галоши, раздражали и веселили нас. Он делал вид, что не замечает нашего насмешливого отношения к нему и продолжал настойчиво учить нас своему предмету. Когда во время урока он поднимал вверх указательный палец, что требовало максимальное внимание с нашей стороны, мы хихикали в ладошки потому, что поднятая кисть была болезненно скрюченная, а вместе с поднятым указательным пальцем непроизвольно выпрямлялся мизинец, получалось, буд - то он делал рожки. Это нас забавляло.
 Однажды мы решили подшутить над физиком. Чья это была идея сейчас не вспомнить, но то, что весь класс поддался ей – это факт. Мальчишки подготовились: принесли гвозди и молоток. Галоши физика намертво были прибиты к полу в гардеробе. В предвкушении мы ждали следующего урока физики. Учитель пришёл печальнее обычного и сразу же в начале урока спокойно произнёс:

- Недавно мне в школе испортили мои галоши, и теперь отложенные деньги на лекарства для моей больной жены, я должен потратить на покупку новой пары. Без них мне нельзя: с фронта у меня осколок в ноге и если я хоть немного простужу ноги, он начинает меня беспокоить.

Он не кричал, не пошёл жаловаться к директору, не стал объясняться с нашими родителями. Он больше не сказал ничего! Он сохранил наш поступок в тайне!
Помнится в тот день на его уроке в классе стояла звенящая тишина. Мы сидели с багровыми лицами, стараясь не смотреть в глаза не только физику, но и друг другу. Сосредоточиться не удавалось, наши мысли раздирал вопрос: что же теперь делать?! Как оправдаться перед этим пожилым фронтовиком с такой непростой судьбой?
 На дворе стояло  настоящее бабье лето: ярко светило и припекало солнце, роилась столбами мошкара, летели нити паутины. Наш класс, как и другие, был отправлен на помощь колхозу по уборке картофеля. И вот в один из перекуров, расположившись на перевёрнутых вёдрах, мы опять возвратились к той неприятной истории с Калошей. Кто - то среди нас произнёс: «А что если физику помочь выкопать картошку?!» Идея тут же была подхвачена. Договорились всем классом идти к нему в воскресенье. Хорошо запомнилось удивлённое лицо Николая Мартемьяновича, когда утром он увидел перед своим домом отряд с вёдрами и лопатами. Он не стал отнекиваться и позволил нам помочь его семье. Картошку выкопали и стаскали в сарай до обеда. После он угощал нас пряниками и чаем приготовленным его женой - тихой и опрятной женщиной. Когда за столом возникла неловкая пауза, наша классная староста Света Морозова встала и тихо произнесла:

- Николай Мартемьянович, вы нас простите пожалуйста… За галоши.

Его жена с удивлением вскинула на него глаза, а он чуть смутившись, проговорил:
 
- Да я давно вас простил, тогда, сразу же.

Николая Мартемьяновича давно нет в живых, но тот урок, что преподал нам наш старенький учитель, до сих пор помнится нами как эталон, по которому равняем свою жизнь.