Пан Иржи. Часть 2 из 4

               
                Часть 2

                Глава 3
                Бегство из рая

     И вот мы живем в домике бабы Зои, на «Поселке». Не страшно встречать зиму, обеспечены крышей над головой, кроватью, столом. А что еще надо студенту, чтобы спокойно готовиться к сессии?
     За окном вместе с тихим дождем пришел октябрь. Медленно, но неотвратимо,  осень приближала нас к зиме,  каждое утро  становилось  всё  прохладнее,  лужи на дорогах уже закрыты тонким стеклом льда, пожухлая трава на обочинах в серебристой изморози,  ветви деревьев обнажены, листья давно слетели на стылую землю. Воробьи жмутся к домам, в надежде чем то поживиться. Лишь бродячие  коты иногда спугивают птиц у крыльца или с крыш сараев.
      Каждое утро у нас с Васькой начинался одинаково – подъём  ровно в семь ноль-ноль, Быстро одеваемся, заправляем кровати, умываемся из капающего металлического умывальника, под которым стоит ведро. Затем  хватаем сумки с тетрадями и бежим на остановку, чтоб втиснуться в переполненный  ржавый  автобус, который доставлял до остановки  «Старый музей»,  потом  быстрым шагом направлялись в нашу Alma mater, чтобы вновь окунуться в мир знаний.
       Пока мы суетимся в своей комнате, баба Зоя хлопочет у печи, разжигая с вечера приготовленные дрова. Нам некогда, но ей страсть как хочется пообщаться, рассказать нам о своей жизни.
     Вероятно, она взяла себе постояльцев лишь с одной целью -   с кем то поговорить.  Старому человеку всегда необходимо внимание. Как писали  братья  Вайнеры в романе «Эра милосердия» - «старики должны держаться молодых. Это делает их существование более или  менее осмысленным». Иногда мы отвечаем на ее вопросы, рассказываем о своем доме, об учебе. 
     С Васькой у бабы Зои  сложились особо дружеские отношения.  После учебы, придя домой,  я читал  учебники,  писал рефераты, а в это время  мой приятель   присаживался к столу  и беседовал с хозяйкой, помогал ей по кухне – чистил картофель, резал лук, варил лапшу. Учиться ему не составляло радости. А вот поболтать с бабулей о том, о сём – всегда в радость. А уж как ей нравилось.  Обращаясь к нему исключительно по имени «Васька», делилась с ним  моментами из своей жизни. Потом мы ужинали, нахваливая кулинарные таланты хозяйки. Жареная картошка, макароны, чай – вот те блюда, которыми нас угощала хозяйка, а мы за обе щеки уплетали.   Что нужно еще голодному студенту, чтобы быть довольным от жизни!
      Почти каждый вечер к нам приезжал  Юрка, скучающий в своей комнатке по общению с друзьями.  Мы  садились на кровати, болтали о всякой ерунде, соревновались в написании  рассказов и стихов на различные темы, потом отдавали листочки с рукописями друг другу на прочтение и критику. Каждый раз долго хохотали над своей писаниной,  особенно заливался  протяжным  смехом  наш друг Василий.  Как-то  Юрка принес   свою тетрадь, в которой он начал писать фантастический роман о похождениях звездного путешественника.  Он  зачитал  нам отрывок из своей космической саги, ожидая от нас одобрения, но этого не получалось – Василий поднял его на смех, потом начал хохотать я. В итоге Юрка, смутившись, закрыл тетрадь и спрятал ее в пакет. Мы несколько раз просили его позволить нам прочесть его сочинения, уж сильно смешным казался  нам  текст, но  получили отказ.  Васька, воспользовался моментом, повалив писателя – фантаста на пол, выхватил ту самую тетрадь, встал, подняв руку  к потолку, чтобы  Юрка  не смог достать, и принялся  вслух читать рукопись, комментируя почти каждое предложение. Ржали мы долго.  Под  путешественником  автор, конечно же,  имел в виду себя, бесстрашного и рискового парня из 25 века.  Ракеты и планеты, бластеры и пришельцы, чего только не было собрано в этой тетради. Ну и, конечно же, любовь главного героя к одной иноземной красавицы, в описании которой легко узнали нашу однокурсницу Светлану.

– А как имя героя то? - Васька спросил у писателя, переведя дыхание от смеха.

- Пока не придумал. Размышляю еще, –  смущенно ответил Юрка.

- Так герой то - это ж вылитый ты – опять заржал Васек. – Назови его пан Иржи. Самое отличное имя для такого бесстрашного космонавта.

- Почему Иржи?  – спросил я.- И почему пан?

- Ну так Юра – по-польски, вроде, будет Иржи. У Юрки фамилия то польского происхождения.  А раз он поляк, то значит, будет пан Иржи, – объяснил веселый Васек.

     Так наш  Юрка стал паном Иржи. И, наверное, сразу, это прозвище ему понравилось. Он потом, регулярно везде писал в своих тетрадях «пан Иржи». Этакий звучный псевдоним  начинающего литератора  со второго курса исторического факультета.


                *****************
     Прожив две или три недели в новом жилище, я решил  на выходные дни съездить к себе  домой, чтобы привезти продукты и теплые вещи  на зиму.  «Пан Иржи»  тоже собрался в родное село, и пригласил с собой Ваську, чтобы он не скучал.  Перед самым отъездом баба Зоя  попросила у нас оплату за следующий месяц,  для того, чтобы оплатить долг за электричество. Мы с другом отдали ей необходимую сумму, и в пятницу после лекций уехали с автовокзала на рейсовых автобусах каждый в свою сторону.
     Вернулся я обратно в город в воскресенье поздно вечером. С сумками наперевес доплелся до остановки, дождался маршрутного автобуса и поехал к своему местожительству.  Было уже темно и весьма холодно, пролетали капли дождя, ветер пронизывал насквозь, несмотря на теплую одежду. Доехав до конечной остановки, вышел из автобуса и пошел по знакомому пути через мост. Подходя к дому, увидел, что во всех окнах горит свет. «Значит, Васька уже приехал» – пришел к выводу и прибавил шаг.
     Уже на пороге я услышал отборную брань. Старческий голос ругался матом.  Я остолбенел от неожиданной ситуации, но постояв у двери несколько секунд,  все же решил открыть ее  и пройти в дом – ну, не на улице же мне ночевать, в самом деле. Резким движением  дернул  ручку и распахнул дверь. Яркий свет ударил в глаза, но через мгновение я увидел следующую картину - в кухне, возле своей кровати  стояла баба Зоя, в одной ночной рубахе, седые волосы клочками весели на голове, она махала руками и злобно кричала в соседнюю комнату.

- Васька, сукин ты сын! Ты дашь мне денег? Ты учти, я выгоню вас с Сашкой нахер! Давай деньги, сука! – бабуля махала своими маленькими ручками.  Я громко поздоровался с ней. Она повернула ко мне голову.

- Ааааа – протяжно пропищала фиолетовыми губами она, – Явился, не запылился. Если денег нету – вылетите отсюда, сволочи!

    Я опешил -  да она ж пьяная! Бабуля стояла рядом со своей кроватью, слегка покачиваясь, и требовала с нас каких то денег.  Из соседей комнаты в проеме появилась голова Васьки, затем у него под мышкой просунул голову Юрка.

     - Саня, разувайся, бери сумки и проходи сюда! – скомандовал мой друг, - Она бухая, орет уже час.

      Я быстро скинул ботинки возле вешалки и в верхней одежде промчал мимо пьяной хозяйки, орущей и махающей маленькими худыми ручонками над своей косматой головой, в комнату, где сидели мои приятели.

    - Прикинь, мы с Юркой приехали часа два назад, заходим в избу, а она пьяная в драбаган и орет без остановки. Требует деньги за жилье. Я уже устал ей объяснять, что мы с тобой ей за месяц вперед уже отдали. Орет и орет, – желваки ходили у Васьки от злости. Рядом на кровати сидел Юрка и испуганно смотрел то на меня, то на Василия.

     Я поставил сумки у стола, сел на кровать, расстегнул «молнию» на куртке. В стекла окон стучали капли дождя. Из  кухни доносились матерные крики бабули, требующие от нас деньги.

«Вот тебе и жилье», - пронеслось в голове – «Что делать то теперь?!» Отклонившись на стену, поднял голову и спросил у друга:

- Что делать будем?

- Да хрен знает…. Может,  проспится, а утром поговорим, - Васька беспомощно развел руками.

     Некоторое время  сидели молча, уставившись в пол.  Затем Юрка встал и сказал, что пора ему идти к себе на ночлег. Мы решили его проводить до остановки, желая немного развеяться и надеясь, что бабуля уснет. Одевшись, быстро прошли мимо пьяной хозяйки, хлопнули дверью и потопали по  грязной улице к остановке.  Дождавшись автобуса, попрощались  с приятелем, и побрели обратно. Зайдя в дом, увидели, что баба Зоя лежит на своей кровати и спит. Прямо поверх старого, скомканного  одеяла  хозяйка домика  покоилась в ночной рубахе и громко храпела.  Тихо пройдя мимо, мы зашли в свою комнату, разделись и легли на свои кровати. Сетки тоскливо скрипнули. Настроение было препоганое. Спать не хотелось. Разговорились полушёпотом  с другом под храп бабули.

   - Вот мы встряли с тобой, - сказал я в темноту.

  - Да не говори, надо же нам найти такую хозяйку - из темноты донесся голос Василия.

    - Слушай, а что с ней случилось? – спросил я, - Жили, не тужили, а тут такая засада...

    -  Да кто ж знал бы. Давай спать. Завтра узнаем, что и как.

   -  Хорошо. Спокойной ночи.

    Долго ворочались в своих кроватях, сна не было.


                ****************
    Утром, как и обычно, мы проснулись, умылись и побежали на остановку. В этот раз бабуля не сидела у печи, как обычно разжигая лучины. Дрова так и лежали на металлической пластине внизу  печки. Хозяйка безмятежно спала, мерно похрапывая. Подушка валялась на полу. Проходя мимо, заботливый Васька накрыл ее каким-то покрывалом, потому что в избушке было уже достаточно зябко, да и не приятно было смотреть на старческое, скрюченное от холода тело в одной ночной рубахе.
     В институте нас уже ждал пан Иржи, которому не терпелось узнать новости.  Васька вкратце рассказал ему обстановку и мы поднялись на третий  этаж, в аудиторию, где должна была начаться лекция по истории Средних веков. После обеда, попрощавшись с друзьями, мы поехали к себе, нужно приготовить покушать, и написать отчеты для семинаров на следующий день. Зайдя в дом, мы остолбенели – на кровати сидела наша хозяйка, в накинутой на плечи засаленной старой цигейковой шубе, подперев голову руками, смотрела на свои босые ноги. Услышим скрип двери, повернулась навстречу нам:

- Ааааа – зло пропищала баба Зоя, – Явились. Че, сволочи, приперлись к бабушке? Выгоню я вас дураков, если денег не дадите. 

    Я опять обратил внимание на фиолетовый цвет ее губ - «Ударилась она что ли» - пронеслось в голове.

- Бабуля, мы вам четыре  дня назад заплатили за месяц вперед – я вступил с ней в диалог. – Мы   вам отдали деньги, сколько вы просили. Следующий раз отдадим в конце ноября.

- Идите нахер, отседава. Давайте мне деньги или выметайтесь, сволочи, - лицо ее налилось кровью, фиолетовые губы тряслись от злости, глаза безумно вращались, взлохмаченные белые волосы свисала на плечи.

- Сань, да она опять бухая, - Васька шепнул мне на ухо. – Бесполезно, - он, не раздеваясь,  прошел мимо бабули в нашу комнату. За ним я.

- Вы, суки,  че тут делаете? – бабка следом засеменила, ступая голыми ступнями по холодному полу, - Вы, сволочи, деньги мне дайте.

     Я еще раз попытался ей объяснить, что мы рассчитались с ней, и имеем полное право жить тут оставшиеся дни октября и весь ноябрь, но баба Зоя не унималась. Она визжала, стоя в дверном проеме, махала руками, требовала денег. И так продолжалось довольно   долго.  Наконец, первым не выдержал мой друг Васька. Он встал  со своей кровати, а был он достаточно высоким и крепким  деревенским парнем, навис над бабулей и что есть мочи заорал ей в лицо:

- Выйди нахер из комнаты!!!!

     От неожиданности баба Зоя на миг замолчала, потом покорно развернулась и поковыляли  к себе.  Было слышно, как   кровать заскрипела, и через минуту мы услышали знакомый храп. Обсуждать ситуацию не хотелось. В доме было очень холодно, необходимо  срочно  затопить печь, что-то приготовить покушать и успеть подготовиться к семинарам. Васька взял на себя обязанности повара – тихо зашел на кухню, в ворохе грязной посуды отыскал нож, вымыл его в ведре с водой и принялся чистить картошку, чтобы пожарить на сковороде. Я занялся печкой – быстро сбросал  поленья в топку, скомкал старую газету и зажег спичку. Весело загудел огонь, и совсем скоро в комнатах стало тепло и уютно.  На сковороде шкварчали брусочки картошки, зашумел чайник. Кухня наполнилась приятным запахом скорого ужина. И тут Васька, уронив вилку под стол, нагнулся чтобы поднять и обомлел.

- Сань, ты глянь сюда….

     Я подошел к столу и, присев, увидел следующее - под столом стоял целый отряд пустых бутылок «черноплодного вина». Это  вино в те годы производил местный вин/завод. Дешевое, пьяное пойло являлось очень популярным напитком у городских алкоголиков и бомжей. Свободно продавалось во всех магазинах, а пустые бутылки можно было часто видеть возле автобусных остановок, в парке, возле скамеек. Вино было знаменито тем, что кроме терпкого ягодного вкуса, еще обладало красящим свойством. Язык, десна и губы у тех, кто любил выпить этот напиток, окрашивался в фиолетово-синюшный цвет. Получается, что  квартиросдатчица, баба Зоя, после нашего отъезда на выходные дни, закупила ящик  «Черноплодки» и ушла в запой.  Те же догадки высказал вслух и мой собрат по несчастью.
     Мы быстро покушали, вымыли посуду и пошли в свою комнату, готовиться к семинарам. Бабуля в эту ночь  просыпалась несколько раз, что то ворчала, сидя на кровати, затем заходила к нам, дребезжащим от напряжения голосом, снова и снова  требовала денег.  Вася  опять орал на нее, она снова уходила к себе, засыпала. Так прошла эта бессонная,  нервная ночь.

    Сказать, что мы расстроились, это ничего не сказать. Прожив пару недель в достаточно благоприятных условиях, мы оказались в весьма и весьма отвратительном положении. Если бабуля запойная, то не даст нам ни жить, ни учиться. А впереди зима, вариантов жилья уже не найти. В целом, вырисовывались печальные перспективы.


                *************
    Утром картина повторилась. Мы проснулись, умылись, наспех перекусили куском хлеба и кружкой чая, согретого на электроплитке. Печь затапливать не стали, хозяйка вновь спала, и будить ее шумом дров не было никакого желания.  И тут  Васька сказал мне, что решил остаться дома, пропустив занятия. Он хочет дождаться, когда баба Зоя проснется, протрезвеет и всерьез с ней поговорить. Нужно было эту тупиковую ситуацию разрешить.  Я согласился с этим планом, пообещав, в случае вопросов лекторов по поводу его отсутствия, убедить не отмечать   пропуск в журнале посещения.  В институте, как обычно, меня встретил Юрка. Расспросив меня по поводу дебоша хозяйки, он решил сбежать  с занятий и поехать к Ваське для поддержки. Я пообещал, как староста, не отмечать их пропуски занятий.
     Как обычно, ближе к вечеру, лекции и семинары закончились, студенты,  прощаясь, расходились по своим квартирам и делам. Я побрел на остановку. Настроения не было, в голове крутились воспоминания о прошедшей ночи, представлялись мрачные перспективы жизни в избушке с вечно пьяной хозяйкой. Зашел  в подошедший автобус, который повез меня по привычному маршруту. Грустные мысли роем назойливых ос одолевали меня:
«Как жить с пьянчужкой – хозяйкой? Как готовиться к сессии? Где найти новое жилье, когда уже зима на пороге? Может, Васька с Юркой сумели пообщаться с бабулей?».
     Автобус, неспешно покачиваясь, подъехал к конечной остановке, двери с лязгом распахнулись, пассажиры, в том числе и я, вышли на остановку и разбрелись кто куда. Печально бредя по дорожке к своему ночлегу, я надеялся на чудо, что бабуля трезвая, дома чисто, топиться печь, друг Васька читает научные труды академиков. Но моим скромным мечтам не суждено было сбыться.  Войдя в избушку,  я увидел всю ту же картину – спиной к двери матом орала бабка,  вцепившись  руками в душку кровати, чтобы не упасть,  возле нее по полу разбросанные пустые бутылки из-под вина, валенки, старое пальто, платки, еще какое то тряпье. На кухонном столе грязные тарелки. Бабуля снова орала на Василия, требуя выметаться из ее дома. Услышав, что дверь раскрылась, она резко повернула голову и, увидев меня, истошно завопила:

- Сашка. Сашка….Убивец твой друг!!! Убивец!!!

     На ее маленьком бледном сморщенном лице отчетливо виднелись два синих пятна,  на  щеке и подбородке.
  «Вином что ли опять облилась?» - пронеслось в моей голове, - Но цвет не похож».
    Я оторопел. Неужели и правда, Васька ее ударил. Быстро пройдя мимо пьяной хозяйки, зашел в свою комнату. На кровати сидели мои приятели. Вид у обоих был удручен.

- Что случилось? Рассказывайте. Нахрена бабку избили? – нервно спросил их.

- Саня, она сама. Упала с койки. На пол – пытался возразить Василий, от волнения щелкая фалангами пальцев.

- Не ври. - я начинал злиться. Не хватало еще, чтоб милиция вмешалась в наши жилищные проблемы.

- Ну, правда, Саш – заступился за приятеля пан Иржи. – Я читал, Васька собирался постираться. А она как грохнется  с кровати, все вещи разлетелись -  глаза его бегали, было ясно, что наш писатель-фантаст  тоже на нервах.

     Бабуля, услышав   разговор жильцов, добрела, покачиваясь из стороны в сторону, до дверного проема в нашу комнату и продолжила обвинять Василия в избиении ее, пожилой женщины. Требовала выметаться из дома, угрожала написать заявление в милицию, обещала ночью зарезать и Ваську и меня.  Она уже не требовала денег, бабуля была злой на нас совсем по другой причине.  Минут десять продолжала сыпать угрозы баба Зоя, мы, молча ее слушали.  Первым опять не выдержал  Васька.  Резко поднялся,  навис над пьяной хозяйкой и заорал ей в макушку что есть мочи: «Иди нахер, старая!!!»
     И на удивление, взъерошенная, косматая бабуля, еще миг назад грозно тряся кулачками в нашу сторону, резко повернулась, прошлепала до своей лежанки и упала на скомканное одеяло и скоро мы услышали знакомый храп.
 
      - И какие наши перспективы? – прервал молчание я, обращаясь к друзьям и прежде всего к Ваське. – Если вы и, правда, ее избили, то это совсем плохо. Напишет заяву участковому, затаскают нас с тобой.

    - Да не бил я ее. Не бил. -  Василий был непоколебим. – Юрка в комнате сидел, читал, я хотел постирать вещи, зашел в кухню воды нагреть в ведре. А она на койке лежала, спала. И тут как грохнется на пол,  на свои бутылки. Заорала и давай меня обвинять, что бил ее спящую.

     Юрка молча кивал головой, как бы подтверждение сказанному.

   - Васька, тут ситуация-то патовая. Надо либо валить отсюда на новое жилье, либо она нас с ума сведет своими пьянками – подытожил я.

    - Куда нам идти то? Сам же со мной ходил и видел, что все избушки, домики, комнатки сданы еще в сентябре. – Василий обхватил свою голову руками и наклонился на беленую стену - Куда нам уходить-то? – снова пробормотал он.
 
   - Снова искать. У нас же есть ноги, будем бегать по городку и рыскать после занятий. – со вздохом ответил я.

     Юрка тоже был подавлен. Молча смотрел то на Ваську, то на меня. Понимал, что его друзья, которым он помог найти это пристанище, вновь оказались у разбитого корыта.
     Прошла ночь,  наполненная ворчанием, стонами и матами пьяной хозяйки, наступило утро, и мы снова умчали в институт, затем в который  раз до позднего вечера блуждали по промокшим улицам в поисках жилья, бесконечно разговаривая и упрашивая хозяек и хозяев сдать нам любой угол и опять – таки  тщетно. Возвращались уставшие в избушку, когда уже было совсем темно, в надежде, что хозяйка спит, в темноте ужинали хлебом и водой, ложились спать под вопли и ругань старухи. Казалось, что она постоянно пьяная.

      
                **************

      Через  несколько дней пан Иржи вновь встретил нас у дверей института, улыбаясь до ушей от удовольствия.

- Радуйтесь, грешники! Я нашел вам жилье. Отдельный дом, недалеко от института. Дёшево.

     Мы переглянулись,  не веря своим ушам. Юрка размахивал листком, на котором был написан городской телефон. Через пять минут мы уже были на вахте факультета, я крутил диск старенького телефона, прижимая к уху замусоленную трубку. Мне ответил приятный женский голос. Женщина рассказала, что с мужем сдают небольшой домик на улице  Депутатская. Сразу же после семинаров мы неслись по указанному адресу смотреть жилье.
       «Пусть хоть сарай, лишь бы одним жить, без пьяных старух»,- думал я.

     Поднявшись  по осклизлой от дождя тропинке в гору, называемую в народе «Серемейка», начинавшуюся  практически сразу за  остановкой «Старый музей», мы оказались на улице Депутатская,  которая проходила по самой вершине горы, уходя далеко вниз.  По левую сторону улицы стояло несколько неказистых, приземистых  избушек, из труб которых поднимался белый дым, а по правую замер, в предчувствии зимы, угрюмый сосновый лес, лишь, где то в вершинах, гулял холодный ветер.    Позади, за зарослями клена и ветлы, находилось старое заброшенное городское кладбище.
      Кое-как, огибая огромные  лужи, мы добрались до указанного адреса и увидели, что внизу от дороги расположилась крохотная избушка с двумя маленькими глазками – оконцами. Стены обиты тесом, когда то давно покрашенным зеленой краской,  крыша  покрыта старым, лопнувшим местами шифером.  Хозяйка уже стояла у калитки. Поздоровавшись, мы спустились от калитки по скользкому деревянному настилу к домику,  нам открыли дверь и пригласили осмотреть жилье.
     Зашли в маленькие, приколоченные  к избушке сени, а затем зашли в сам домик.  Помещение оказалось  совсем  крохотным.  Почти сразу, от  двери слева,  громоздилась наспех побеленная печь, прикрывая собой небольшое жилое пространство, рядом с печкой на стене повешены две полки, на них совсем немного посуды. Напротив печки светило окошко, с заклеенными синей изолентой, трещинами в стеле. За печкой располагалась сама жилая  комнатка, где,   прижавшись к стенам, располагались  две панцирные  кровати и  небольшой круглый стол у стены со вторым окошком.  Из обоих  окошек виднелся  покосившийся забор, за которым  был лес.  Потолок был таким низким, что мы с другом почти касались  своими макушками.  Стены побелены, широкие плахи на полу выкрашены  темно-красной краской.  В избушке зябко – хозяйка объяснила, что с лета тут никто не живет, печь то не топлена.  Но домик теплый, проблем не будет. 
     Выбора у нас с приятелем не было.  Переглянувшись,  мы решили, что будем тут жить. Обсудили с хозяйкой вопросы по оплате, сунули ей в руку смятые рубли в качестве  аванса, забрали  ключ и рысью побежали собирать свои вещи в дом к дебоширке бабушке Зои.
      Было уже совсем темно, когда мы добрались до  своей берлоги,  и увидели ту же картину, что и все эти дни подряд – на кровати,  одевшись в старом пальто, ничком  лежала хозяйка. На полу стояла недопитая бутылка вина. В доме холод, печь  не топлена. Тихо прокравшись мимо спящей бабули, мы зашли в свои покои. Посидели молча. Хотелось есть, в животах у обоих громко урчало. Но еды не было, готовить ничего не хотелось,  да и лишний шум мог пробудить  ото сна нашу Горгулью. Пошептавшись с Васькой, решили собрать все наши вещи прямо сейчас, а рано утром, как только в рейс выйдет первый маршрутный  автобус, выдвигаемся на остановку и едем на новое место жительство. Так и сделали.
      Через несколько минут сумки с одеждой, обувью, учебниками были собраны. Отдельно в пакет положили несколько клубней картошки, пачку макарон, луковицу и  сало.  Ложась  спать в свои кровати, мы засыпали с надеждой, что новый день будет счастливым.   
        Холодным ранним утром следующего дня, пробудившись  от  сонного бормотания хозяйки,  резво оделись,  схватили сумки и пошагали по тёмной улице к новым приключениям.  На остановке пусто, только два долговязых студента с большими сумками на плечах переминаются в ожидании автобуса. Темно, зябко, сыро, но мы бодры, Васька рассказывает какие-то смешные истории из своей деревенской жизни, оба хохочем. Скрипя и покачиваясь подъезжает утренний автобус, забираемся в него, пробиваем билеты в компостере. Двери закрываются, и мы едем. 
     Так мы со своим приятелем Васькой совершили бегство из райского местечка, каким для нас вначале стал дом  бабушки Зои.  А Юрка в очередной раз спас нас, отыскав  друзьям еще один вариант жилья.

(Продолжение следует...)