Из жизни крошек и других. Часть 1

Жили-были крошки. Мы их встречаем, порой по несколько раз в день: за завтраком, обедом, полдником и ужином. А бывает, что и в другое время, при перекусах. Конечно, нужно есть аккуратно, но как бы мы ни старались, всё равно некоторые крошки, будто специально, падают на стол, а то и на пол.
Не удивляйтесь, ведь так оно и есть. Именно специально! Не все знают, что у каждой, даже самой мелкой крошки есть свой характер. А ещё я понял, если внимательно понаблюдать, то у каждой есть и свои интересы. В некоторых из них живёт неуёмная жажда приключений, которых мы обычно их лишаем, подметая веником, убирая влажной тряпкой или пылесосом.
Героиня этой истории крошка по имени Хрустиша была самой маленькой среди своих сородичей и невероятно любопытной. Однажды, когда девочка Катя уронила её на стол во время обеда, Хрустиша решила не ждать, когда вместе с другим сором отправят в путешествие в один конец изучать устройство и содержание мусорного ведра, а отправилась странствовать по кухне.
– Привет, я крошка Хрустиша! – представилась она встретившемуся по дороге большому куску колбасы, который лежал на тарелке.
– Здравствуй, крошка! – тихо ответил тот. – А меня зовут Колбаскин. Куда путь держишь?
– Да вот решила прогуляться. А ты чего так тихо говоришь? – на всякий случай также тихо спросила Хрустиша.
– Да вот хозяева сразу после завтрака в холодильник не положили, – озираясь по сторонам, отвечал Колбаскин, – а тут кругами бродит настоящий бандит-уголовник. Так что не хрусти особенно, злодей везде. Этот монстр может мгновенно оказаться рядом.
Хрустиша ещё больше понизила голос до шёпота:
– А кто же этот злодей, монстр, бандит?
– Котяра по имени МяуРиКацу! – прямо в ухо Хрустише прошипел Колбаскин.
– Какое странное имя! – удивилась Хрустиша. – Он что из Японии?
– Да какая там Япония, наш местный, но вообразил, что он то ли самурай, то ли ниндзя, – всё так же шёпотом волнуясь разъяснял Колбаскин. – И не обольщайся, что имя такое благородное. Слопает так, что от меня и запаха, а от тебя и крошки не останется. А потом и ничего не докажешь, даже в суде присяжных. Хоть предъявляй несъеденные шкурки, хоть весь батон раскроши.
– А зачем ему хлебные крошки, – недоумевала Хрустиша, – когда на столе есть другие… более мясные продукты?
– Это на меня намекаешь?! – ещё больше разволновался Колбаскин. – Ну ты прямо совсем не понимаешь? Крошки, если не съест, то разбросает на улице, а там на них сползётся и слетится дичь со всех сторон! Это называется охота на живца.
Крошка действительно не поняла:
– Какая-такая дичь, что за живец?
– Фыр-р-р! – возмущённо фыркнул Колбаскин. – Какая дичь? Да самая настоящая: ползающая – те же мыши, летающая…
Тут он немного задумался:
– Опять же мыши, но летучие. Ну и, конечно, птички различных размеров, раскраски и шустрости. А живец в данном случае – аппетитные хрустящие крошки.
– Так я ему нужна как приманка? – наконец-то сообразила Хрустиша.
– Вот что значит новенькая, ничего не знает! – тихо захихикал Колбаскин. – Кстати, я раньше тебя не видел.
– Положим, и я с колбасой раньше не встречалась, – с достоинством ответила Хрустиша. – Да и где? Ты в основном в холодильнике, а я на столешнице в хлебнице.
Колбаскин солидно, как знаток, возразил:
– Многие пожилые люди любят хранить хлеб в холодильнике, а зря, он черствеет в холоде быстрее, чем при комнатной температуре.
– А ещё помидоры в холодильнике теряют вкус и аромат из-за разрушения клеточных мембран, – поддержав разговор, неизвестно откуда раздался приятный голос. – К слову, от низких температур мёд, оливковое масло и шоколад тоже меняют свою текстуру!
Слово «текстура» неизвестный голос произнёс протяжно, с некоторым упором на букву «р-р-р» и продолжил:
– Бананы, авокадо, тропические фрукты не любят холод и перестают в холодильнике дозревать. А ещё…
Но договорить голос не успел, из тёмного угла его прервал другой хриплый, будто сонный, окающий говор местного старожила домового по имени Громыхалыч:
– В холодильнике чеснок и лук про-рас-та-ют и от влаги плес-не-ве-ют, – раскатисто по слогам сообщил домовой.
Обладателем приятного мурлыкающего голоса оказался кот рыжего леопардового окраса. МяуРиКацу, а это был именно он, ловко соскочил с буфета, со знанием дела облизнулся, поглядывая то на Колбаскина, то на Хрустишу и добавил:
– Есть конечно и полезные вещи, которые хранят в холодильнике. Валериановые капли, например!
Хрустиша и Колбаскин от такого явления кота злодея замерли, будто кто то нажал на кнопку «пауза». Даже пылинки в воздухе, казалось, перестали кружиться.
– Похоже, что мне нужно срочно в холодильник, – жалобно простонал Колбаскин, – охладиться и приняв 10 валериановых капель, успокоиться.
Хрустиша, которая тоже была не против отправиться в холодильник и составить компанию Колбаскину, не удержалась уточнить:
– Ты думаешь, что он намеривается позавтракать именно тобой?
От этого вопроса Колбаскин сначала покраснел, потом посинел и наконец стал серым и затрясся, как кусок холодца.
– Я всё слышу, – вместо Колбаскина солидно ответил кот. – Вот ещё, этого не хватало. Колбаскин – продукт копчёный, а мне нравится диетическая. Я по этой колбасе, как говорят учёные, «защитил докторскую»!
Услышав это, Колбаскин облегчённо выдохнул, аппетитно порозовел и даже немного повеселел, но, как оказалось, очень преждевременно. В кухню вошла девочка Катя, чтобы убрать со стола после завтрака. Кот, сразу распушив усы и хвост, поспешил ей навстречу и стал тереться о ноги.
Воспользовавшись моментом Хрустиша и Колбаскин переглянулись, дружно выдохнули и, не теряя ни секунды, приняли можно сказать судьбоносное решение.
– Бежим! – тихонько пискнула Хрустиша и потянула Колбаскина за оставшийся не срезанным хвостик.
Колбаскин даже не сообразил, что несколько секунд назад хотел на покой в холодильник, как по инерции вместе с крошкой помчался прочь, оставляя за собой лишь лёгкий шорох.
Катя огляделась вокруг и не обнаружила на столе ни крошки, а самое главное большой кусок колбасы. Не нашлась колбаса и в холодильнике.
– Что, разбойник, – строго обратилась девочка к коту, – опять стащил со стола вкусняшку?
– О чём ты говоришь, Кэт, – панибратски промяукал МяуРиКацу, – копчёности и людям вредны, а уж про котов говорить не нужно. Так что не брал, не ел и не видел куда эти хлебо-крошка и полбатона по имени Колбаскин исчезли.
Катя погрозила коту пальцем и произнесла целую речь:
– Во-первых, с каких это пор я для тебя Кэт? Во-вторых, запомни, с нынешнего дня называй меня даже не Катя, а исключительно Екатерина Геннадиевна! И в-третьих…
Но её перебил обомлевший кот:
– Кэт, ой, Катя, ой, Екатерина Геннадиевна, простите, ну не знал, что вы кошачью речь понимаете! – а про себя подумал: интересно, давно ли она всё понимает? А то я порой такое городил!
Но тут его мысли в свою очередь перебила Екатерина Геннадиевна:
– Я и это слышу (но мысли девочка, конечно, не слышала, но решила взять рыжего на испуг). Твоё котик счастье, что новое приложение с искусственным интеллектом у меня появилось только вчера. В любом случае, признавайся, воришка, где колбаса?
– Екатерина Геннадиевна, своими вибриссами клянусь, – залепетал, ставший мгновенно, как шёлковый (то есть кротким, мягким и послушным), обычно дерзкий, нахальный и своенравный кот, – была здесь крошка Хрустиша, которую вы, простите великодушно, случайно обронили на стол, был и Колбаскин на тарелке, но у меня принципы – мелких и копчёных ни-ни… не трогать. Ну Вы же меня знаете!
– Знаю, знаю, – примирительно ответила девочка, немного смутившись от справедливого замечания об упавших на стол крошках, – враль, плут, драчун и воришка, но сейчас, похоже, говоришь правду.
– Екатерина Геннадиевна, голубушка, только прикажите, – расплылся в улыбке МяуРиКацу, – я пройду по этому хрустяще-булочному, колбасно-копчёному следу и найду беглецов!
– Да уж будь любезен, голубчик, – в тон коту ответила девочка Екатерина Геннадиевна, – найди и доставь беглецов обратно.

(Продолжение непременно будет когда-то позже).