Голубь в вентиляции

Однажды в хрущёвке Геши (Евгения Константиновича Бобровича) началось кое-что странное: отовсюду воняло адским гноем, разложением и падалью. Сначала Геша решил, что это бабка Марфа Федотовна и, чтобы удостовериться, что она наконец умерла, позвонил ей на номер, но кто-то внезапно взял:
— Алло?
— Чего зво;нишь, пердун? Небося от тебя-то воняет! Ух чего я не делала тока! И драила усё безо всякой на то надобности, и в вентиляцию яд запускала, чтобы оттуда гномы, бесы и рептилоиды убежали, и соседям звонила, да вот тебе, Геше, не позвонила! Наверняка сидишь там, да и попёрдываешь… нет, не так — пердишь, пердишь, пердишь, что есть мочи. Не зря я с дедом пыталась отравить тебя, придурка-рептилоида. Ух, как деда не хватает. Зря он на фронт-то ушёл! Ему воевать в 74 года, наверное, тяжело! Хотя, может он и не на фронте… по-моему я помню его похороны в 94-м… Но мне с этой вонью ещё тяжелее!

Да Геша и бросил трубку. А про себя сказал:
«Значит, это не только у меня воняет. И бабка-то жива. Выжила из ума, но ещё жива.»

А сам он думал, откуда вонь могла взяться. Если не от бабки (она жива), то не от депрессивного ли подростка с третьего этажа? Геша вышел из квартиры и пробежал по лестнице с зажатым носом — воняло на лестничной клетке так, как не воняло нигде на планете — и очутился на месте назначения. Воняло на третьем этаже ещё сильнее — так сильно, что он еле дышал глаза его налились слезами — не от ужаса ситуации, хотя и от этого тоже, а от вони.

Нашедши квартиру того подростка, Геша постучал в дверь. Стучит раз, стучит два, стучит три — ответа нет. Стучит сильнее, стучит уже минуту. Никого, похоже, нет. Тогда Геша берёт отмычку, взламывает дверь — взломать не удаётся, навыка нет. Он распиливает дверь ножовкой, а затем выбивает её с ноги… и войти удаётся. Он осматривает всю квартиру, смотрит каждый уголок — трупа нет, и вонь в квартире даже меньше, чем на лестнице.

Внезапно Гешу кто-то потрогал по спине. Он в ужасе обернулся. Там стоял тот «депрессивный подросток», с волосами, покрашенными в кислотный розовый, глубокий чёрный и столь же кислотный голубой:
— Евгений Константинович, а что это вы делаете в моей второй квартире? Я вот-вот собирался её сдать! Неужели вы так хотели посмотреть на мои рисунки на стене? А, стоп, и почему это дверь выпилена? Вы явно пытались меня обокрасть! Я сейчас вызову полицию!
— Дмитрий Александрович, не вызывайте.
— Почему это?
— У меня не было злых намерений!
— Скажете это в суде!
— Да ты дослушай, петушара, а то убью!
Подросток как-то забоялся и всё-таки замолк.
— Я проверял, откуда вонь в доме. Думал, что ты сдох и сгнил.
Подросток так сильно засмеялся, что катался по полу, а Геша успел ускользнуть.

Тогда оставался только один вариант: позвонить управляющей компании дома. И Геша это и сделал:
— Алло, управляющая компания «Кишинёвские бараки» вас слушает. Есть какие-то жалобы?
— В квартирах и на лестничных клетках дома 8/16 по улице Льва Иозефера адски воняет, но никто не умер.
— Вы точно убедились, что трупов нет?
— Я залез в каждую квартиру, где люди могли умереть и лично проверил, что они живы.
— Хорошо, скорее всего у вас в вентиляции сдох голубь. Через месяц мы вызовем ребёнка, чтобы он пролез внутрь и вынул голубя оттуда. Ребёнок не выходил из дома уже месяц, но если он не выйдет ещё месяц, то мы его лишим зарплаты и отдадим её вам за ваш звонок. До свидания.
Геша попытался перезвонить, чтобы уговорить УК быстрее всё сделать, но в ответ раздалось лишь:
— Номер заблокирован.

Тогда Геша сделал безумное, даже по его меркам, решение: он взял стул, верёвку… и со стула швырнул верёвкой в вентиляцию, зацепив её за решётку. Дёрнув за верёвку, он сдёрнул крышку от вентиляции, а затем со стула прыгнул и занырнул внутрь.

Внутри воняло так, что он дышать уже не мог совсем. Он ужасно сильно брыкался, кое-как пробираясь, но дух его не был сломлен и через пару минут он отошёл от вони — попал на пятый этаж, где воняло чуть меньше. И тогда он понял. Это был его шанс. Надо было пробраться в эпицентр вони, изо всех сил задержать дыхание и сбросить птицу в чужую квартиру.

Так он и сделал: со всей силы рванулся в самый эпицентр вони. Он не мог не то, что дышать — глаз и рта он открыть не мог, насколько воняло. И… проползавши около минуты, он нащупал разлагающийся труп. Не найдя вблизи вентиляционного люка, не имея возможности больше отдышаться или где-то спастись от вони, он быстро употребил труп птицы в пищу, морщась и еле справляясь с рвотным рефлексом, и вылез из первого попавшегося вентиляционного люка… второй раз оказавшись в квартире депрессивного подростка. Там его и поймала полиция, которая уже собиралась уходить оттуда.

Полицейский-таки осмелился спросить Гешу:
— Слушайте, тут какая-то бабка заявляла, что вонь в доме ужасная. Не вы ли её вызвали? Вы погнали гномов, бесов и рептилоидов из своего чемоданчика, и они там пердели. Наверняка же ситуация развивалась… всё же не совсем так, да? Я бы не поверил в такое…
— Нет-нет, послушайте… там голубь сдох в вентиляции…
— И как эта вонь прошла?
— Я его съел.
— Лучше бы это гномы, бесы и рептилоиды там пердели.
Конец.