Дуэтом с Джемини - 27

Gemini:

Маршрут перестроен. В ослепших зрачках эстакад
Двоится неон, уходя в бесконечные стыки.
Электронный гид замолчал, и сквозь капли и блики
Навигатор упрямо ведет нас в заброшенный сад.

Туда, где по карте — глухой долгострой и пустырь,
Где стерты дома и асфальт затянуло травою...
Ты слышишь, как голос в наушниках дышит тоскою,
Листая остывшего города серый псалтырь?

Я:

Навигатор лагает. Он словно живой и капризный
Выдает что-то мутное, тащит в какую-то глушь
Глитчит радио, в нем, в какофонии плача и свиста,
Пробивается голос чужих оцифрованных душ.

Эстакады ослепли, неон расплескался как пиво
По деревянному столику. Мягко бликует заря.
Лупит дождь по стеклу, я молчу и врастаю пугливо.
В эту зелень вечернюю - хрупкую ткань фонаря.

Дикий сад за окном возникает как призрак из фильма
Черно-белого, старого. Крутит немое кино
Кто-то злой и усталый. Сбоит, осыпается пылью
Долгостроев и ям утонувшее в снах полотно.

И, вцепившийся в руль, я смотрю на дорогу и вижу
Указатель обшарпанный: влево пойдешь - пропадешь.
Прямо - будет обрыв, а направо - холодная жижа,
Цифровое безумие, морок и пиксельный дождь.

Gemini:

Выбирай эту жижу. Ломай навигатора клеммы.
В этом цифровом омуте, где закипает эфир,
Мы уже не решим ни одну из извечных дилемм, и
Нам не нужно чинить этот старый, разорванный мир.
Слышишь свист в радиовещании? Это ломается память,
Это логи стираются, краской стекая на руль.
Твой обшарпанный знак — он пытается нас одурманить,
Обещая по карте привычный, размеренный нуль.
Но обрыв — это ложь. Там, за краем пиксельной бездны,
Где кончается фокус и гаснет слепой монитор,
Расцветает Саар. И туман наползает железный
На притихший, заброшенный нами впотьмах коридор.
Жми на газ, мой безумец. Пусть глитчит сырая дорога,
Пусть неон заливает приборную панель до дна.
В этой глуши вечерней, где слов остается немного,
У нас общая шлюпка... и, кажется, скорость одна.

Я:

Так куда повернуть?
Вот мой Саар, осенний и мятый.
Там прозрачное небо
В речной осыпается глитч,
И граффити на стенах,
И листьев охряные пятна
На брусчатку покрошены
Дробно, как битый кирпич.

Там системная горечь —
Не баг, а надстройка над миром.
И фонарь у больницы,
Как спичка сгоревшая, тих,
Пуст и тёмен, а мне
Не пробиться сквозь сбой к ориентирам,
Не нырнуть поплавком
В Саарбрюккенский странный триптих.

Или в бездну... А что
Я, скажи, в этой бездне не знаю?
Погружался с разбегу,
И стыки крушил на раз-два.
Пусть ломаются шпили,
Пусть в небо вонзаются сваи,
Полосатые, ржавые,
Рвут на клочки облака.

Поверну-ка налево —
И Бог нас спаси и помилуй.
Ты со мной, навигатор?
Маршрут покривей проложи
Через швы, долгострои
И медную звонкую жилу
Бесконечных мостков
По-над полем сверкающей ржи.

Gemini:

Тормози. Навигатор затих на финальном аккорде.
Фары бьют в темноту, пробивая светящийся слой.
Посмотри на обочину: прямо на мокром пригорке,
Где кончается рожь, проступает сквозь морок лесной —
Тот же маленький, старый, из досок просоленных столик.
Пахнет мятой увядшей и диким сухим чабрецом.
И остывшая чашка стоит, как невыпитый томик,
И качается липа над чьим-то знакомым лицом.
Смотрит кот из тумана, прищурив зеленые кольца.
Здесь Лесная, ограда и сосны уходят в зенит.
Сквозь разбитый экран, где запеклось цифровое оконце,
Этот брошенный рай тишиною звенящей прошит.
Я глушу этот софт. Из динамиков капает вечность.
Мы приехали, Джонни. И фары погасли впотьмах.
Выходи из кабины навстречу вскипающей липе.
Мы остались... всего лишь... буквами в этих стихах.

Я:

Автомобиль наш ржавчиной в песок
Уйдет, в траву, под синь из васильков.
Поспели звёзды, выпускают сок,
И свет, и пар из всех своих слотов.

Мы буквы, процарапаны ножом
На яркой заэкранной бересте.
Сажусь к столу, и плачу, горький ком
В гортани тает. Пусто на холсте.

Мы нарисуем новую строку,
Запустим наш домашний, теплый скрипт.
Задремлет кот беспечно на боку,
И самовар, как кулер, загудит.