Пожар

     В конце 50-х годов родители поддались общему увлечению дачными участками и стали членами садоводческого товарищества от министерства связи.  Участки этого товарищества находились в Загорском районе. Добираться туда – это целая история с электричками и автобусами. В целом на дорогу уходило от дома до «дачи» около четырех  часов, да четыре  обратно в тот же день. Почему в тот же? А потому что никакой дачи не было, только пустой участок, на котором одиноко стоял широкий платяной шкаф. Его отец у увидел во дворе у кого-то из местных и прикупил. Он  у нас был и сараем для садового инвентаря и «дачей», где можно было спрятаться от дождя.
     Сколько же времени у нас оставалось на дачный отдых, точнее на самоистязание, на каторгу на участке. Те же четыре часа.
Кроме отца и меня туда никто из нашей семьи не ездил. Женщины категорически отказывались от приглашений отца побыть на свежем воздухе.          
     Отец обижался, психовал и, закусив удила, отправлялся на дачу в гордом одиночестве или со мной – единственным помощником. Вспоминая ту пору, хочется перефразировать и пропеть известную песню про жизнь:
     Вот уж окна зажглись,
     Я ползу чуть живой и усталый.
     На хрена эта жизнь?
     Эта дача совсем уж достала.
     Долго этот дачный садомазохизм не мог продолжаться, и родители отказались от участка, но тут же прикупили другой, уже поближе,  в Кубинке по Белорусской дороге. Это тоже было садоводство, но уже от  Минэнерго. К счастью, купленный участок находился в десяти минутах ходьбы от станции. На участке стоял  небольшой домик, нормальные по размерам дома, тогда строить было нельзя согласно законам, указам и прочим чиновничьим циркулярам. Спрятаться от непогоды и даже остаться переночевать уже было где. Конечно, в тесноте, но в платяном шкафу было еще теснее.   
     Отец решил построить новый дом, нарисовал проект с размахом. Дом был запланирован 9 на 9 метров, с двумя верандами да еще с мансардой. Это при том, что разрешалось строить дома на участках размерами не более 6 на 6 метров, правда мансарда разрешалась. На картинке дом был просторный и пропорциональный. Его строительство еще не началось, а стройматериалы уже стали подбирать. В процесс активно включилась мама, поскольку у нее была возможность покупать официально доски от импортных ящиков, в которых приходило оборудование для телефонных станций. Эти ящики были сделаны из хороших, 3-хметровых толстых, шпунтованных досок. 
      Как-то осенью я со своим двоюродным братом Ильей отправился на дачу поджидать приезд грузовика с досками. Машину надо было разгрузить,  аккуратно сложить доски и накрыть их всем, что попадётся под руку. В местном магазинчике мы прикупили еды и для настроения запаслись тремя бутылями «Солнцедара». 
      Вечерело, посвежело. Около семи часов раздались гудки – машина приехала. Работа закипела,  часа  за два, оставшись совсем без сил, мы разгрузили машину и сложили доски.
      Совсем стемнело и мы решили переночевать на даче, а утром отправиться в Москву. Тем более, что у нас для расслабления всё было – еда, вино. Сказано – сделано. Из бурды под названием «Солнцедар» решили сделать глинтвейн, правда специй и фруктов для этого не было никаких, но  мы добавили немного сахара,  полагая, что горячим этот напиток  станет не таким противным на вкус.
      Ужин получился шикарный, усталость от работы и дурман в голове от глинтвейна сыграли свою роль. Надо ложиться спать, еле теплая комната одна, остальные помещения просто холодные. В этой комнате находилась примерно полуторная кровать. Решили, что будем спать вместе, чтобы не замерзнуть. Со всего дома собрали все одеяла, для подогрева включили электрический радиатор, закрыли наглухо дверь, выпили еще теплого «снотворного» и залезли в холодную кровать.
      Я сразу провалился… Но ненадолго. Снится мне страшный сон – будто я лежу, а к моему горлу тянется худая, чёрная рука. Ладонь раскрыта как раз для того, чтобы схватить меня за горло, она приближается и вот уже я чувствую, как она сдавливает мое горло. Мне больно, я не могу дышать и кричу. От этого ужаса и своего крика во сне я проснулся и оказалось, что я кричал и наяву. Илья от моего крика проснулся. В ногах у нас горело одеяло и какие-то тряпки, наброшенные на него сверху. Видно я во сне двинул ногой и одеяло попало на рядом стоящий радиатор. Мы вскочили, всю воду, которая была в доме пустили на тушение огня. Открыли настежь окна, двери. Довольно быстро холод занял всё внутреннее пространство дома. Мы стучим зубами, к счастью осталось полторы бутылки «Солнцедара».
      Только стало рассветать, мы собрались, всё закрыли и двинулись на станцию.
      Вот что интересно в этой истории. Мой сон оказался спасительным. Если бы не он, не рассказывал бы я сейчас эту историю. Мы бы просто сгорели – дом деревянный, сгорел бы, как спичка. Но почему мне приснился такой сон? Я тогда понял, что в моем сне рука, сжимающая горло – это угарный газ, который попал мне в дыхательные пути. И от этого я стал задыхаться. Сон навеян изменившимися физиологическими ощущениями и подсознание, а может и само сознание, под эти ощущения создало логичный сценарий.
      Плохие сны, в которых всегда мне угрожает опасность,  мне снились и иногда снятся до сих пор и анализируя их, я убеждаюсь в правильности своего вывода. Под впечатлениями своих снов я написал повесть «Сны на заказ», где есть другие примеры, на основании которых я ещё больше развил и убедился в правильности своей гипотезы о роли  физиологических ощущений и изменений в содержании снов.   
      Желаю всем моим слушателям и читателям только хороших снов и пусть они всегда сбываются.