Ковёр, который хотел жить

Я не очень удивился, когда выиграл в лотерею ковёр – с каждым может случиться. А вот то, что принесли мне домой и вручили вежливо, показалось мне необычным.
«Ковёр ручной работы, – прочитал я, – два на три метра. Вложена душа мастера Петренко». Новое веянье, – улыбнулся я, – кто работает с душой, а кто – со Знаком Качества.

Ковёр был красивым. Цветущая лесная полянка. Цветы как живые. Ни одного не знаю по названию. Я могу отличить розу от гвоздики, но в лесах они не растут.
Ночью я проснулся от сильного запаха: густой настоянный аромат цветов. Наверное, духи разлили, – подумал я спросонок и пошёл открывать форточку. От лёгкого ветерка цветы на ковре зашевелились, и стало  отчётливо заметно, что они живые. Я не удержался, сорвал пару белых пушистых соцветий, дышащих мёдом до того, что хоть чаем запивай, и поставил в стакан с водой.

Моя жена всегда на ночь берёт в спальню стакан. Когда-то ей снился один и тот же сон: она подходит к источнику счастья и никак не может напиться – нет посуды под рукой. А ей так хотелось почувствовать себя счастливой, хотя бы во сне. Странная женщина, запрограммированная на условности. Неужели нельзя напиться из пригоршни? В общем, когда она догадалась брать с собой стакан на ночь, этот сон ей перестал сниться. А я регулярно наливаю воду в стакан, может быть, напьётся невзначай и не поймёт, что из водопровода. Много ли человеку для счастья надо?

Утром я улыбнулся, вспомнив ночное видение. Приснится же такое. Но тут услышал голос жены:
– Дмитрий!
Я родился в те времена, когда в моде были Дмитрии, поэтому у нас в отделе их три. Есть даже Лжедмитрий, потому что по паспорту Пётр.
– Дмитрий! Ты что прожёг новый ковёр?
У меня хорошая жена. Она никогда не повышает голос, а только переключает свет своих глаз, как машина фары. Она идёт по жизни ровно, с дальним рассеянным светом, и только в предчувствии аварии внезапно, как из-за угла её глаза вспыхивают ярким ближним светом, и я чётко вижу это почти механическое переключение.

Там, в глубине, срабатывает маленький рычажок – зрачки становятся невыносимо большими, а свет пронзительно слепящ. Это значит – опасность рядом. Мне только странно: почему она на поворотах не подмигивает соответствующим глазом?
Жена стояла у ковра и слепила фарами.

– Где ты видишь следы огня? – спросил я.
Сорванные ночью цветы всё ещё стояли в стакане, поэтому, естественно, на ковре их не было. Вместо них просвечивало ровное ковровое покрытие. И на нём уже начинала прорастать травка.
– Действительно, – сказала жена, – ковёр с дефектом.
Миновав опасный поворот, мы покатили дальше. Вдруг я услышал скрип тормозов. Жена  крутым виражом развернулась на полном ходу и подошла ко мне.

Красивая модель жены последней марки. Она тоже увидела цветы живыми. От резкого движения плечи её обнажились, и я закрыл глаза. А что если у неё на плече отпечатан «Знак качества»?
               
Наш брак напоминал отличный приработавшийся механизм, удобную комфортабельную машину. Мы катили по гладкому шоссе. Колесо в колесо. Это тем более удивительно, что машина одна, а у каждого свой руль. Своё дело. Своя жизнь. Я знал, что никогда не выпаду из этого механизма, иначе просто перестанет существовать модель моего бытия. Но даже в самые наши счастливые дни я почему-то остро ощущал запах машинного масла. Может, потому, что мою жену зовут, как машину – Лада.

И вот сейчас у нашего ковра мы как будто сделали непредвиденную стоянку. Действительно, нельзя же мчаться по такой красоте. Не дикари, в самом деле.
Случалось, мы и раньше выезжали на природу и вносили в свою жизнь большую суету. Эти вечные дорожные проблемы: в чём и на чём, кого и что, где и сколько. А здесь и ехать никуда не нужно – просто вернуться домой и войти в мир ковра.
Лада распустила сложное устройство из волос. Они оказались пшеничными, мягкими, длинными и хорошо вписались в пейзаж. Тишина волос, остановленное мгновение. Новые неизведанные чувства охватили меня. Что такое теплота и нежность, мы не знали в то время даже по словарю.

Утром мы проснулись от пения птиц. День жили в ожидании чуда. Было у этого ковра какое-то целительное, облагораживающее свойство. Я как будто останавливался изнутри и чувствовал, как миллиметр за миллиметром в меня входит спокойствие. Забывались неприятности, затягивались обиды, потому что казались мелкими, преходящими в сравнении с вечной красотой.
Как-то  раздалось характерное: «Жжж-ж-ж…». Дикая пчела.
               
– Прогресс, старик – механизмы кругом, говорят – роботы наступают, виртуальный мир. Вторгся человек туда, сам не зная, куда. Но, видать, потребность делать добро в людях осталась. Неиспользованный запас. И неизвестно, куда его прорвёт. Вот их, мастеров, и прорвало…– При этих словах лицо моего собеседника стало загадочным. – И я не против. Но ты вкладывай свою душу так, чтобы мою не бередить. Не за этим я в очереди стоял.

Придя домой, я внимательно осмотрел свой ковёр. Он достаточно подрос, цветы слегка завяли, а по всему полю появились первые жёлтые листья. «Лето кончилось, – догадался я, – сейчас начнётся  золотая осень, потом пойдут дожди, слякоть, затем белое и не очень чистое пятно на стене, означающее снег, и снова весенняя распутица».

– Нет, ребята, мы так не договаривались, – сказал я, обращаясь неизвестно к кому. – В конце-концов я выиграл ковёр 2 на 3 метра и ничего больше.
– А ковёр оказался всё-таки с дефектом, – вздохнула жена, она тоже увидела жёлтые листья, – давай сдадим его в комиссионный. Несмотря на грустный мотив увядания, ковёр был всё ещё красив, и нам дали за него неплохие деньги. На них мы поехали в отпуск. За рулём сидел я, а машиной правила жена.
                Приехали!!!..