Интеллектуал с постоялого двора Дикий человек

   
   Георг Людвиг фон Канкрин, больше известный в истории как министр финансов Российской империи граф Егор Францевич Канкрин, родился в немецком городке Ханау (Ганау), ландграфство Гессен-Кассель, расположенном близ Франкфурта-на-Майне, при впадении Кинцига в Майн. Произошло это событие 16 (27) ноября 1774 года на постоялом дворе под названием «Дикий человек». Ландграфство Гессен-Касель появилось на свет как территориальная единица, на 3 года раньше рождения Георга Людвига в результате раздела земли графства Ганау-Мюнценберг примерно на две равные части. Вторая половина графства отошла ландграфству Гессен-Дармштадтом.
   Нам не известно, как выглядел этот постоялый со странным для русского слуха названием, наверное, так же как все постоялые немецкие дворы – временное обиталище людей не очень богатых и не очень знатных. Более интересна территория, на которой он размещался.
   Графство Ганау-Мюнценберг было образовано в 1429 году, когда император Священной Римской империи Сигизмунд I произвёл барона Рейнхарда II Ганауского в графы, в результате чего его сеньория стала графством. Основная часть его графства располагалась к северу от реки Майн, протянувшись к востоку от Франкфурта-на-Майне по долине реки Кинциг до Шлюхтерна, и по горному массиву Шпессарт до Партенштайна.
   Недолго, всего на восемь или девять лет, город Ханау стал городом его детства, но память Георга-Егора Францевича сохранила об этом городе все до мельчайших подробностей: гавань на Майне, церковь Марии Магдалины, здание Ратуши Ханау, узкие улочки и переулки, барочную резиденцию графов Ганау в окрестностях города, лица друзей, таких же голубоглазых и кудрявых, как и он. Его детские впечатления впитали в себя жизнь и быт рабочего Ханау – города умелых мастеров фаянса, ювелирного дела, шерстяных и шелковых тканей, навсегда сделав его приверженцем индустриального развития.
   Свой род Канкрины вели от бергмейстера Иоганна Генриха Канкринуса, сына реформаторского пастора, устроителя рудных заводов в Гессен-Касселе и Гессен-Дармштадте, приходившегося будущему министру финансов Российской империи родным дедом. Кстати, предки Канкриных первоначально носили фамилию Кребс (Krebs или Kraps, что в переводе с немецкого означает "рак". Позднее фамилия трансформи-ровалась в Канкриных.
   Сын Иоганна Генриха, отец Георга Людвига, Франц Людвиг фон Канкрин (1738-1816) состоял камеральным советником сначала на гессенской, а затем на бранденбург-аншпахской службе, являлся при этом действительным членом Гессенской академии наук. Известность получил прежде всего строительством курорта Вильгельмсбад,за что императором Францем II был возведен в дворянское достоинство. Позднее он стал известен и как крупный ученый-минеролог, автор многотомного сочинения "Первые основания искусства горных и соляных производств", переведенного на многие европейские языки, в том числе в 1785 году и на русский.   
   В 1783 году по ходатайству почетного члена российской Императорской Академии наук и художеств графа П. А. Румянцева-Задунайского и по рекомендации своего родственника, генерал-инженера Бадера, Франц Людвиг фон Канкрин, как автор «весьма важного сочинения о горном и соляном деле, и о тех науках, которые непосредственно способствуют открытию в недрах земли металлов и солей, в особенности поваренной соли, устроению добычи оных и получению их в чистом виде», был приглашен на службу в Россию. Здесь он получил чин коллежского советника и назначен начальником Старорусских соляных варниц в Новгородской губернии. Это было в то время крупнейшее в стране казенное предприятие по добыче и переработке поваренной соли. Являясь государственной регалией, соляной промысел в екатерининское время доставлял государственной казне до 8 процентов ее доходов. 
   С первых дней пребывания на русской службе Ф. Л. фон Канкрин активно взялся за модернизацию предприятия по всему циклу его деятельности. Особое внимание было уделено процессу извлечения соль и приготовлению соляных рассолов. Из отсталого полукустарного производства в считанные месяцы оно было преобразовано в образцовое по всем европейским меркам. Параллельно с организаторской деятельностью Канкрин много внимания уделял научным вопросам, а также обучению кадров. По именному повелению императрицы Екатерины II, высоко оценившей всестороннюю деятельность Канкрина, ему было поручено написать учебную книгу по соляному делу для училища, которое предлагалось тогда завести.
   В то время, когда семья Канкриных временно переселилась в Россию, Георг Людвиг успешно осваивал курс в начальных классах классической гимназии в одном из университетских городов Германии. Чтобы не прервать учебу его решено было оставить в Германии на попечении дальних родственников. 
О семейной обстановке в доме Канкриных, его матери, Марии Луизе, урожденной Кербер, дочери горного советника, его сестрах и других родственниках нам известно очень мало. Наверняка какие-то свидетельства о них сохранились где-то в муниципальных и церковных архивах Германии, и их публикация прольет свет на этот вопрос.
   Через три года супругам Канкриных Россию пришлось покинуть. Русский климат отрицательно сказался на здоровье Франца Людвига, которое и без того было слабым. Вернувшись в Германию ему долго пришлось лечить «петербургскую хворь» на различных европейских курортах. В эти годы семья Канкриных, хотя и получала пособие от России, испытывала известные финансовые трудности. Несмотря на это родители Георга Людвига позаботились о том, чтобы дать своему первенцу фундаментальное образование: сначала гимназическое, а затем и университетское. Гимназия дала Канкрину отличное классическое образование. До старости лет он не забывал латинского языка и часто упоминал латинские выражения в общении с коллегами и оппонентами.
После окончания гимназии Георг Людвиг учился в Университете Людвига в Гессене, где после возвращения из России, в перерывах между лечением работал над металлургическими трактатами его отец. Затем перешел в Марбургский протестантский университет, основанный еще в 1527 году гессенским ландграфом Филиппом I Великодушным. Университет, где когда-то учился М. В. Ломоносов, был славен тем, что из века в век твердо следовал традициям неприятия обскурантизма.
   В университетах Канкрин изучал преимущественно юридические, политические и камеральные науки. Помимо профильной подготовки, он приобрел обширные познания в разных областях техники. Сказалось семейное пристрасти к горному, монетному и строительному делу, которыми Канкрин начал интересоваться еще подростком.
   На родине юный Канкрин был душой гимназического и студенческого общества. Среди товарищей он пользовался особым авторитетом как за свои блестящие познания, так и за отзывчивость, правдивость, искренность дружеских чувств. Отличительной особенностью Георга Людвига было стремление ко всему прекрасному и благородному. 
Энциклопедическая широта его интересов распространялась на такие области, как нравственная философия, высокая поэзия, архитектура, театр. Молодой интеллектуал был в курсе всех событий политической жизни не только Германии, но и Европы.
   Его становлению как личности способствовала сама духовно-нравственная  атмосфера, в которой формировалось молодое поколение тех лет.  В последней четверти XVIII века Германия переживала особое время, вошедшее в историю как «время гениев». Движение «Бури и натиска», возникшее в немецкой литературе, призывало молодежь отказаться от рационализма классицизма эпохи в пользу свободного творчества и эмоциональной выразительности, эмансипации личности от политического и духовного гнета. В вихре «умственной революции» креп характер Георга Людвига Канкрина. Серьезное влияние на юношу оказала философия И. Канта, вольнолюбивая поэзия И.В. Гёте и Ф. Шиллера. Философские размышления Георга Людвига, изложенные в студенческие годы, часто касались не только вопросов морали и нравственности, но и проблем государственной политики, которая должна стремиться не только к процветанию государства, но и в неменьшей мере стремиться к созданию условий, обеспечивающих благосостояние народных масс.
   Из-под пера молодого интеллектуала выходят сочинения об архитектуре и немецком театре, а также социально-критический «роман из теперешней войны за освобождение» «Дагобер», который был опубликован в 2-х частях в 1797–1798 годах. Роман был явно навеян «Историей Тридцатилетней войны» Ф. Шиллера и идеями Великой французской революции.
   Впоследствии, будучи министром финансов Российской империи, Канкрин не только не потерял интереса к литературным занятиям, но и был связан дружескими узами со многими известными российскими литераторами, в том числе с В. А. Жуковским, И. А. Крыловым, П. А. Вяземским и другими поэтами и прозаиками. Именно по его ходатайству император Николай I дал высочайшее повеление оплатить долги убитого на дуэли А. С. Пушкина и выплачивать пенсион его семье.
   В годы студенчества жизнь Георга Канкрина медом не казалась. Он жил ради познания и творчества. Пока болел его отец почти все средства семьи были направлены на его лечение. Студент Канкрин жил очень скромно, перебиваясь, образно говоря, с хлеба на воду. Сам себе чинил одежду и латал сапоги, экономил на всем, на чем можно было сэкономить. Но Георг Людвиг был молод, энергичен, настойчиво грыз гранит науки, занимался творчеством, и не замечал, как проходят дни. В эти годы у него выработалась привычка к бережливости, которую он сохранил в течение всей своей жизни. Простой и умеренный образ жизни, как писал один из его биографов, составлял одну из отличительных черт Канкрина, что в последствии сильно выделяло его из среды высшей правительственной бюрократии Российской империи.
   После окончания университета и блестящей защиты диссертации на степень доктора права в 1794 году Георг Людвиг Канкрин был принят на службу к герцогу Ангальту Бранденбургскому, управляющему территориальным округом, в должности советника правления. Но великие дела в Германии его не ждали. Канцелярская служба перспективы не имела, да и душа к ней не лежала совсем. Но надо же было на что-то жить! И, сын стал проситься в Россию, страну, по рассказам отца, больших возможностей, куда в 1796 году, приняв российское подданство как Франц Иванович Канкрин, вернулся со всем семейством его отец.
   Великие дела ждали Канкрина в России. Уже будучи известным на своей новой родине человеком, в частной беседе с петербургским литератором издателем  Николаем Ивановичем Гречем, имевшем в своем роду прусские корни, Канкрин остроумно заметил: «Чем бы я был, если б остался в Германии! Там тесно уму – и немец, как капуста: надобно пересадить его на другую почву, чтоб у него выросла голова».

   ***
   На русскую почву Георг Людвиг был «пересажен» в 1797 году Францем Ивановичем. К этому времени Канкрин-старший состоял членом Берг-коллегии, а вскоре был произведен в статские советники. Вскоре и Канкрин-младший утверждается в русском подданстве как Егор Францевич Канкрин. Для молодого Канкрина это был второй его сюда приезд. Впервые он ненадолго побывал в России обучаясь в гимназии. Тогда, по семейному согласию, было решено отправить Канкрина-младшего назад в Германию чтобы окончить гимназию и  получить университетское образование.
   Важным событием для семьи Канкриных стало получение своего петербургского жилья. Произошло это в сентябре 1798 года. Статский советник и Берг-коллегии член Ф. И. Канкрин, благодаря С.-Петербургскому губернатору барону фон Палену, и личному разрешению императора Павла I получил в собственность жилой дом в четвертой Адмиралтейской части под номером 29, принадлежавший ранее купцу Клипину.
   Георг Людвиг тем временем усердно осваивался в Северной Пальмире, ходил по ее улицам и площадям, осматривал архитектурные сооружения, прислушивался к живой русской речи, учил русский язык, по всей вероятности – самостоятельно, поскольку до конца жизни недостаточно хорошо говорил по-русски.
   В 1800 году Канкрин-старший (вторично после своего отъезда из России и длительного лечения в Европе) получает в дирекцию Старорусский солеваренный завод в Новгородской губернии и устраивает сына своим заместителем в чине коллежского советника, что вполне соответствовало его ученым дипломам. Но вместе работать не получилось. Виной тому строптивый нрав Канкрина-старшего. Не «сработавшись» с отцом, молодой Канкрин пробовал учительствовать, некоторое время работал бухгалтером, а затем секретарем у предпринимателя Абрама Перетца, основателя первой в Петербурге еврейской общины.
   Важную роль в выдвижении молодого Канкрина на государственную службу   послужила подготовленная им и представленная в 1800 году экс-канцлеру и экс-президенту Вольного экономического общества графу И. А. Остерману записка «Об улучшении овцеводства в России». Как и почему возник такой интерес сказать трудно. Скорее всего Вольное экономической общество проводило очередной конкурс проектов по развитию и модернизации сельского хозяйства как основной отрасли экономики Российской империи. Главную проблему овцеводческой отрасли Канкрин увидел в том, что в России преобладало низкопродуктивное грубошерстное овцеводство, а спрос на качественную, тонкую шерсть рос, в том числе для развивающейся промышленности. Его план строился на масштабной задаче: заменить грубошерстных овец на тонкорунные и полутонкорунные породы. По сути, он предлагал системно преобразовать отрасль через селекцию — завозить и разводить животных с лучшими характеристиками, чтобы повысить настриг и качество шерсти.  Идеи Канкрина не остались только на бумаге. Позже, уже будучи министром финансов, он реально способствовал развитию российского овцеводства.
   В 1803 году способный и перспективный молодой человек, возможно при содействии графа И. А. Остермана или кого-то из знакомых своего отца, попадает в штат Отделения соляных дел Экспедиции государственного хозяйства Министерства внутренних дел. В этой должности Канкрин совершает несколько служебных поездок в разные регионы России по соляному и лесному делу, в том числе участвует в исследовании соляных месторождений Оренбургской губернии – знаменитой Соли Илецкой. В деловых поездках Канкрин пользовался всякой свободной минутой, чтобы вступать в общение с разными лицами, которые могли ему сообщить полезные сведения. Служа в Министерстве внутренних дел, ему приходилось выполнять и другие ответственные поручения.
   Осенью 1804 года в ряде губерний страны в связи с неурожаем сложилась тяжелая ситуация с продовольствием. Голод и эпидемии охватили сотни сел и деревень. Власти организовали экстренные меры помощи голодающим: распределяли хлеб из запасных магазинов, выделяли денежные ссуды, регулировали цены и перевозки зерна из благополучных регионов. К участию в этих мероприятиях был привлечен и Канкрин, прикомандированный к бывшему тверскому губернатору и сенатору Александру Васильевичу Поликарпову. Выполняя поручения Поликарпова, Канкрин проявил себя как энергичный и неформально относящийся к делу исполнитель, обладающий к тому же завидными организаторскими способности, умением находить выход из самых сложных жизненных ситуаций. Именно эта трудная работа дала ему реальное представление о жизни российской деревни, ее проблемах и нуждах. Позднее, когда Канкрин стал министром, воспоминания о событиях 1804 года стимулировали его активность в решении крестьянского вопроса в стране. С особой благодарностью вспоминал Канкрин свое знакомство с А. В. Поликарповым, потомком старинного дворянского рода, боевым генералом и патриотом России, человеком, который «первым научил его любить русский народ».
   Добросовестное выполнение ответственных поручений государственной важности послужило поводом к «высочайшему пожалованию» Канкрина перстнем с алмазом. В 1805 году ему был присвоен чин статского советника, гражданский чин V-го класса, соответствовавший, согласно Табели о рангах, учрежденной Петром I, должностям вице-директора департамента и вице-губернатора, председателя казенной палаты, а также военным чинам бригадира и капитан-командора флота. 30 июля 1808 года служебные заслуги Канкрина были отмечены орденом Святой Анны 2-й степени.
В 1809 году последовал первый существенный взлет в карьере будущего главного финансиста Российской империи: Егор Канкрин назначается инспектором иностранных колоний Петербургской губернии.
   Служа в министерстве, Канкрин значительно усовершенствовал свой русский язык, научился бегло, хотя и с заметным немецким акцентом, говорить по-русски, часто прибегая при этом к метким русским пословицам и поговорка.
   В эти же годы, в России у Егора Канкрина новые увлечения – военное дело и камеральные науки. В обстановке, когда в России всё активнее звучали голоса о непрочности заключенного в 1807 году с Наполеоном Тильзитского мира, а в военных кругах шло бурное обсуждение стратегии и тактики предполагаемой войны, и прежде всего вопроса о том, какой должна быть возможная война с Наполеоном - наступательной или оборонительной, к Канкрину приходит известность как подающего большие надежды военного теоретика и эксперта. Поводом к этому стало издание в 1809 году в Петербурге на немецком языке сочинения Канкрина «Отрывки, касающиеся военного искусства с точки зрения военной философии».
   Центральная мысль книги была сформулирована так: в случае вторжения превосходящих сил противника Россия должна не вступаться в генеральное сражение у границы, а отступать вглубь территории, изматывая врага. Канкрин сформулировал это «Французов можно победить единственно, как был побеждён Ганнибал, через войну отступательную, продолжительную и через отвлечение неприятеля от источников его сил», утверждал Канкрин. Эта стратегия опиралась на исторический опыт войны Ганнибала против Рима, где затяжная война на чужой территории привела к истощению карфагенской армии.
   Канкрин одним из первых предложил использовать географию России как военное преимущество: обширность территории, протяжённость коммуникаций, суровость климата, скудость продовольствия на возможных путях продвижения неприятеля, дурные дороги и отсутствие удобных водных сообщений вдоль операционных линий врага. Чем дальше неприятель углубляется в страну, тем больше он растягивает свои линии снабжения и слабеет.
   Развивал концепцию различия между принципами управления в мирное и военное время, Канкрин полагал, что общие доводы французской военной «теории» годны лишь для мирных условий, но неприменимы во время войны из-за резкого роста дополнительных издержек. В военных условиях нужны особые принципы, включающие тактические отступления и использование местности в своих интересах.
   Канкрин вывел «важнейшее правило военного искусства»: для удачного окончания войны необходимо, чтобы в атакуемой земле находился решающий пункт (обычно столица) на расстоянии, не превышающем возможную длину операционной линии противника. Если такого пункта нет или он слишком удалён, наступающая армия рискует быть поглощённой пространством: продовольствие истощается, транспорты не поспевают, подкрепления приходят утомлёнными, болезни обессиливают армию.
   Канкрин отмечал, что классические методы ведения войны XVIII века не давали шансов против такого «воинственного соперника», как Наполеон. Современная война требовала скорых и решительных движений, но при этом наступающая армия неизбежно сталкивалась с ограничениями логистики — главный фактор, который и должен был эксплуатировать защитник.
   Особый акцент Канкрин делал на продовольственном снабжении: «вся сила войны состоит в скорых и решительных движениях», но при этом «продовольствие, которое, и особенно фураж, вскоре истощается». Армия, углубившаяся в чужую бедную землю, неизбежно теряет боеспособность.
   ***
   Личность Канкрина и его сочинение обратили на себя внимание состоявшего в ближайшем окружении императора Александра I генерал-майора К. Л. Пфуля, автора «Плана Отечественной войны 1812 года», о котором упоминает в «Войне и мире» Л. Н. Толстой, а также военного министра М. Б. Барклая-де-Толли. При первом же личном знакомстве с Канкриным Барклай-де-Толли оценил пылкого, талантливого и образованного молодого человека, стал руководителем всей его служебной и внеслужебной деятельности, плоть до последних дней своей жизни. 
   В начале 1811 года по поручению военного министра Канкриным было подготовлено сочинение «О системе и средствах к продовольственному снабжению больших армий»,  содержавшее ценные практические советы по затронутой проблеме. Будучи представлено императору Александру I, сочинение сыграло важную роль в карьерном продвижении Канкрина в военном ведомстве. В конце февраля того же года в чине действительного статского советника Канкрин был переведен в военный департамент помощником генерал-провиантмейстера, ведавшего провиантской частью русской императорской армии, а также приглашен к участию в работе комиссии по составлению новых Воинских уставов и Уложения. Служа в военном министерстве Канкрин зарекомендовал себя «очень знающий и способный человек, но un peu dur» [жесткий, бескомпромиссный (фр.)]. Таким характеризовал его генерал К. Л. Пфуль императору Александру I.
   В 1812 году, с началом войны с Наполеоном, Канкрин – генерал-интендант 1-й западной армии. Продовольственное обеспечение огромной отступающей армии оказалось делом весьма сложным. Но генерал-интенданту, еще совсем недавно бывшему гражданским чиновником, удалось успешно справиться со многими задачами. Проявились его удивительная способность быстро находить правильные решения в сложной обстановке, энергия и инициатива.
   С 12 апреля 1813 года Канкрин – генерал-интендант всей действующей русской армии. Во многом благодаря проявленной им распорядительности русские войска во время боевых действий на своей и чужой территории не испытывали нужды в продовольствии. За успешное проведение летом 1815 года переговоров с французским правительством относительно выплаты издержек на русскую армию, которые принесли России 30 млн франков, 30 августа 1815 года Канкрину присваивается звание генерал-лейтенанта, впоследствии, 25 июня 1826 года – генерала от инфантерии.
   Сохранились сведения, что после битвы при Ватерлоо Канкрин составил план движения двухсоттысячной армии на Париж, и его план лег в основание тогдашних военных операций. Важной заслугой Канкрина военного и послевоенного периодов стало его активное участие в коренном реформировании военно-хозяйственных органов. Эти реформы были крайне необходимы России для того, чтобы укрепить армию и флот перед лицом возможных агрессий. Именно в эти годы полевому интендантству впервые была придана более или менее законченная организация. Канкрин являлся активным сторонником соединения всех ветвей военного хозяйства в одном управлении и немало сделал практически для решения этой задачи.
   В качестве генерал-интенданта Канкрин сберег Россию от существенных финансовых потерь. Он блестяще провел расчеты с союзниками, убедительно доказал несостоятельность их финансовых притязаний к России. С чисто немецким педантизмом четыре года генерал-интендант собирал квитанции за фураж для скота, за лес для повозок, за продовольствие и боеприпасы. Это было его оружием – бумаги, квитанции, чеки. Он был профессиональным бухгалтером-экономистом и свято исполнял свои функциональные обязанности.
   Канкрин сопровождал победоносную русскую армию в Париж и представил затем отчет о своей деятельности как интенданта, опубликованный позднее. Завершенная в 1826 году Государственным контролем ревизия книг и отчетов полевого Интендантского управления за период 1812–1817 годов показала, что Канкрин, обеспечивая полноценное снабжение армии, сумел сэкономить за годы войны фантастическую цифру в 23.867.208 руб. 88 коп. Контактируя с иностранными державами-кредиторами России, прежде всего с королевством Пруссия, Канкрин сумел урезать их требования на 81.631.771 руб. 67 коп. То есть без Канкрина наполеоновские войны обошлись бы русскому государству на 100 млн рублей дороже.
С 1816-го по 1820 год генерал-лейтенант Канкрин-находился при Главной квартире русской полевой армии в Могилевской губернии, которой командовал генерал-фельдмаршал князь М. Б. Барклай-де-Толли.

   ***
   Годы между окончанием войны с Наполеоном и назначением на должность министра финансов были наполнены для Е. Ф. Канкрина массой важных событий, как не вызывавших восторга, так и весьма приятных. К последним относилось его знакомство с Екатериной Захарьевной Муравьевой, 20-летней дворянкой приятной во всех отношениях, не утруждавшей себя «заумными разговорами» и склонной к сентиментальности.
   Екатерина Муравьева приходилась свойственницей и была воспитанницей генерал-фельдмаршала М. Б. Барклая-де-Толли, (в то время командующего Первой армии, под началом которого после окончания военных действий служил генерал-интендант Канкри). Штаб армии находился в Могилеве. Здесь, в доме Барклая-де-Толли, где жила Екатерина после смерти в 1815 году своей матери Елизаветы Павловны Муравьевой (урожденной Поссе), кузины хозяина дома, Екатерина Муравьева, на офицерском балу, завязалось их знакомство, проявились первые взаимные симпатии, а затем последовало и сватовство генерала-интенданта, которое к общему удовольствию завершилось венчанием по православному обычаю, состоявшимся 16 августа 24 августа 1816 года. Канкрин, ходя и говорил по-русски с сильным немецким акцентом, уже давно чувствовал себя русским человеком и легко расстался со своей первоначальной верой, в которой был крещен.
   Несмотря на разницу в возрасте, что было не редкостью в те времена, супруги прожили в счастливом браке без малого 30 лет. Вырастили двух дочерей – Зинаиду и Елизавету, и четырех сыновей – Валериана, Виктора, Оскара и Александра. Сыновья получили военное образование. Канкрин нежно любил жену и называл ее по отчеству — «Сахаровной», выговаривая это слово на немецкий лад.  Семейное благополучие Е. Ф. Канкрина, как заметил один из его биографов, «гармонировало с его положением в обществе».
   Вскоре после женитьбы Канкрин получил «в награду заслуг» аренду (доход с государственного имущества) в размере 7 тысяч рублей серебром.
   Новое, более спокойное положение женатого человека не ослабило энергии Канкрина. Он с энтузиазмом принялся за новую большую работу – сочинение «О военной экономии во время войны и мира и ее отношениях к военным действиям». Изданная в 1820–1823 годах в трех томах без подписи автора на немецком языке книга сделала Канкрина популярным в Европе.
   ***
   Наряду с научными сочинениями Канкрин по личному поручению императора подготовил очень важную в политическом отношении записку об освобождении крестьян, озаглавлена как: «Разыскание о происхождении и отмене крепостного права или зависимости земледельцев, в особенности в России». Непосредственным поводом к написанию записки стал документ от 23 марта 1816 года, на основании которого все крепостные люди Эстляндской губернии переходили в свободное состояние в течение ближайших 14 лет.
   В перечне мер, которые вели бы к полной отмене крепостного права в России, Канкрин предусматривал: в 1819 году учредить секретный комитет для точного наблюдения за ходом дел. В 1820 году объявить, что крестьяне имеют право приобретать землю и что дома и движимость их составляют неотъемлемую принадлежность. В 1822 году вся земля государственных крестьян разделяется по общинно, и каждая общинная земля на участки по дворам, с воспрещением нового передела; излишек остается для новых дворов. Затем этот указ применяется и к помещичьим землям, а подушная подать заменяется подворную. В 1825 году определяются и уменьшаются повинности крестьян, а сами они становятся под покровительство лиц, назначенных от правительства. В 1827 году определяется право наследования дворами, а вотчинный суд вверяется ответственным чиновникам. В 1830 году утверждается праве первородства для наследования имениями, от 250 душ и ниже во избежание дробления земли, вредного во многих отношениях. В 1835 году устраивается быт дворовых людей. В 1840 году назначается такса на выкуп крестьян с землей и без нее с учреждением для этого заемного банка. При этом эта мера не имеет целью лишить дворянство, как опору престола, его собственности. В 1845 году совершается перестройка повинностей крестьян и вотчинного суда, применительно к новым положениям. В период 1850–1880 годов земля объявляется собственностью каждого семейства, с несением известных повинностей, даруется право перехода; суд вверяется исключительно правительству; все повинности личные могут быть выкупаемы.   
   Проект Канкрина, рассчитанный на длительную перспективу, был призван успокоить российское дворянство, ожидавших, что эстляндский опыт, в случае успеха, в ближайшие годы будет распространен и на всю Россию. Временные рамки проекта Канкрина успокоили дворянскую аристократию, считавшую взгляды императора Александра I на крестьянский вопрос излишне либеральными. Канкрин же искренне полагал, что современное положение русских крестьян «противно божеским и человеческим законам».
   ***
   Строгое и честное отношение к делу, борьба с коррупцией и взяточничеством, создало генерал-лейтенанту Канкрину репутацию «человека беспокойного», к тому же у него появилась масса явных и тайных врагов. Нашлись даже люди, формально обвинявшие его в служебных злоупотреблениях, но представленный Канкриным императору Александру I отчет о всех его операциях заставил клеветников придержать язык.
   А каких нервов стоил Канкрину конфликт с великим князем Константином Павловичем из-за расточительства армейских средств на пиры во время так называемой «ревизии»? Великий князь разъезжал по армии с огромной свитой, и там, и сям закатывал пышные пиры и реквизировал всё, что попадалось под руку.
Канкрин воспротивился. Великий князь был разъярен и обозвал генерал-интенданта скрягой.
   – Да, – отвечал Канкрин, – я, батюшка, скряга на всё, что не нужно...
Конфликт принял неприятный оборот. Дело могло дойти до отставки Канкрина. Спас хорошо знавший его деловые и человеческие качества фельдмаршал М. И. Кутузов, сказавший Константину Павловичу:
   – Если вы будете устранять людей, которых нельзя приобрести за миллионы, то я сам не смогу оставаться в должности…
   Служебные столкновения Канкрина с разными лицами, постоянная и твердая защита казенного интереса, преследование злоупотреблений не находили достаточной поддержки среди начальства. Утомленный бесплодною борьбой с ветряными мельницами Канкрин подал рапорт об увольнении с должности, которое и получил в апреле 1820 года с одновременным назначением членом Военного Совета. Должность эта – чисто символическая. Она предполагала участие в разного рода комиссиях и совещаниях, и при этом не требовала какого-либо напряжения физических и душевным сил, попросту отнимала время. А Канкрин умел его ценить.
   В том году ему исполнилось всего 46 лет. Он здоров, умен, энергичен, честен и неподкупен. К нему последовали заманчивые предложения, в том числе и от правительства союзной державы перейти на службу в Австрию. Он готов был служить, но только России.
   Часть своей кипучей энергии Егор Францевич отдавал семье, часть – работе за письменным столом. По окончании войны, обогащенный ее опытом, Канкрин вернулся к научным занятиям, написал и опубликовал сразу две монографии – «О армейском хозяйстве во время мира и войны и в отношении к армейским операциям» и «Мировое богатство, национальное богатство и государственное хозяйство». Значение этих работ до настоящего времени не оценено специалистами. Первая книга стала интеллектуальной основой не только военной, но и последующей финансово-экономической деятельности Канкрина: из неё вырос его трёхтомный труд «О военной экономике во время мира и войны» (1820–1823), где принципы управления мирного и военного времени получили систематическое развитие.
   В последней из них Канкрин изложил собственную программу управления государственными финансами. Он, в частности, пишет: «Надо чуждаться крайностей, избегая четырех великих апокалипсических зверей: понижения достоинства монеты, бумажных денег, чрезмерных государственных долгов и искусственного накопления торгового капитала, и приводить в строгое соответствие расходы с естественными доходами, стремясь увеличить последние путем поощрения народного труда, порядком и хорошим управлением и только в крайнем случае прибегая к умеренным займам, чтобы их погашать при первой же возможности». Книга «Мировое богатство, национальное богатство и экономика страны» увидела свет в Мюнхене в 1821 году.
   ***
   Книга «О армейском хозяйстве» была издана в 1820 году. Преподнося свое сочинение графу А. А. Аракчееву, Канкрин писал: «Долгом почитаю поднести вашему сиятельству экземпляр сочинения «О армейском хозяйстве во время мира и войны и в отношении к армейским операциям». Книга сия вышла с личного дозволения Его Императорского Величества. Цель оной есть та, чтобы подготовить людей для интендантской части и обратить внимание самих военных на связи хозяйственных распоряжений с самими военными предприятиями».
   С графом Алексеем Андреевичем Аракчеевым, известным реформатором русской артиллерии, военным министром и главным начальником Императорской канцелярии Е. Ф. Канкрина свела судьба еще в период его гражданской службы в Министерстве внутренних дел. Их первая встреча прошла при необычных обстоятельствах. Занимаясь обустройством своего имения в Грузино Новгородской губернии, Аракчеев обратился к министру Осипу Петровичу Козодавлеву с просьбой прислать к нему человека, который хорошо разбирается в лесном хозяйстве. Министр прислал Канкрина. Однако разговора не получилось: выслушав молча просьбу Аракчеева Канкрин посмотрел ему прямо в глаза и, ничего не ответив, повернулся и вышел из кабинета. Он был оскорблен тем, что граф все это время обращался к нему на «ты».  «Самолюбие в нем было чрезмерное, – писал о Канкрине известный мемуарист Ф. Ф. Вигель, – но спеси вовсе не было».
   Через несколько дней после описанного события Аракчеев попросил министра внутренних дел откомандировать статского советника Канкрина в его распоряжение. Это было исполнено, и Канкрину пришлось явиться к своему новому начальнику уже в качестве лица подчиненного.
   – Ты мною недоволен? – Обратился Аракчеев к Канкрину. – Но не сердись; мы пообедаем вместе и потом займемся делами…
   Урок подействовал. В последствии Аракчеев всегда обращался с Канкриным подчеркнуто деликатно и предупредительно. Зла на «неуступчивого немца» Аракчеев не держал поскольку хорошо разбирался в людях и считал тех, кому присуще чувством собственного достоинства, людьми надежными во всех отношениях.
   Их сблизила война с Наполеоном, когда генералу от артиллерии графу Аракчееву императором Александром Павловичем было поручено заниматься вопросами резервов и снабжения всей русской армии продовольствием, а помощник генерал-провиантмейстера, генерал-интендант Канкрин, как один из ближайшим его подчиненных, отвечал за снабжение войск Первой Западной армии.
   Отношения их были теплыми и доверительными. Именно Аракчеев рекомендовал Канкрина императору как «человека, на которого можно опереться».  Всесильный «временщик» был не таким уж и всесильным, и заклеймивший его как «притеснителя всей России» А. С. Пушкин во многом, мягко говоря, был не прав. Аракчеев в доверие ни к кому не втирался, с императором Александром Павловичем дружил с юности, ордена и звания носил вполне заслужено, любил природу, был прост в общении, даже с теми, кто был гораздо ниже его по статусу. В 1821 году Алексей Андреевич стал крестным отцом одной из дочерей супругов Канкриных.
   Добрые отношения с Аракчеевым семейство Канкриных сохранилось и после его отставки, вплоть до последних лет жизни. Известны несколько писем Канкрина к Аракчееву, а также датированное апрелем 1833 года письмо графини Екатерины Захарьевны к удаленному от дел «опальному временщику», сопровождавшее посылку ему ковра ее собственной ручной работы. В ответном письме Аракчеев поблагодарил графиню и сообщал, что присланный ковер он «употребил» в спальне своего дома в Грузине, на месте, где когда-то любил сидеть покойный император Александр Павлович. 
   ***
   В начале 1821 года спокойная жизнь отставного генерал-лейтенанта Канкрина, занятого исключительно трудами литературными и семейными, была нарушена неожиданным вызовом в австрийский город Лайбах, где проходил очередной Международный конгресс, на который собрались монархи, принадлежавшие к Священному союзу (императоры русский и австрийский и король прусский), а также французский и английский посланники. Конгресс, продолжавшийся несколько месяцев (с 26 января по 12 мая), был созван по инициативе австрийского министра иностранных дел Меттерниха в связи с подъемом революционного движения и провозглашением конституции в Неаполе.
   На конгресс был приглашен и король Обеих Сицилий Фердинанд I. Члены Священного союза потребовали от него отменить конституцию, на верность которой он дважды присягнул и которую обязался защищать перед конгрессом. По просьбе короля Фердинанда I на помощь ему было решено послать австрийские войска, а в случае необходимости и войска Российской империи.
   Императору Александру I, инициатору создания Священного союза и претенденту на роль главного миротворца Европы, потребовалась срочная консультация военных специалистов по сложившейся ситуации. По рекомендации А. А. Аракчеева в «экспертную группу», наряду с генералом от инфантерии А. П. Ермоловым, командующим Отдельным Кавказским корпусом, которого планировалось назначить главнокомандующим армией, которая вместе с австрийскими войсками должна была выступить на подавление восстания, был включен и опальный Е. Ф. Канкрин.
   В результате дебатов и договоренностей поход русской армии в мятежные территории в конечном итоге был отменен.  Александр I решил, что для сохранения мира в Европе было бы целесообразно, чтобы австрийские военные действовали в итальянских государствах от имени России и Пруссии. 8 апреля 1821 года австрийские войска оккупировали Пьемонт. Напряженность в этом регионе Европы было ликвидирована.
   Подробности общения императора с военными консультантами, и, в частности с Канкриным, нам неизвестны. Но известны последствия его поездки в Лайбах: через несколько месяцев после возвращения в Петербург, 31 октября 1821 года отставной генерал-лейтенант Егор Францевич Канкрин был назначен на высокую должность члена Государственного совета по Департаменту государственной экономии.
   ***
   Государственный совет Российской империи был создан на основе высочайшего манифеста 1 января 1810 года как высшее законосовещательное учреждение при императоре. Образование Государственного совета было одним из элементов программы преобразования системы власти в России, разработанной М. М. Сперанским в рамках либеральных реформ начала XIX века.
   Членов Государственного совета назначал и увольнял император, ими могли стать любые лица, вне зависимости от сословной принадлежности, чина, возраста и образования. Абсолютное большинство в Госсовете составляли дворяне, назначение в Госсовет в большинстве случаев было фактически пожизненным. По должности в число членов входили министры. Председатель и вице-председатель Государственного совета ежегодно назначались императором. Председатель Госсовета в первые десятилетия его работы был одновременно и председателем Комитета министров Российской империи. 
Полномочия Государственного совета предусматривали рассмотрение:
  – новых законов или законодательных предположений, равно как и изменений в уже принятых законах;
  – вопросов внутреннего управления, требующих отмены, ограничения, дополнения или разъяснения прежних законов;
  – вопросов внутренней и внешней политики в чрезвычайных обстоятельствах;
  – ежегодной сметы общих государственных приходов и расходов;
  – чрезвычайных финансовых мер и прочее.
   Государственный совет состоял из общего собрания, Государственной канцелярии, департаментов и постоянных комиссий. Кроме того, при нем действовали различные временные особые совещания, комитеты, присутствия и комиссии.
   В работе Государственного совета одно из главных направлений касалось обеспечение финансовой устойчивости Российской империи. Ровно через месяц после открытия совета 2 февраля 1810 года был издан манифест о мерах, которые было намерено предпринять правительство для приведения финансов в надлежащий вид.
   Манифест 2 февраля вполне признавал тяжелое финансовое положение России вместе с тем представил начала, посредством которых предполагалось вывести ее из этого затруднения, на основании результатов, выработанных уже в проекте Сперанского. Он предполагал проведение обширного перечня мероприятий, которые затрагивали все важнейшие сферы государственной жизни, касавшиеся экономики и финансов.
   К сожалению, преобразовательным планам М. М. Сперанского, в том числе и тем, которые касались государственного устройства России, было не суждено осуществиться. Отечественная война 1812 года, перемены в судьбе самого Сперанского, отправленного из С.-Петербурга в далекую Сибирь руководить губернией,  изменение взглядов Александра I — окончательно убили дух предполагаемых реформ. Вместо законной защиты против произвола, из них постепенно создан был могучий оплот деспотии — бюрократия.  
;
                Продолжение следует.