Глава 4. Город забытых страхов

;Тёма помедлил, опустил карандаш и осторожно коснулся бумаги прямо у самого края пятна.
;Грифель тихонько зашуршал по листу.
;Тёма провёл первую короткую линию.
;Потом остановился.
;Линия получилась неровной.
;Мальчик посмотрел на неё, потом на Алёну.
;— Криво, — сказал он.
;— И что? — удивилась Алёна.
;Тёма пожал плечами.
;— Ничего.
;Он снова посмотрел на пятно.
;Бордовое пятно от вишнёвого сока действительно было большим. Оно никуда не исчезло. Бумага осталась испачканной, а некоторые слова и цифры в центре проекта уже невозможно было прочитать.
;Но теперь рядом с пятном появилась синяя линия.
;Тёма провёл ещё одну.
;Потом ещё.
;— А на что это похоже? — спросила Алёна.
;Тёма прищурился.
;— Не знаю.
;Он повернул лист.
;— Если так...
;Повернул ещё раз.
;— Или вот так...
;Настя присела рядом.
;— Похоже на облако.
;— На какое-то очень странное облако, — сказал Тёма.
;Алёна взяла жёлтый карандаш.
;— Тогда ему нужен свет.
;Она нарисовала вокруг бордовой кляксы несколько жёлтых лучиков.
;Тёма посмотрел на рисунок и улыбнулся.
;— Теперь это похоже на солнце.
;— Ага! — обрадовалась Алёна. — Только какое-то вишнёвое.
;Тёма тихо рассмеялся.
;Он ещё немного подумал, а потом дорисовал вокруг пятна зелёные полоски.
;— А это что? — спросила Настя.
;— Трава.
;— А почему трава растёт вокруг солнца?
;Тёма пожал плечами.
;— Потому что я так хочу.
;Настя улыбнулась.
;— Теперь действительно похоже на проект.
;Тёма посмотрел на испачканный лист.
;Он всё ещё был не таким, каким должен был быть.
;Но теперь мальчик уже не прятал его за спиной.
;Он аккуратно свернул проект и убрал под куртку.
;— Учительница всё равно увидит пятно, — сказал он.
;— Конечно, — ответила Настя.
;Тёма посмотрел на неё.
;Он будто ждал, что она сейчас скажет что-нибудь утешительное.
;Но Настя только пожала плечами.
;— Зато ты сможешь рассказать, что случилось.
;Тёма кивнул.
;— Хорошо.
;Они выбрались из тетрадной норы.

Снаружи всё было так же: белые бумажные горы, летающие тетрадки и длинные красные единицы, которые носились в воздухе, как сердитые комары.
Но Тёма смотрел на них уже совсем по-другому. Не сжимался и не прятал глаза.
— Так вот какая она... Гора Несделанных Уроков, — тихо пробормотал он.
— Ага, — кивнула Алёна. — Она самая.
Тёма огляделся вокруг и вздохнул:
— Ничего себе тут уроков...
— А ты не хватай всё разом! — Мякиш тяжело переступил с лапы на лапу. — Сначала один сделаешь, потом другой. А то если сразу за всё хвататься — лапы с ума сойдут. Подумают ещё, что они сами контрольная работа!
Тёма хихикнул:
— Да ну. Лапы умеют думать?
— Мои — ещё как, — Мякиш с самым важным видом уставился на свою левую лапу. — Особенно вот эта. Она вообще жутко умная.
Настя не удержалась и прыснула.
Они подошли к картонному поезду. Он всё так же стоял на рельсах и ждал их. Фары-кругляши светили тёплым золотым светом, а из трубы валил пар с запахом ванили.
Тёма замер перед первым вагоном:
— Он... прямо нас ждал?
— Да — улыбнулась Алёна.
Тёма осторожно прикоснулся ладошкой к картонному боку:
— Спасибо.
Поезд тиховато и уютно скрипнул.
Тёма аж рот открыл:
— Он мне ответил!
— В этом месте — я уже не чему не удивляюсь.
Она первой запрыгнула в вагон. За ней залезла Алёна. Тёма помедлил несколько секунд, оглянулся на бумажные горы — и залез следом.
Последним кряхтел Мякиш. Из-за своей пышности он еле-еле пропихнулся между сиденьями.
Поезд дёрнулся.
Колёса застучали по рельсам:
Так-так.
Так-так.
Так-так.
Гора Несделанных Уроков начала медленно уплывать назад.

Тёма смотрел в окно.
С каждой секундой бумажные горы становились всё меньше.
Летающие тетрадки постепенно исчезали вдали.
Одна вдруг подхватилась ветром, перелетела через рельсы и на мгновение оказалась прямо рядом с окном.
На обложке красовалась большая двойка.
Тёма чуть приподнял ладонь и тихонько помахал ей:
— Пока.
Тетрадка хлопнула страницами и улетела.
Алёна посмотрела на Тёму и улыбнулась. Ничего спрашивать не стала.
Поезд ехал дальше.
Некоторое время никто не говорил.
Запах мела и бумаги становился всё слабее.
За окном начали появляться другие места.
Сначала мелькнули высокие коробки, поставленные вдоль рельсов.
Потом — старые картонные указатели.
А затем показался целый ряд деревянных столбиков, на которых висели маленькие металлические таблички.
На некоторых были нарисованы стрелки.
На других — непонятные значки.
Тёма долго смотрел в окно, потом спросил:
— А куда мы едем?
Настя пожала плечами.
— Без понятия.
— А поезд знает?
Настя посмотрела вперёд.
— Ну... раз едет, значит, знает.
Тёма немного помолчал.
— А кто им вообще управляет?
Настя посмотрела на Алёну.
Алёна — на Мякиша.
Никто не ответил.
Колёса продолжали мерно постукивать.
Так-так.
Так-так.
Тёма перевёл взгляд на Мякиша.
Тот тоже смотрел на стену вагона.
— Хороший вопрос, — наконец сказал он.
— И?
Мякиш повернулся к Тёме.
— А ответа пока нет.
— В смысле?
— Я тоже не знаю.
В этот момент поезд вдруг тихонько вздрогнул.
Не резко — просто словно где-то под колёсами что-то изменилось.
Картонная стенка под рукой Тёмы едва заметно дрогнула.
Он тут же убрал ладонь.
— Ой... Вы почувствовали?
— Ага, — Настя подалась вперёд.
Мякиш прищурился.
— Так-так-так... Интересно.
Поезд снова заскрипел.
И продолжил движение.
Тёма посмотрел сначала на Настю, потом на Алёну.
— Странный он какой-то.
— Очень, — согласилась Алёна.
Они проехали ещё немного

Впереди появилась небольшая железнодорожная будка.

Она стояла в стороне от путей и была сколочена из старых деревянных досок, металлических деталей и кусков картона. Рядом торчал высокий столб с несколькими маленькими рычагами.

Один рычаг был опущен.

Другой стоял вертикально.

Третий медленно раскачивался сам по себе.

У двери будки лежала куча проволоки — скрученной и перепутанной.

А прямо над дверью висела табличка:

УЧАСТОК ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ № 7

Поезд не остановился.

Когда поезд уже миновал будку, Настя заметила в заднем окне какое-то серое пятно.

— Эй! Стоп!

Из дверного проёма будки выскочило маленькое серое существо.

Поезд даже не замедлил ход.

— Я сказал: стоп!

Существо побежало за поездом.
Оно быстро приближалось, размахивая в руке связкой ключей. Потом ухватилось за последнюю ступеньку, пробежало ещё несколько шагов и ловко забралось в вагон.

Дети ещё смотрели в заднее окно, когда за их спинами что-то заскрипело и зазвенело.

Они обернулись.

Существо шагнуло в дверной проём и остановилось.

Дети невольно отступили. Картон под ногами прогнулся.

От существа пахло ржавчиной и машинным маслом — резко, будто оно только что вылезло из железного ящика.

Оно тяжело дышало. Из его головы торчали две короткие проволочные пружины. Глаза были маленькие и сердитые. Нос — красный и круглый. Остальное тело выглядело так, словно его сплели из серых нитей, тонких металлических струн и старой шерстяной пряжи.

В одной руке существо держало длинную металлическую линейку, в другой — связку ключей.

Оно посмотрело на детей. Потом на Мякиша. Потом на ключи.

— Вот и всё, — оно вытерло лоб. — Я сделал это.

Настя моргнула:

— Ты бежал за поездом?

— А за кем мне ещё бежать?

— Но зачем?

— Чтобы проверить.

— Проверить что?

Существо недовольно прищурилось:

— Ты хочешь всё знать сразу. — Оно положило линейку на пол. — Но так не бывает.

Алёна наклонила голову:

— А как бывает?

— Сначала смотришь, — Бабайка прищурился. — Потом думаешь. — Он поднял палец: — И только потом идёшь туда, куда не надо.

Тёма тихо сказал:

— Мы уже сегодня так делали.

Бабайка резко повернулся к нему:

— Что?

— Ничего.

Бабайка снова подозрительно уставился на детей:

— Ладно. — Он засунул ключи в карман. Несколько маленьких цепочек по бокам тихонько зазвенели. — Я Бабайка.

Настя приподняла бровь:

— Просто Бабайка?

— Тебе этого не хватает?

— Нет.

— Тогда просто Бабайка.

Тёма немного отступил назад. Бабайка сразу это заметил:

— Чего ты боишься?

— Ничего.

— Ладно, — Бабайка важно кивнул. — Ещё рано меня бояться.

Алёна посмотрела на него:

— А вы умеете пугать?

Бабайка на мгновение задумался:

— Иногда. Если придётся.

Мякиш усмехнулся:

— И чем же вы тут занимаетесь?

— Наблюдаю.

— За чем наблюдаете?

— За путями, — Бабайка кивнул в сторону окна. — За стрелками. За рельсами. Чтобы поезда не оказывались там, где им не положено. — Он на мгновение замолчал, потом покосился на картонную стену вагона: — Хотя некоторые из поездов, похоже, считают себя ужасно самостоятельными.

Тёма взглянул на поезд. Потом на Бабайку:

— А этот?

Бабайка тоже посмотрел на стену:

— Особенно этот.

Он ещё раз прищурился, глядя назад через дверной проём. Потом перевёл взгляд на окно:

— Странно...

— Что? — спросила Алёна.

Бабайка не ответил. Он быстро подошёл к двери вагона и выглянул наружу.

Дети переглянулись и тоже подошли ближе. Ветер ударил в лицо — холодный, с запахом гари.

За окном с шумом мелькали рельсы, шпалы и деревянные столбики.

— Вы что-то увидели? — спросил Тёма.

— Пока нет.

Бабайка высунулся ещё дальше. Потом резко втянул голову обратно:

— А вот теперь увидел.

— Что?

Бабайка показал назад:

— Тот рычаг.

Настя нахмурилась:

— Какой?

— Третий.

— Который сам раскачивался?

— Он самый.

Бабайка серьёзно посмотрел на детей:

— Он только что переключился.

— Сам? — удивилась Алёна.

— Сам.

На несколько секунд в вагоне стало тихо. Слышался только стук колёс.

— А что будет, если он переключится ещё раз? — спросил Тёма.

Бабайка медленно перевёл взгляд вперёд:

— Лучше не узнавать.

Поезд вдруг дёрнулся. Колёса застучали быстрее:

Так-так-так!

Так-так-так!

Бабайка едва успел схватиться за дверной проём. Проволочные пружины на его голове дёрнулись.

— Ой...

Настя вцепилась в картонное сиденье:

— Что «ой»?!

— Мы свернули.

— Куда?!

— Вот это я как раз и пытаюсь понять!

За окном рельсы уходили в сторону.

Тёма прижался к стеклу:

— А здесь вообще должен быть путь?

Бабайка нахмурился:

— Нет.

Алёна посмотрела на него:

— Тогда куда мы едем?

Бабайка ничего не ответил.

Мякиш крепко ухватился лапами за картонный борт:

— Мне это уже не нравится.

Впереди, между двумя рядами почерневших столбиков, уже виднелась тёмная арка. А прямо над ней висела табличка. Только все буквы на ней были перевёрнуты вверх ногами.

Тёма, Алёна и Настя одновременно наклонили головы, пытаясь разобрать надпись.

— Что там написано? — Настя прищурилась. — Я ничего не понимаю.

— Подожди, — сказала Алёна. — Я, кажется, вижу буквы. — Она немного подалась вперёд. — Они перевёрнуты.

Бабайка тоже посмотрел на табличку:

— Непорядок. — Он быстро достал металлическую линейку и прищурился. — Этой ветки здесь быть не должно.

— А что здесь должно быть? — спросил Тёма.

Бабайка не успел ответить. Мякиш крепче вцепился в борт:

— Но здесь раньше ничего не было!

Поезд продолжал набирать скорость.

Тёма снова посмотрел на табличку. Теперь он уже мог разобрать несколько букв:

— ВХОД ДЛЯ ТЕХ, КТО ЗАБЫЛ, КАК...

— Как что? — одновременно спросили Настя и Бабайка.

Тёма прищурился:

— Не успел прочитать!

В тот же момент поезд на полном ходу влетел под тёмный свод арки.

Дневной свет мгновенно погас. За окнами пронеслась густая прохладная темнота.

А привычный стук колёс вдруг изменился.

Так-так-так...

Так-так...

Ш-ш-ш...

Казалось, поезд ехал уже не по рельсам, а по сухим осенним листьям.

Никто не произнёс ни слова.

Только Мякиш тихо спросил:

— А куда мы теперь приехали?

Ответа не было.

Сначала ничего не было.

Только темнота.

Густая и тёплая, как старое одеяло, которое накинули на голову.

Поезд ехал.

Так-так-так.

Так-так.

Ш-ш-ш...

Но звук под поездом был странный.

Не такой, как раньше.

Словно колёса катились не по рельсам, а по сухим осенним листьям.

Алёна прижалась ладонью к картонной стенке вагона.

Стена была тёплой.

Она потрогала её ещё раз.

— Она живая, — прошептала Алёна.

— Что? — Настя обернулась.

— Стена.

Алёна снова положила ладонь на картон.

— Она тёплая. Как будто дышит.

Настя хотела сказать что-то взрослое и строгое.

Но не сказала.

Потому что и сама почувствовала.

Под её ладонью картон едва заметно поднимался и опускался.

Будто вагон действительно дышал.

Тёма сидел на полу, поджав колени.

Он смотрел в темноту за окном и ничего не говорил.

Мякиш лежал на боку, свернувшись у самой стены. Его пуговицы-глаза светились тихим медовым светом.

А Бабайка стоял посреди вагона.

Руки в бока.

Голова наклонена.

— Спокойно, — сказал он. — Тут я знаю каждый камень.

Дети посмотрели на него.

— Правда? — спросила Алёна.

— Правда.

— А куда мы едем?

— Прямо.

— А что там?

— Следующая станция.

— А какая?

Бабайка не ответил.

Он посмотрел в темноту и нахмурился.

Достал одну из тонких металлических струн со своего бока и приложил её к полу.

Струна молчала.

Бабайка нахмурился ещё сильнее.

Он приложил её к стене.

Молчала.

К двери.

Тоже молчала.

Бабайка сжал губы.

Отвернулся от детей и очень тихо сказал:

— Странно.

Но Настя услышала.

— Что странно?

— Ничего.

— Вы сказали «странно».

— Я сказал «страшно». Это другое.

— Нет. Вы сказали «странно».

— Тебе послышалось.

— Мне не послышалось.

Тёма поднял голову.

— Мне тоже послышалось.

Бабайка посмотрел на него.

Долго.

Потом вздохнул.

— Ладно. Странно. Довольны?

Настя скрестила руки.

— Что странно?

— Всё.

— Что «всё»?

Бабайка обвёл рукой вагон.

— Туннель. Стены. Пол. Звук. Всё не то.

— А какое должно быть?

— Обычное.

— А обычное — это какое?

Бабайка открыл рот.

Закрыл.

— Ты всегда столько вопросов задаёшь?

— Всегда.

— Понятно.

Он снова отвернулся.

И опять приложил струну к полу.

Струна молчала.

Поезд ехал дальше.

Так-так.

Так-так.

И вдруг —

ДЗИНЬ!

Бабайка резко поднял голову.

Струна в его руке задрожала.

— Вот.

— Что? — спросила Настя.

— Тише.

Все замолчали.

Дзинь...

Звук пришёл откуда-то издалека.

И тут поезд дёрнулся.

Резко.

Как будто споткнулся.

Дети попадали.

Тёма влетел плечом в картонный борт.

Настя схватилась за Алёну.

Мякиш покатился по полу и стукнулся о стену.

А Бабайка устоял.

Он вообще почти никогда не падал.

Только все его проволочные пружины на голове дёрнулись одновременно.

Как будто испугались вместо него.

— Что это? — крикнула Настя.

— Не знаю! — крикнул Бабайка.

Настя уставилась на него.

— Вы же специалист!

— Я специалист по рельсам!

Бабайка махнул струной.

— А не по этому!

— По чему «этому»?

Бабайка не ответил.

Он смотрел вперёд.

Темнота перед ними стала светлеть.

Поезд ускорился.

— Держитесь! — крикнул Бабайка.

Впереди мелькнуло что-то серое.

Ещё мгновение —

и поезд вылетел из туннеля.

И тут вагон качнулся.

Мягко.

Что-то под ними медленно поднялось.

Вагон поднялся вместе с ним.

Потом так же мягко опустился.

Алёна осторожно выглянула из окна.

И ахнула.

Под поездом больше не было рельсов.

Вообще.

Ни одного.

Под ними было что-то огромное и тёмно-серое.

Настолько большое, что сначала она не смогла увидеть его целиком.

Оно медленно двигалось сквозь серый туман.

Его огромная спина плавно поднималась и опускалась.

Вагон покачивался вместе с ним.

— Мы... — прошептала Алёна.

Она сглотнула.

— Мы на ком-то едем.

Настя подошла к окну.

Посмотрела вниз.

И тоже замолчала.

Под ними было существо.

А вокруг — бесконечное море серого тумана.

А над ними было небо.

И звёзды.

Тысячи.

Миллионы.

Их было так много, что Алёне показалось: небо стало совсем близко.

Звёзды не просто светились.

Они будто медленно дышали.

Тёма подошёл к окну.

— Это...

Он не договорил.

Потом всё-таки сказал:

— Это как в планетарии.

— Лучше, — ответила Алёна.

— Намного лучше.

Настя ничего не сказала.

Она смотрела вверх.

И почему-то ей хотелось плакать.

Не от грусти.

Просто всё вокруг было таким огромным, что она вдруг почувствовала себя очень маленькой.

Мякиш поднялся и подошёл к окну.

Прижал нос к картону.

— Носитель, — тихо сказал он.

Все обернулись.

— Кто? — спросила Настя.

— Носитель.

— Он нас несёт?

— Да.

— Куда?

Мякиш пожал плечами.

— Туда, куда надо.

Настя посмотрела на Бабайку.

Тот стоял у другого окна.

И смотрел вниз.

Очень внимательно.

— Вы знали про него? — спросила Настя.

Бабайка покачал головой.

— Нет.

— Но Мякиш знает.

— Это Мякиш.

— И что это значит?

Бабайка посмотрел на неё.

— Что Мякиш иногда знает то, чего я не знаю.

Тёма улыбнулся.

— А вы, получается, не всё знаете.

Бабайка медленно повернул голову.

— Я этого не говорил.

— Но и не опровергли.

— Много вопросов.

Тёма тихо засмеялся.

Бабайка снова посмотрел вниз.

— Я тут никогда не был.

Настя удивилась.

— Правда?

— Правда.

— А выглядите так, будто были.

Бабайка пожал плечами.

— Это моя работа.

— Какая?

Он посмотрел на детей.

— Выглядеть так, будто я всё знаю.

Тёма прыснул.

Алёна хихикнула.

Даже Настя улыбнулась.

Бабайка нахмурился.

— Что?

— Ничего, — сказала Настя.

— Просто смешно.

— Я не смешной.

— Немного.

— Я страшный.

— Не очень, — сказала Алёна.

Бабайка посмотрел на неё.

— Я стараюсь.

— Мы заметили.

Уголок его рта едва заметно дёрнулся, но он быстро отвернулся.

Носитель не торопился.

Ни разу не сделал резкого движения.

Будто знал, что на его спине находится что-то хрупкое.

Что-то, что нельзя уронить.

И вдруг Бабайка снова поднял голову.

— Странно.

Настя сразу посмотрела на него.

— Что?

— Он остановился.

Носитель остановился.

Но сделал он это так медленно и плавно, что дети не сразу поняли, что он остановился.

Вагон ещё раз слабо качнулся и замер.

Носитель вздохнул так сильно, что по картонным стенам пошла дрожь.

И только после этого его огромная спина стала опускаться к земле.

Всё ниже и ниже.

До тех пор, пока поезд не оказался на земле.

Как именно это произошло — никто не понял.

Дети переглянулись.

Но никто не сказал ни слова.

Здесь уже никто ничему не удивлялся.


Автор Андрей Матус.
18 сентября 2026