Отрывок

Крошка сын к отцу пришел
И спросила кроха:
- Папа выпить хорошо.
- Да, сынок, неплохо.

    Здесь, на своём примере, а иногда не только, я хочу рассказать о "маленьком человеке".
    О "больших людях" писали и пишут все, пишут много. Всем интересны Иван Грозный, Петр 1, даже Николай 2. Или Ленин, Сталин, Брежнев, Андропов, Горбачев ... А "маленький человек" не интересен, потому, что это мы с вами. По большому счету, в основном, я пишу о себе. Почему о себе? Да, просто я и есть тот самый "маленький человек". Попытаюсь показать жизнь в советское и постсоветское время. А жили мы, очень по-разному. Порой, едва сводили концы с концами, порой, даже шиковали.
    Я думаю, что пройдет не очень много времени и люди будут идеализировать советское время. То есть время, когда все люди жили хорошо, все были равны. Но, нет, равными люди не были никогда. Ни в советское время, ни в царское, ни теперь. В царское время была власть богатеев, в советское - власть номенклатуры. А сейчас у нас и власть богатеев, и власть номенклатуры одновременно.
    Я просто хочу показать как люди жили в тот период времени, который видел не понаслышке, в который прожил большУю часть своей жизни. В основном о советском времени, но не только.

Глава 1.  Детские годы

    Здесь я хочу рассказать о том времени, когда в наших окрестностях ещё водились грибы и в реке ловилась рыба. И всё это можно было есть без ущерба для здоровья. Давно это было... В советское время.
    Жил я с бабушкой и дедом. Дед, вообще-то был не родным, просто муж бабки, хотя он относился ко мне, как к родному внуку, а я к нему как к родному деду. И жили мы, откровенно говоря, бедно, на их пенсии. На мясо, самое паршивое на суп, да, что там мясо, на кости, денег не всегда хватало. Вообще-то тогда, а это были семидесятые годы, в магазинах можно было купить всё, были бы деньги. А вот денег-то как раз и не было. Однако, дед ежедневно выпивал "чекушку" водки. Он был известным всей округе сапожником и на водку зарабатывал этим ремеслом. Денег из семьи на это он не брал.
    Но за то, в летние каникулы, да и после, до самой зимы, я постоянно ходил в лес, за грибами. К грибам меня приучили в самом раннем детстве, еще до школы. Конечно, я ходил вместе со взрослыми. Позднее я стал ходить и один или с друзьями. Если мы уходили ранним утром, мы шли в «дальний лес», как мы его называли, до которого было километров семь-восемь. Там можно было собрать белые, подберезовики, подосиновики. Возвращались с полными корзинами. Иногда еще раз ходили за грибами, но уже ближе. Сразу за Ярославским шоссе было, кажется, ячменное поле, а дальше начинался лес, мы его называли посадками или лесополосой. Это были ряды берёз, посаженные людьми, кстати,  очень ухоженные. Там особого разнообразия в грибах не было. В основном, подберезовики и чернушки. Мы набирали по корзине. Сейчас на том месте частично находится торговый комплекс XL.  И, заметьте, взрослые не боялись, нас отпускать одних, не смотря на то, что нужно было пересечь Ярославку по наземному переходу, подземных или надземных тогда ещё не было. Но движение было слабым.
    Вообще, мы гуляли с утра до вечера. Уже вечером взрослые нас загоняли ужинать и спать. Причем это получалось не сразу. Сначала поочередно заходили в один дом, потом в другой, после, когда взрослых собиралось уже толпа, они ходили по Тайнинке и по очереди выкрикивала имена. Минут через двадцать мы находились все вместе. И так каждый день.
    Днем обычно мы играли, сейчас уже практически никто не знает такие игры, как «клёк», «пекарь», «чиж», а мы в них играли. Играли на улице, прямо на дороге. Автомобилей было очень мало, играть нам они не мешали.
    Ближе к осени, когда на деревьях появлялись яблоки, мы совершали набеги на окрестные сады. Вообще-то у каждого в саду было полно своих яблок, но чужие вкуснее. Для нас это было чем-то вроде спорта. Нас гоняли, если хозяева отлавливали, лупцевали крапивой по задницам, без членовредительства.
    Еще одним летним развлечением была рыбалка. Это скорей было не для результата, а для удовольствия. Рыбу мы ловили на Яузе, в районе "водокачки". "Водокачкой" мы называли мост через Яузу, ведущий к водокачке. Кстати, купались мы там же, рядом с мостом иногда на «песчанке», так мы называли песчаный карьер, который был около нынешнего МКАДа, сейчас его уже нет. На его месте строительный рынок.
    На Яузе и на озерах, которые были за рекой, мы ловили щурят и окуньков. Сейчас озера заросли и превратились в болота. Что-то вылавливали, но не очень много.
    Всякое случалось. Как-то раз мы с другом Андреем пошли к "чёртову мосту", так его все называли, потому что его каждой весной регулярно сносило на Яузе, Мост был в полутора километров от водокачки. Не то, что мост, а точнее наваленные берёзы, который кто-то регулярно восстанавливал. Там окушки хорошо клевали. посидели, половили. улов был хорошим. Но тут пришли ребята с "Дружбы", постарше нас. Они отобрали у нас улов и удочки, надавали подзатыльников и отпустили. идем мы к водокачке, плачем. А у водокачки встретили наших старших ребят, рассказали что случилось. Ребята пошли разбираться. Разобрались, навешали им, отобрали удочки и улов, что-то даже их собственное и отдали нам.
    Еще мы ловили бычков, как мы их называли, вообще-то ротанов, но это уже либо на «песчанке», либо на джамгаровских прудах, которые мы называли просто «джамгаровка», там иногда попадались и караси. Бычков мы приносили домой, большая их часть отдавалась кошкам, а то, что оставалось, засаливалось и высушивалось на веревках. Потом мы ходили и грызли эту типа «воблу».
    Это было чудесное времечко! Столько времени прошло, а я всё помню. На наши игры нам деньги не требовались, палки для «клёка», «пекаря» или «городков» можно было найти на любой свалке. Мы все это изготавливали сами из подручных материалов. Никаких интернетов  не было, мы гуляли на улице и в полной безопасности.
    Вообще-то, всяко бывало... Как-то раз один наш товарищ решил исследовать верховье Яузы. Подбил нас на эту авантюру. И вот мы, Стентон, вообще-то, Сергей Чумиков, он на пару лет был старше нас с Андреем и на год старше Олега, отправились в путь. Это случилось 8-го марта. пошли на лыжах.
    Миновали "чёртов мост", пошли дальше. Проходили мимо торфоразработок, обходили промоины. По всему до верховья оставалось километров 10. Начало темнеть. Мы похоже заблудились. Взобрались на торфяной курган, чтобы оглядеться. Неподалёку заметили огни. Решили идти в ту сторону. Пришли. огонь горел только в одном окне. Постучались. Нас встретили дед с бабкой. Посетовали. напоили чаем с вареньем. Когда отогрелись, решили идти в сторону дома. Пошли в сторону водокачки, но заметили там какое-то движение, много людей с фонарями. Мы перепугались и пошли в противоположную сторону. Домой дошли часам к двум. Родные были все на измене, похоже уже попрощались с нами. Оказалось, что люди, которых мы видели с фонарями искали именно нас. Была поднята милиция и даже армия. Нас даже не наказали.
    Это было другое время... Я бы сказал - другая эпоха. Люди не всегда жили хорошо, иногда и не очень. Но люди «работали», а не «зарабатывали».

Глава 2. Немного о предках

Могу о предках
Своих сказатьть одно лишь,
Что точно были.

                1

    Я хочу немного рассказать о своих предках. То, что я о них знаю.
    А известно мне о них не много, даже об отце, хотя, из всех своих предков, с ним я прожил гораздо дольше других.
    Что я о нем могу сказать? Родился в 1920 году. Если верить метрикам, в деревне Золотоножка Тамбовского района Амурской области 25 декабря. Это явно был не его день рождения, ибо в семье его никогда не отмечали. Как он попал с Дальнего Востока в Липецк мне не понятно. Это через всю страну! Я подозреваю, что он и не с Дальнего Востока вовсе. Говорил, что он из тех детей, которые ночевали под котлами, то есть был беспризорником.  Интересно, откуда было взяться котлам в деревне? Потом попал в детский дом, где его усыновили. Как он жил до войны не знаю. Усыновившую его женщину я видел только раз, в доме престарелых. Вероятно, его призвали в Красную армию в конце финской войны на северо-западный фронт. Потом, после начала войны с немцами, вероятно, там и остался.
    Нам с сестрой он говорил, что служил военным водителем. Но я случайно узнал, уже после его смерти, что служил он разведчиком. Дочери в школе задали написать сочинение о войне, «Мой прадед – герой». Я спросил почему прадед, если у нее дед воевал? Она попросила  рассказать о нём. Я ничего рассказать не мог. Тогда жена засела за архивы и выяснила, что служил он не военным водителем, а военным разведчиком. Я и не подозревал, вернее не задумывался. Видел же, что у него были следы от ран, на плече и голове. Спросил о шраме на голове, он ответил, что еще бы чуть правее и не было бы у меня папы. И ещё он ненавидел финнов. Об этом я узнал случайно: мы с отцом смотрели хоккей, играли финны с немцами. Я болел за финнов, а отец за немцев. Я спросил, почему, если воевал с немцами? Он ответил:
    - Сын, ты не понимаешь, финны – рыжие псы.
    - Но ты же воевал с немцами?
    - Финны – рыжие псы, а немцы – честные вояки.
Больше я ничего от него не добился. Отец никогда не рассказывал о войне. Единственно, о чем он рассказал, эпизод как они добыли у немцев канистру со спиртом. Ох, и нажрались!
    В конце 1944 года отцу перебило ногу и война для него закончилась. Он попал в госпиталь, где медикам удалось ногу ему сохранить. Сначала предлагали её отнять, но он отказался. Сказал, что лучше умрет, чем будет безногим. Именно в этом госпитале отец познакомился с мамой. Они поженились, а в августе 1945 года у них родилась дочь.
    Кстати, награды отец не носил, даже планки. Относился к ним, как к значкам. Его военные награды растеряла моя сестра. А юбилейный орден Отечественной войны, который давали фронтовикам на 30-летие войны, потерял уже я. И нас за это даже не выпороли.
    После войны отец работал в деревне бригадиром. Мужчин в округе было мало, поэтому отец имел кучу любовниц. Не удивлюсь, если у меня есть неучтенные братья и сестры. Мать это злобило. Но что делать… В конце 40-х его чуть не посадили за хищение зерна. Он украл или у него украли – дело темное. Но не посадили, он был инвалидом минувшей войны и членом партии. Потом мама умерла, до этого родила сына, то есть меня.
    После смерти мамы отец меня отправил в Подмосковье к пожилой тетке. Мне тогда было три года, почти четыре. Отец остался на какое-то время в деревне, в районном центре нашел себе жену, продал дом в деревне и выписал меня. У его жены была еще и дочь. Жена папе попалась ему под стать. Он сам не дурак был выпить, жена пила даже больше. Были постоянные ссоры до драки. Там я прожил где-то год и меня снова отправили к тетке в Подмосковье.
    Потом отец развелся с женой и приехал к нам. Впрочем, с нами он прожил не долго. Начал активно искать свою женщину, вскоре женился, но быстро развелся. Она не терпела его пьянство и не позволяла себя бить, работала в милиции. Потом у него было много гражданских жен. Нас он не трогал, но и деньгами не помогал.
    А затем он снова женился и забрал меня в новую семью. Мне пришлось переехать в Люберцы, где в двухкомнатной квартире жили новая жена отца и её дочь. Дочь была на год старше меня. И хоть мой отец работал и у него была высокая пенсия, я существовал в роли пасынка, коим и был. Одевали меня плохо, сводную сестру хорошо. В школе меня гнобили. Дети жестоки, я был нищим.
    Вот так я закончил восемь классов. В девятом классе меня в школе видеть не захотели. Отец сказал, что у меня есть только два варианта: либо техникум, либо ПТУ. В ПТУ я не хотел, в то время быть ПТУшником было позорным, считалось, что там собраны недоумки, ни на что другое не годные. И я решил поступать в техникум. Хоть в Люберцах был машиностроительный техникум, я поступил в мытищинский. Два года учился через пень колоду, меня чуть не выгнали, стипендию, естественно, не получал. Но на третьем курсе всё изменилось, я начал хорошо учиться и получать стипендию. В конце третьего курса мой отец умер.
    Всю свою послевоенную жизнь отец пытался жить, найти свое счастье, но у него не получилось. Вероятно он умер ещё на войне…

                2

    Про отца я всё, что знал, рассказал, настало время рассказать о предках по линии матери.
    Первым, о ком я хоть что-то знаю, был мой прапрадед Назар. Он был первым в нашем роду дворянином. Не по праву наследования, а за личную доблесть, полный георгиевский кавалер. Кроме этого, я ничего о нем не знаю. Не знаю сколько у него было детей. Знаю только, что моя прабабка была его дочерью и он её выдал за богатого крестьянина.
    Прабабка была особой своенравной. Работать не хотела, шпыняла прислугу, мужа и даже собственных детей. Она их называла (считала?) холопами. Детей было четверо, сын и три дочери.  Сын погиб в империалистическую. А прабабку, по слухам, придушила собственная дочь, вроде как младшая, та, у которой, я позже жил.
    Моя бабка вышла замуж за богатого мужика. Жили хорошо. В деревне было только два кирпичных дома, у деда и его брата. Их после гражданской войны причислили к «кулакам». Хотя какие они угнетатели? Имели ли они работников? - Да, имели. Но они им платили за работу. И вкалывали они наравне с ними. Когда садились обедать, то садились все вместе. Отдельного стола для работников не было. А кто такие эти самые работники? В каждой деревне были сироты, были бедные, которым в жизни не повезло. Именно их и брали на работу.
    Так бы и жили, но пришла Революция. Деда с братом начали раскулачивать. Они пустились в бега. А моя бабка стала мужа «отмаливать». Ездила по округе, агитировала за Советскую власть. Делала она это хорошо и мужу через несколько лет позволили вернуться домой, хотя и репрессировали. Бабушка после этого прожила не долго. Дед же, надо отдать ему должное, больше не женился ни разу до самой смерти. Забегая вперед, на войну деда не взяли, репрессированный потому что. Он пережил войну, дождался рождения внучки. Умер он спустя лет десять после её рождения.
    Моя мать закончила школу, поступила в медицинский институт, который и закончила в аккурат перед войной. Правда доктором не стала, только фельдшером, ибо, дочь репрессированного. А потом была война. Мать призвали на военную службу, не на передовую, в тыловой госпиталь, ибо дочь репрессированного. Там мать и познакомилась с отцом. После войны, они с отцом стали жить в деревне. Мать работала в деревенском медицинском пункте фельдшером. Умерла она через почти четыре года после моего рождения.
    Больше мне рассказывать не о чем. Это всё, что я знаю и то с большой долей вероятности. Единственно, Новый год мои предки до революции не праздновали, праздновали Рождество. Праздновали 25-го декабря, а моя бабка родом была из села Рождество.