Глава 15
В последние месяцы до князя Домура доходили лишь тревожные известия: прорыв границ войсками лже-наследника, восстания поселений на севере, слухи о последнем сыне князя Рундрика - истинном наследнике княжеского трона, сражения на востоке, гибель сотен воинов Наргилоса, нападения на караваны и форты на западе - всё княжество утопало в смуте и распрях, разрушая последние опоры порядка в Наргилосе.
А последняя полученная весть и вовсе заставила нынешнего правителя южного княжества на несколько минут впасть в смятение: защитник востока, барон Данрег, давний друг и товарищ, который долгие годы был одним из немногих, кто поддерживал Домура, кто был подле него во время мятежа и убийства Рундрика, кто все эти годы был опорой правителя Наргилоса.
Теперь место Данрега займёт его старший сын - разбалованный матерью и роскошью отца Дунран. Молодой человек имел хорошие связи, неплохо разбирался в семейном купеческом ремесле и был гордостью своего сурового отца, который, разумеется, расхваливал сына лишь за его спиной, чтобы тот не возгордился. И тем не менее, несмотря на таланты Дунрана, он был совсем не тем же человеком, каким был его отец - Домур не мог положиться на новоиспечённого барона в столь тяжёлые для княжества времена.
Однако же, у Данрега было немало детей - наследников титула барона, а остальные вельможи были либо согласны с кандидатурой Дунрана, либо их так волновали смута и раздор в собственных землях, что наследник титула барона другого удела их не сильно волновал. Потому у Домура не было никаких возможностей снять заносчивого Дунрана с поста - пришлось согласиться назначить его бароном, иначе, если бы плодородный восток и богатая семья стали врагами князя, перейдя на сторону лже-наследника, победа Домуру в гражданской войне будет не скорой.
Раздумья князя вновь прервал пронзительный надоедливый вой, доносившийся с противоположного конца коридора. Личные покои князя покрылись истеричными воплями опьянённой двумя бутылками вина княжны Наргилоса. С тех самых пор, как Домур отправил тайного любовника-командира своей жены на войну, Зунала словно потеряла рассудок. Она вовсе перестала есть, перестала спать и выходить в люди. Всё, чем княжна Зунала занимала свой досуг, ограничивалось алкоголем и припадками.
- Как ты посмела войти в мои покои без разрешения? - Срывая голос, кричала Зунала, швыряя в убегавшую служанку посуду. - Тебя казнят по моему приказу!
Зунала всю их совместную жизнь имела тягу к редким, но чрезмерным всплескам агрессии. Однако же в последние года, с появлением пристрастия к вину и того самого командира Павена, чью личность, к несчастью для самого себя, Домур не смог разглядеть сразу, её всплески усилились, происходить они стали чаще, а последствия срывов становилось всё труднее скрывать.
Теперь, когда по всему Наргилосу поползли слухи о появлении «истинного» наследника княжеского трона, простой люд и воины принялись вспоминать события девятнадцатилетней давности - переворот и убийство всеми любимого князя Рундрика, войска Домура несли потери, разбойники терроризировали половину земель, а купцы и союзники отказывались помогать попавшему в беду узурпатору, репутация нынешней княжеской семьи висела на волоске. Князь Домур перестал выбираться из замка, его дочь Заниру, кажется, не видели на людях вот уже десять лет, а княжна Зунала срывалась на верных слуг - всё это подрывало авторитет правителя, а вследствие этого - доверия подчинённых. Подобные эксцессы, слухи и домысли в конечном итоге приведут к тому, что лже-наследника в действительности посчитают сыном князя Рундрика, как это однажды чуть не случилось - три года назад, на юге, когда разбойники и мятежники Керанзо вознамерились поднять народ на восстания, тыча первым лже-наследником в лица оголодавших селян.
Таким образом, не желая более множить враждебность к своей семьи и своему правлению, раздражённый Домур хватанул ладонями по столу, резко отодвинулся от стола и, вскочив с кресла, быстрым, гневным шагом направился в свои покои, стремясь угомонить свою жену, пока её поведение не стало очередным гвоздём в крышке гроба его владычества над Наргилосом.
Распахнув двери своей почевальни, князь гневом взглядом принялся отсматривать комнату - поиски Зуналы не заняли много времени, поскольку женщина, одетая в одну лишь ночную рубаху, ниспадавшую до самой голени, сидела на полу, пустым взглядом сверля стену, держа в руке открытую бутыль вина из Поварина. На деревянном паркете виднелись чёткие пятна вина, а кругом валялись осколки керамической посуды, столовые принадлежности и разбитый хрустальный бокал.
- Во имя Всевластителя, что ты тут вытворяешь?! - Гневно шипел Домур, захлопнув за собой дверь и подойдя вплотную к Зунале, смотря на неё сверху вниз. - Совсем уже ополоумела?!
- А сам как думаешь, всеведущий? Тебе лучше знать, что с кем происходит, разве нет? - Ехидно спрашивала Зунала, еле поднимая голову. - Чего ради ты пришёл сюда? Неужто впервые за жизнь решил проявить себя мужчиной? Это ложе больше не принадлежит тебе…
Домур схватил мёртвой хваткой жену за руку, одним взмахом подняв Зуналу на ноги. От боли в руке княжна будто бы протрезвела, а последующий толчок на кровать и вовсе заставил её забыть о выпитом.
- Всю мою поганую жизнь ты меня позоришь! - Продолжал шептать Домур, не желая, чтобы их разговор кто-нибудь услышал. - Пьянь. Забыла, кто ты такая?
- Я-то прекрасно знаю, кто я и кем была всю жизнь. Твоей рабыней! Ещё девчонкой меня засватали тебе. И всю свою жизнь я была вынуждена терпеть тебя, слизняка, который даже с женщиной не может заговорить без дрожи в коленках! Не удивительно, что ты теряешь Наргилос.
На этих словах Домур ударил жену тыльной стороной ладони, оставив на щеке Зуналы красное пятно.
- Да, это ты хорошо научился делать! - Не собиралась останавливаться княжна, насмехаясь над ненавистным ей мужем. - Всю жизнь строил из себя мудрого и сдержанного, считал себя лучше Рундрика, а на самом деле ты - обиженный ребёнок!
- И это ты смеешь мне ставить в вину?! - Оскалился князь, приблизив лицо к Зунале, так и не дрогнувшей от гримас князя. - Ты презрела свой долг и обязанности! Ты - княжна, а вся столица распускает слухи о твоих похождениях с этих треклятым командиром! Это просто не допустимо.
- Если бы люди знали больше, то не назвали это слухами, - злорадно улыбаясь, отвечала Зунала.
В покоях повисла тишина. Домур, судя по дрожащим губам которого сдерживал ненавистный вопль, через несколько мгновений угрожающе произнёс:
- Когда твоему любовничку снесут голову, я прикажу подать её тебе на серебряном блюде! Пусть голова ублюдка укрощает наши покои, пока вовсе не истлеет!
Зунала с яростным рёвом набросилась на мужа, готовая расцарапать его лицо. Но Домур вовремя перехватил руки женщина, повалив её очередным толчком на кровать.
- Я убью себя, жирный ублюдок! - Вновь принялась кричать княжна так, чтобы её голос разнёсся по всему замку. - Моё тело будет висеть в приёмном зале. И в этом будешь виноват ты! Что тогда будут думать о тебе селяне и воины, которые уже готовы тебя придать?!
- Может, они и будут считать меня хуже всякого чудовища, но если твоя смерть, мымра, стоит того - я готов стерпеть оскорбления!
На этих словах, более не желая вести диалог к Зуналой, которая, по мнению князя Наргилоса, окончательно сошла с ума, развернулся и направился к выходы из почевальни.
- Ты только и делаешь это всю свою жизнь - терпишь! - Зунала подняла пустую бутыль вина и швырнула её в дверь, прямо возле лица Домура. - Всю нашу жизнь убегаешь и прячешься!
Князь, чьё лицо исказилось от гнева, обиды и стыда, раскрыл дверь, вышел из комнату и захлопнул вход в почевальни, ещё быстрее направившись обратно в свой кабинет. В очередной раз Домур задумался над словами, которые некогда высказал его хороший и верный, ныне мёртвый, друг барон Данрег: стоило передать Зуналу в распоряжение Храма Света, когда у неё лишь начали проявляться вспышки гнева. Скольких проблем можно было избежать, если бы Домур забыл о милосердии и исполнил давнюю традицию правителей, не желавших мирится с буйным нравом своих жён.
В этот день князь Наргилоса более не выходил из своего кабинета. Он заперся в своей обители, решив впервые за долгое время предаться тем увеселениям, что давно не грели его душу: книгам и вину. Хватит с него докладов, донесений и депешей - плевать, что там творилось в Наргилоса, его войска должны были разобраться с предателями - князь уже сделал всё, что было в его силах. А что копается врагов, находившихся в других княжествах - осведомитель из Поварина пока не присылал никаких известий. А стало быть, Домур заслужил хотя бы один праздничный день впервые за последние полгода.
К удивлению самого князя, несмотря на все испытания и трудности, с которыми он сталкивался ежедневно, ссоры с Зуналой всегда отнимали много сил, оставляя правителя выжитым, как лимон. Потому, находясь в истеричном состоянии, князь твёрдо решил - сегодня он больше не возьмётся за свои обязанности. Раз другие систематически плевали на них, то и ему, хоть изредка, можно было это делать.
***
Подслушав разговор служанок, беспокоившихся о состоянии княжной Зуналы и её ссоре с князем Домуром, княжеская дочь Занира обрадовалась возможности заняться своими важными делами, не отвлекаясь на беспокойства о том, что мать или отец нежданно могли явится в её покои.
Оставив все поручения советника Жормера на потом, девушка быстрым шагом добралась до своих покоев, которые, как и всегда, охраняли двое верных ей воина, бывшие ренегатами, но получившими прощение от Заниры, которой теперь они были бесконечно верны.
- Ко мне никого не пускать, - строго произнесла девушка, закрыв за собой дверь.
Пройдя к своему столику, Заниры элегантным и резким движением вытащила из-за широкого шёлкового пояса письмо, присланное Дунраном из восточного удела. Служаки, передавшие письмо, посчитали, что любовник их госпожи, не рисковавший делать предложение Занире без титула, отправил своей возлюбленной письмо, хвастаясь новому титулу. Хотя Заниру и раздражали слухи о скорой помолвке с Дунраном, в нынешних обстоятельствах это было наилучшей легендой, чтобы не вызывать на себя подозрения.
Распечатав депешу тонким маленьким кинжалом для конвентов, Занира, не усаживаясь на удобный стул, тут же принялась читать письмо товарища по заговору.
Слова были преисполнены скорбью по убитому отцу, чувством вины из-за предательства родителя, страхом перед обманутыми людьми и пожеланиями в скором времени встретится с Занирой. Вероятнее всего, Дунран надеялся, верее, даже мечтал о том, что Занира прижмёт его к себе, примется гладить по голове и успокаивать его, благодаря новоиспечённого барона за его жертвенность и поклявшись ему в верности за его отвагу и самопожертвенность. Разумеется, ничего такого Занира делать не собиралась, однако же, чтобы не терять столь ценного союзника, стоило написать ответной письмо, в котором дочь князя выразил лживыми словами все те чувства и эмоции, что так жаждал получить наследник богатейшей купеческой династии.
Однако, прежде всего стоило написать и отправить депешу разбойникам Гунреда: его отряд уже несколько месяцев занимался диверсиями на западе Наргилоса, однако никаких известий от них не приходило. Если разбойницей отряд перебили, дальнейшее вторжение войск Духарта было невозможным. А это значит, что войско истинного наследника Рандара находилось в большой опасности, будучи пойманным в тезки воинами южного и восточного уделов.
Занира, поскольку руководила всеми диверсионными отрядами и операциями на территории Наргилоса, была ответственна за то, чтобы стратегия, разработанная с Равиром, воплотилась в наибольшей результативностью. Так, зная, где в через неделю должны были очутиться разбойники Гунреда, если у них всё шло по плану, дочь князя принялась писать письмо, в котором доложила о происходящем на востоке и выложила план дальнейших действий.
Занира провела несколько часов за передачей и расписанием всех планов, о которых должно было знать Гунреду, а также за за писанием эмоционального и наиболее достоверного, насколько это позволяли навыки лжи, письма Дунрану. Передать этим письма должно было очередное доверенное лицо Заниры - гонец, бывший воин Наргилоса, ныне считавшийся погибшим предателем, перешедшим на сторону орков во время из очередного нападения на южные земли Вундрата. Как и всех своих союзников и подчинённых, Занира отыскала этого щуплого, но умелого разведчика в казематах, среди имён, обречённых на смертную казнь. Выведав у подчинённых и в различных воинских докладах о навыках и бывших заслугах разведчика, Занира подговорила стражников выпустить заключённый, чтобы тот верой и правдой служил ей. И, как и ожидалось от любого, кого в самый последний мрачный час спасли от неминуемой гибели, разведчик стал служить дочери князя, рискуя за неисполнение её приказов вновь и теперь без шанса на спасение столкнуться с тяжёлой рукой палача.
Закончив с расписанием писем, Занира велела стражникам послать за гонцом. И уже через десяток минут, не желая подводить свою спасительницу, гонец был у её дверей. Получив все распоряжения, щуплый мужчина низко поклонился и со всех ног помчался выполнять приказ госпожи.
Теперь, самая важная для Заниры цель зависела от навыков разведчика и знаний местности своего гонца. Он должен был доставить послания во время, пока разбойники Гунреда и войско истинного наследника не были перебиты. Если все донесения достигнуть получателей вовремя, план мятежников исполнится без задержек и лишних жертв. По крайней мере, дальнейшие битвы уже зависели от воинов восставших. Ну а если гонец будет схвачен или убит, ответственность за дальнейшие смерти и провалы восстания целиком и полностью возлягут на её плечи.
Занира даже не желала представлять, что могло случится, если её союзники не получат важные сведения в нужное время. Вся её жизнь, все цели и стремления зависели от того, как разбойники и истинный наследник справятся со своими задачами. Их неудачи и провалы послужат сокрушительным поражением для Заниры и низведут в прах всю её жизнь.
***
Боевая бригада Сефенахта, успешная за время своего похода понести потери, направлялась обратно в северный удел. Сведения, полученные от селян и градоправителей говорили о том, что мятежники во главе с лже-наследником направилась в южный удел. Сейчас южные земли Наргилоса разоряли разбойники, и защитники барона Кируена заглядывали под каждый камень, разыскивая преступников. Именно им должно было теперь перехватить восставших, не дав им пройти в западный удел и изрядно проредив войско лже-наследника.
Майор Сефенахт решил, что дальнейшее преследование предателей - бессмысленно. Несколько месяцев воины князя Домура преследовали мятежников, и с каждым днём разрыв между войсками становился всё больше. Потому, не желая напрасно жертвовать силами и припасами, ваулириец решил действовать по первоначальному плану: объединиться с войсками столичных земель и уже громадным войском разгромить всех предателей, разорявший Наргилос.
Как стало известно, разбойники восточного удела были перебиты воинами почившего барона Данрега. Южные разбойники пропали из удела барона Кируена, однако, получив сведения, что сейчас происходило в западном уделе, стоило думать, что войско лиходеев ныне бесчинствовало в землях барона Вамена. Потому, объединив силы с королевскими войсками, следовало направится именно на запад - перебить остатки разбойников, в затем, имея в своём распоряжении достаточно воинов, зажать в тезки воинство лже-наследника.
Пусть данная стратегия и отняла у Сефенахта и его подчинённых пару лишних месяцев и несколько сотен жизней воинов, в конце концов действия ваулирийца приведут Наргилос к победе. А далее - князь Домур направит своих подчинённых против мятежных княжеств. В голове Сефенахта уже сложилась картина конца гражданской войны в Вундрате, и пусть множество тысяч людей расстались с жизнями за эти года, в конечном итоге король и его верные слуги разгромят предателей, что долгие годы истязали и разоряли изнурённый Вундрат.
Вернувшись в северный удел в середине месяца Долгого дня, столичные войска, отправленные в Наргилос с большой задержкой из-за сбора снаряжения и провизии, наконец достигли земель князя Домура. И первые же две недели их пребывания в северном уделе ознаменовались множеством допросов, арестов, допросов и публичных унижений градоправителей. Невзгоды никак не желали отпускать многострадальный север Наргилоса.
Войско Сефенахта застало немало групп переселенцев, бегущих в южные земли от голода, бедности, казней и смертей. Хотя ваулириец продолжал испытывать подозрения на счёт тех людей, что встречали и слышали речи лже-наследника, сейчас перед майором стояла боле важная задача. Потому, пропуская беженцев мимо, боевой полк продолжал двигаться к северо-западу, где сейчас стоял громадный лагерь боевой бригада королевских войск.
Перепутать войско столичных земель с формированием любого другого удела было невозможно: белоснежные мундиры, сияющие в блеске Варнира доспехи, чистые ухоженные лица, идеальная дисциплина - имея в распоряжение такое войско, подчинённые князя искоренят всех разбойников в Наргилосе до наступления снежных месяцев.
Полковник королевский войск, будучи чуть ниже среднего роста, с короткими светлыми волосами и припухлыми щеками, лично встречал пришедших союзников, завидев знамёна князя Домура издалека. Пять сотен воинов, выживших после засады мятежниками, хорошо знавших родные земли, превращали воинство короля в непобедимую силу. Полковник столичных земель намеревался в короткие сроки расправится с врагами Наргилоса и уже к середине месяцев дождей отправится обратно домой. С помощью сил князя Домура пребывание полковника и его подчинённых в этих землях могло заметно сократится.
Сефенахт, в знак уважения перед вышестоящем офицером, спешился и, держа лошадь под узды, подошёл к полковнику, смотря на того сверху вниз:
- Приветствую в землях Наргилоса, полковник! - Громко произнёс ваулириец с каменным лицом.
- Полагаю, Вы майор Сефенахт? Превосходно, рад подкреплению, - офицер столичных земель натянул дружелюбную улыбку, но уже через мгновение состроил прежнюю слегка встревоженное мину. - Не будем медлить - мы и так потеряли много времени, допрашивая свинопасом, - презрев все формальности, полковник положил руку на громадную спину Сефенахта и, слегка подталкивая ваулирийца, направился к своему шатру. - Но нам всё же удалось получить важные сведения. Обсудим детали и отправимся в путь.
- Прежде следует разместить моих подчинённых…
- Не стоит переживать за них, - перебил ваулирийца полковник, - я уже приказал своим командирам лучшим образом обслужить Ваших парней. Не в том смысле, конечно. В общем, не важно - у нас всё схвачено!
Сефенахта всегда раздражали нервные и торопливые смертные любого из народов Данмара. Но когда таким нервным и торопливым оказывался офицер, тем более стоящие выше него, от которого зависели жизни сотен воинов и выполнение задания, ваулириец просто не мог найти себе места. Офицеры должны быть спокойными, мудрыми, способными вовремя отступить или выждать нужный момент. Суетливые и беспокойные лидеры всегда допускают ошибки. А в ситуации гражданской войны любая ошибка могла быть критической для всего войска.
Впрочем, офицеры успели обменяться лишь парой фраз - Сефенахт решил не торопить события, прежде лучше изучив полковника и его повадки.
Шатёр командующего королевскими войсками выглядел так, как и должен был выглядеть по всем представлениям: огромный прямоугольной формы из белой ткани, внутри помещение разделялось на три секции - основную, служившую залом для переговоров, небольшие личные покои, где находился удобный матрас, комод и столик, а также личную оружейную, в которой находились полный комплект доспех, оружие, а также оруженосец.
Полковник приблизился к большому округлому столу, располагавшемуся перед дорогим стулом, обтянутым белым бархатом, и принялся тыкать по исчерченной карты:
- Часть своей боевой бригады я заранее отправил в западный удел, чтобы они достали нам сведения о происходящем. Вне всякого сомнения, разбойники с юга перебрались на запад Наргилоса - их видели жители нескольких деревень.
Последняя атака разбойников произошла здесь, - полковник ткнул пальцем на форт, нанесённый на карту. - Они перебили гарнизон, разграбили склад и направились обратно на юг. Учитывая, что за два месяца разбойники успели побывать во всех уголках западного удела и нанести немало ущерба, полагаю, их главарь решил отправится обратно на юг. Там, ведь, сейчас находятся войска мятежников? Этот лже-наследник, без сомнения, поджидает разбойников, чтобы присоединить их к своему воинству.
Так, по нашей стратегии, мы направляемся на запад, по пути громим войско разбойников, а затем отправляемся на юг, где в прямом столкновении разгромим воинов лже-наследника.
Полковник с чувством выполненного долга встал в полный рост, скрестил руки на груди и выжидающе смотрел на ваулирийца, ожидая от того подтверждение в подчинение и принятии главенства полковника. Хотя этот ваулириец и был нанят князем Домуром, от представителей этого народа стоило ждать непринятие служения кому-то, кроме себя и лидера своего клана.
Сефенахт, продолжая стоять неподвижно, подобно каменному изваянию, внимательно всматривался в карту, переваривая информацию, которую протараторил полковник. Наконец, спустя непродолжительное время, ваулириец с сомнением заговорил:
- Нет достоверных источников, которые позволили судить о стремлении лже-наследника объединиться с разбойниками. После того, что случилось на востоке, мятежники вряд ли станут искать помощи. Они стали подозрительнее и осторожнее, чем были ранее.
- Даже если лже-наследник этого не желает, что было бы глупо в его ситуации, нам всё равно придётся разгромить врагов Вашего княжества. А значит - через запад лежит наш путь к победе.
- А если войско мятежников отправится обратно на восток? - Поинтересовался Сехенахт.
- Отправимся за ним, - кратко отвечал полковник, которому уже надоела спесивость ваулирийца. - Бегать вечно у них не получится. Рано или поздно, у них закончатся припасы и терпение.
- Множество поселений, как Вы успели заметить, питают тягу к словам лже-наследника. Селяне и мелкие купцы могут помочь мятежницам, чтобы в будущем получить хорошее вознаграждение за помощь. На мой взгляд, стоит разделить войско и отправить воинов в западный и восточные уделы. Тогда мы точно зажмём врагов в тезки.
- Я не стану рисковать своими людьми, разделяя войско и отправляя их в забытые земли, - уже с гневном в голосе отвечал полковник. - Моя боевая бригада будет действовать по моей стратегии - пригласив Вас, я лишь поставил Вас перед фактом. Если Вам что-то не нравится - отправляетесь к князю и объясняйтесь перед ним, почему его воинов с позором отослали назад!
Сефенахту откровенно не нравилась стратегия полковника: у боевой бригады короля и полка Наргилоса было достаточно сил, чтобы разделить войско и отправить воинов на два фланга, отрезая противнику путь к отступлению.
Однако же, у него было чёткое распоряжение от князя Домура: присоединиться к войску столичных земель и вести совместные атаки по противникам княжества. Кроме того, полковник из столицы был старше ваулирийца по званию, а стало быть, согласно офицерскому и военному кодексу, должен был подчиняться.
- Я не стану перечить Вам, полковник, - с прежнем уважением и долей вызова в словах, заговорил Сефенахт после раздумий. - Мне велели присоединиться к Вам, и так оно и будет. Однако же, я хочу, чтобы Вы знали: если Ваша стратегия станет преградой для выполнения моего задания, я и мои подчинённые немедля покинут Вас.
- Да будет так. Завтра утром Вам передадут все детали похода.
Более не говоря ни слова, Сефенахт развернулся и покинул шатёр полковника столичных земель, готовясь к тому, что, вероятно, в скором времени их войско загонят в ловушку. В таком случае, ваулириец, как майор своих подчинённых, должен был продумать план спасения воинов и продолжения сражения, вне зависимости от того, какая судьба постигнет полковника и всю его боевую бригаду.
Глава 16
Гунред не мог найти себе места после полученных от селян, стоявших на стороне восставших, известий. Его подчинённые, радовавшиеся очередной победой, не подозревали, что им уготовило будущее. Хотя на первый взгляд дела разбойников шли хорошо, на деле судьба воинства Гунреда была незавидной.
За прошедшие месяцы войско разбойников смогло присоединить к себе несколько десятков мелких разбойников, воришек, бездомных и голодавших селян. Необученные и неумелые, они должны были стать дополнительным ресурсом, с которым не горько было бы расстаться. И Гунред, вверившись в руки судьбы, рассудил, что дальнейшие жизни этих бедолаг будет целиком и полностью зависеть от них самих.
Кроме того, лишь две атаки на форты не увенчались успехом: захваты караванов, уничтожения застав, диверсии в военных строениях - все намеченные ранее цели были уничтожены. Весь западный удел полнился слухами о мятежницах, ренегатах, разбойниках - неуловимой банде, что громила войска князя, и которой в скором времени предрекали чуть ли не мифическую победу над узурпатором, как всё чаще стали называть Домура.
Однако же в действительности разбойников Гунреда ожидали мрачные перспективы: оставшиеся в западном уделе стражники и немногочисленные войска охотились за ними днём и ночью; в атаках погибло несколько десятков воинов, так что теперь банда Гунреда насчитывала меньше двухсот человек; с севера поползли слухи о воинстве, пришедшем из столичных земель, которое в скором времени отправится на запад в поисках вероломных разбойников. Имея на хвосте почти две тысячи вражеских воинов, Гунред был уверен - день его смерти и гибели всех его мятежников близился. Он и его товарищи сделали для мятежа очень много, но за эти дерзкие нападения и долгий побег от смерти судьба готовила разбойникам кару.
Тем не менее, судьба никогда не даёт шанса просто так - в этом Гунред был уверен. А значит, пока был жив он и большая часть его отряда, они продолжали бороться: направившись на юг, разбойники намеревались вернутся в восточный удел, где, объединившись с другим крупным войском диверсантов, у мятежников появится больше шансов выжить, бегая по всему княжеству, измыливая врага до тех пор, пока воины союзных мятежных княжеств не ударят по Наргилосу со всех сторон.
Путь в южный удел должен был занять две недели. После разграблений караванов и фортов, припасов и ресурсов разбойникам должно было хватить до следующего года. Потому, воспользовавшись тем, что королевские войска доставали нужные им сведения, устраивая погромы в северном уделе, мятежники бежали без продыха целыми днями, останавливаясь лишь для сна на пять или шесть часов - больше разбойники не могли себе позволить до тех пор, пока не откажутся в родном южном уделе. Благо, зной, мошкара и пылающий Варнир в этот год сжалились над смертными, не мешая делать крупные переброски войск природными условиями.
Наконец, когда месяц Зноя приближался к неминуемой гибели, уступая место брату месяцу Урожая, разбойники достигли границ западного и южного уделов. Оставалось провести в пути ещё несколько дней прежде, чем мятежники откажутся в родных кроях. Однако, по всей видимости, судьба всё же приготовила для Гунреда иной исход.
Разведчики, пришедшие с вечернего обхода, доложили Гунреду, что в паре часов ходьбы разместился громадный в своих объёмах лагерь. Судя по доспехам и патрулям, то был военный лагерь. Не меньше тысячи человек разделяли разбойников и южный удел. Следовало выяснить, каким образом можно было провести две сотни человек так, чтобы пройти мимо вражеского воинства незамеченными.
Доверить столь важное дело лишь своим разведчикам Гунред никак не мог: если уж он взял на себя ответственность за своих подчинённых, то именно ему следовало идти на разведку и продумывать план обхода вражеского лагеря. Если стратегия провалится и несчастные души отправятся в обитель Всевластителя, только Гунред будет ответственным за это, а его душа будет вечность расплачиваться за прегрешения против своих верных подчинённых и товарищей.
Дождавшись наступления сумерек, Гунред в сопровождение нескольких лучших разведчиков, направился на запад – в ту сторону, где по сведениям находился военный лагерь. Располагаясь на холме, откуда был хорошо виден лагерь, размещённый в низине, разбойники прижались к земле, подползли ближе к склону и принялись всматриваться в темноту. Благо, зажжённых факелов в лагере было достаточно, чтобы разглядеть палатки и вооружение воинов.
- Нам придётся сделать большой крюк, - начал Гунред, шепча своим товарищам возможный план обхода врага. – Повернём на юг, пройдём с десяток километров, а затем…
- Пасть закрой, червь, - раздался суровый, разгневанный мужской голос, находившийся за спиной разбойников.
Гунред замер на месте, выпучив глаза от удивления, впервые мгновения растерявшись на столько, что ни одна мышца его дела не могла пошевелиться.
- Вы что – думаете травой прикинутся? – Тут же раздался голос второго, подошедшего со спины. – Живо стать, уроды!
Разбойники, решив поддаться приказам неизвестных, пока было неизвестно их количество и вооружение, принялись медленно подниматься с земли, в то же время продумывая план высвобождения из неожиданной засады врага.
Поднявшись на ноги и развернувшись лицом к неизвестным, разведчики насчитали дюжину воинов, вооружённых алебардами. Трое против дюжины – перевес сил был явно не в сторону разбойников.
- Они здесь точно не одни, старшина! – Уверенно произнёс воин, обращаясь к старшему по званию. – Неподалёку есть и другие, я уверен.
- Послать за подмогой, - приказывал старшина боевой бригады разведчиков. – Не меньше дивизии. Если это враг, здесь не меньше сотни этих паскуд. Нужно обыскать тут всё.
- А с ними-то что делать? – Спрашивал один из воинов, которому на вид не было и двадцати лет.
- Отправим их к командиру! Пусть он решает, что с ними делать, - сверля нежданных гостей подозрительным взглядом, отвечал старшина.
Скривив лицо от гнева, в первую очередь, направленного на самого себя, Гунред принялся проклинать себя за беспечность и глупость. Любой другой, по его измышлениям, сразу понял, что с наступлением тьмы военный лагерь примутся охранять даже строже, нежели днём. Желая в короткие сроки вызнать всё и продумать план отхода, Гунред рискнул своим войском и всеми их стремлениями. Мечты, надежды, чаяния – всё, ради чего люди шли за ним, теперь растворились в потоке тщеславия и спешке Гунреда.
Все его опасения подтвердились в одно мгновение. Теперь его и всех разбойников казнят, перебьют, а их хладные тела забросят в ближайшую яму. Единственной возможностью, которая ныне походила на чудо руками Всевластителя, выбраться из плена – убить командира и, пока его подчинённые будут заниматься пленниками, устроить диверсию, в результате которой хотя бы части его разбойников удастся сбежать. Вероятно, большую часть разбойников будут ждать смерть, пытки и жестокие допросы, но всё же – если была мельчайшая возможность продолжать борьбу с узурпатором и его войсками, Гунред, как лидер, должен был рискнуть и позволить своим идеям жить дальше, даже если его самого ждала смерть в этот день.
***
Один из воинов, схвативших разведчиков, связал руки разбойников крепкой верёвкой и повёл всех троих в шатёр к командиру пехотной дивизии. Трёх пленников в сопровождении шести воинов повели в лагерь. На протяжении всего пути захватчики строили различные теории, кем были их пленники. Но, поскольку шли они довольно быстро, долгой дискусси не суждено было состояться.
На пороге лагеря воины передали своим товарищам караульным о найденных на холме шпионах, а те тут же поспешили к одному из командиров пехоты - боевая дивизия должна была немедленно выйти на перехват врага. Пленных же тем временем продолжили конвоировать к командиру диверсионной дивизии - бывшему известным многим в прошлом весьма умелым разведчику и дознавателем.
Шатёр командира диверсионной дивизии располагался в середине западной части лагеря. Приняв поздних гостей и тут же сменившись в лице при виде пленных, суровых и даже пугающих в своих чертах воин выслушал доклад подчинённых, который был преисполнен подозрений к разведчикам.
Не меняясь в лице на протяжение всего разговора, командир диверсионной дивизии поблагодарил воинов за бдительность и приказал тем возвратиться на свои посты, оставив его наедине с пленниками.
Гунред сразу отметил важную деталь во внешнем виде командира, вероятно, самую важную деталь - он был одет в серый приталенный мундир. Навряд ли кто-то из офицеров Наргилоса или тем более столичных земель стал бы менять свой воинский мундир - символ преданности и чести - на одежды другого княжества, в данном случае Умрата. Диверсанты - те, разумеется, могли носить одежды других земель для обеспечения конспирации. Вот только на кой подчинённым Домура в своих собственных землях наряжаться воинами другого княжества? Для того, чтобы сбить разбойников с толку, заставить тех доверится воинам в серых мундирах? Да только как он мог вызнать, что разбойники пойдут этим путём? Впрочем, куда ещё могли направиться разбойники после диверсий, если не к себе домой?
Подозрений и вопросов было много. Гунред не мог подвергать своих подчинённых и их цель риску. А потому раскрывать себя и свою деятельность было нельзя.
- И так, - спокойно заговорил командир диверсантов, с подозрением смотря на пленников, положив левую руку на пояс, а правую на рукоять меча в ножнах, - кто вы такие? Зачем следили за нашим лагерем? Сколько вас в здешних землях?
Все трое молчали. Однако же двое, мужчина и женщина, что стояли по правую и левую руки от Гунреда, мельком взглянули на своего предводителя. Именно так командир понял, с кем стоило вести беседу. Переведя на Гунреда взгляд, офицер продолжал тем же непринуждённым тоном:
- Вам же будет лучше, если вы ответите на мои вопросы. Наши воины не очень любят незнакомцев и молчанов. А я, признаюсь честно, не желаю проводить ближайшие дни за пытками. Сделаем друг другу одолжения и поболтаем. Что скажите?
- Мы - странствующие торговцы, - сухо и с пренебрежением отвечал Гунред. - С нами наши семьи. Некоторые из нас беженцы. Ищем безопасные земли.
- Зачем тогда шпионили за нами? - Осведомился командир.
- Чтобы убедиться, что вы нас не перебьёте.
- А зачем вам оружие и кожаные доспехи?
- Времена нынче неспокойные.
Почёсывая подбородок, командир диверсионной дивизии с интересом поглядывал на пленников, гадая - то ли перед ним стояли идиоты, верившие, что подобная ложь сработает, то ли столь дерзкие противники, что отважились дерзить своим пленителям.
- Если Вы нас отпустите, - после недолгой паузы продолжил Гунред, надеявшийся придать своим словам большой вес, - даю слово: никто никогда не узнает о Вас. Мы просто хотим найти новый дом.
- А со старым что случилось? - Поинтересовался командир.
- Его разорили разбойники, - с той же холодностью в глазах отвечал Гунред.
- А как давно разорили ваши дома?
- С месяц тому назад.
- Месяц?! - Приподнял брови офицер. - А почему не пробовали восстановить поселения? Неужели разбойники уничтожили всё до самой земли?
Не способный придумать осмысленную и достоверную историю, не желая долго затягивать с молчанием, чтобы не вызвать подозрений, Гунред отвечал:
- А есть смысл? Скоро по наши землям пройдутся войска короля, а за ними - войско предателей из Духарта. Каждый месяц восстанавливать дома и оплакивать усопших - лучше уж найти другие земли.
- С чего Вы взяли, что столичные войска будут атаковать обычные поселения?
- Знакомые из северного удела рассказали, что творили эти лиходеи, выискивая мятежников из Умрата.
- А мятежники из Умрата были в западном уделе? И почему вы решили, что Духарт вышлет свои войска в Наргилос.
- Такое может быть - раньше ведь князь Равир предпринимал попытку вторжения.
- А если разбойники вас разорили, с чем вы идёте в южный удел? Что будете пробовать? - Всё сильнее наседал командир, которого будто бы вовсе не интересовали ответы пленника.
- С тем, что осталось, - кратко отвечал Гунред.
Офицер диверсионной дивизии продолжал смотреть на пленников с прежним недоверием.
- Вам стоило лучше подумать над своей легендой, - не спуская с троицы презрительного взгляда, разочарованно произнёс командир, словно ожидавший от пленников более сложной интеллектуальной баталии.
Неожиданно полы шатра командира распахнулись с характерным хлёстким хлопковым звуком.
- Командир Вонер, по какой причине целевая дивизия отправилась на холм?!
Как только первые нотки голоса пришедшего достигли ушей Гунреда и стоявшей по левую руку от него женщины-разбойницы Мирии, пленники выпучили глаза от немыслимого шока. Они медленно обернули головы назад и увидели фигуру, которую уже никогда не надеялись увидеть.
Рандар, стоявший у входа в шатёр своего командира, застыл на месте, также выпучив глаза, внимательно рассматривая тех, кого давно считал мёртвыми.
- Гунред? Мирия?! - С сомнением спрашивал наследник, будто бы кто-то иной мог нацепить на себя личины его давних товарищей, с которыми он сражаться во время служения Перину.
- Так это и вправду ты?! - На лице разбойницы Мирия появилась гордая улыбка - женщина никак не ожидала, что вновь увидит своего ученика в чине наследника собственными глазами.
- Этого не может быть, - продолжая таращиться на того, кого ещё несколько лет назад презирал за слабость и нытьё, и кого сегодня считали главной угрозой для узурпатора.
***
Простояв на одном месте ещё с минуту, разглядывая пленников и не веря происходящему, Рандар, наконец, приказал командиру освободить трёх разбойников, а заодно - их товарищей, за которыми отправили целую боевую дивизию. Юный генерал пообещал, что воинству Гунреда будут предоставлены места для ночлега и все необходимые припасы. Однако же, во избежании беспорядков и ненужных стычек, пока наследник не желал объединять своих подчинённых с неизвестными и подозрительными гостями.
Тем не менее, Рандар, который, кажется, вновь превратился в ребёнка, каким был во время служения Перину, пригласил Гунреда и Мирию - их третьего товарища он не знал - в свой собственный шатёр. Юный генерал желал вспомнить былое, а заодно - порадоваться немыслимому возвращению своих давних товарищей. Разумеется, когда наследник Наргилоса узнал, что в войске Гунреда были не только разбойники, но и захваченные в плен воины Духарта, в числе которых была и командир Ягонрута, Рандар тут же велел привести ещё одну свою старую подругу и наставницу к себе.
Уже через час все трое гостей, чьему появлению в своём лагере юный генерал был безмерно рад, располагались в его шатре. С невероятным интересом выслушивая рассказ Гунреда и Мирии о том, как им удалось выжить в битве за форт и освободится из плена, став наёмными воинами некого предателя из круга приближённых узурпатора Домура, который в то же время, по весу видимости, являлся и осведомителем князя Равира, наследник трижды опустошил бокал вина и уже заканчивал с четвёртым. Кажется, полный пересказ дальнейших событий, начиная с освобождения и заканчивая встречей с лагерем Рандара, продолжался несколько часов, наполненный вопросами воодушевлённого Рандара, радостными рассказами Мирии, короткими и сухими фразами Гунреда и редкими добавлениями Ягонуруты, которая, кажется, была более других присутствующих удивлена тому, что вообще происходило в шатре наследника Наргилоса.
Хотя час уже был поздним, а в землях Данмара давно наступила ночь, никто из четвёрки давних товарищей не желал отходить ко сну - таков был интерес к происходящему и трепет от немыслимости данной встречи. Разбойники поведали юному генералу всю свою историю, начиная с расставания у захваченного Перином фортом, заканчивая сегодняшним днём. Рандар же, в свою очередь, с детским бахвальством и инфантильной радостью, пересказывал все события, что переключились с ним, упуская те детали, которых наследник стыдился или не хотел вспоминать. Также Рандар не забыл передать свои подозрения о наличии среди командования мятежников предателя. Гунред пообещал передать сообщение, как только их выследит связной покровителя разбойников, что, как правило, случилось не чаще одного раза за весь месяц.
Несмотря на тревожные вести, рассказ о похождениях разбойников продолжала Мирия, которая, как и прежде, была оптимистична и старалась делать вид абсолютно уверенной в себе воительницы, которую впереди мог ждать лишь успех.
- Теперь за нами устремились войска короля, - печальным вздохом разбойница ознаменовала конец истории. - Целая боевая бригада! Мы хотели попросить помощи у наших единомышленников на востоке - хоть так появится небольшой шанс пожить подольше.
- Но мы встретили вас, - сделав особый акцент на последнем слове, что выражало глубокое и истинное потрясение Гунреда, произнёс главарь разбойников. - Это самое безумное и оттого самое верное подтверждение правильности нашего пути. Сама судьба благовалила нас все эти годы, раз мы встретились здесь, сейчас, спустя столько лет.
- Прошу, хоть здесь не говори об этой треклятой судьбе, - с лёгким разочарованием произнесла Мирия, осуждающе смотря на Гунреда. - Дай порадоваться воссоединению старой гвардии! Какая разница, что это - мы снова встретились, и это самое главное. Теперь мы вместе отправимся на восток, и там разгромим боевую бригаду короля.
Гунред со скепсисом взглянул на Мирию, тут же переведя взгляд, не желая лишать её приятных и смелых мечтаний.
- На востоке у нас больше нет единомышленников, - печально отвечал Рандар, выждав скорбную паузу. - Воины барона всех перебили. А за нами пустились в догонку боевой полк узурпатора. Так что мы тоже не в лучшем положении.
- Но теперь нас наберётся на полноценную боевую дивизию, - заметил Гунред, выслушав рассказ Рандара и подсчитав в голове примерное число подчинённых. - У нас достойно сил, чтобы дать бой бригаде столичных земель.
- Достаточно, - кивком юный генерал подтвердил слова Гунреда, в то же время раздумывавший над дальнейшими планами своего воинства. - Но нам неизвестно, когда наши союзники князья разберутся со своими проблемами, чтобы выслать нам подмогу. В открытом столкновении с умелыми воинами наши ряды сократятся вдвое, если не больше. А я пообещал своим союзникам к середине дождливых месяцев привлечь на свою сторону большую часть Наргилоса и расчистить им путь. Лишился воинства - столицы нам не видать.
Гунред, Мирия и Ягонрута были впечатлены теми спокойствием и рассудительностью, что наполняли речи их юного товарища. Они не видели наследника Наргилоса долгое время, и за эти года он заметно вырос и набрался мудрости. Теперь становилось понятно, с чего вдруг князья и другие генералы доверились его плану.
И всё же, Ягонрута, не желавшая изначально принимать участие в совете, который, в чём она была полностью уверена, должен был состояться в шатре генерала, вступила в дискуссию:
- Нам не обязательно впускать с ними в прямое противостояние.
Троица перевела взгляды на воительницу, которая более не желала признавать себя офицером и лидером.
- Южный земли Наргилоса славятся своими холмами и возвышенностями - именно благодаря им Нудзиру удавалось одерживать победу за победой. Правильное размещение войск - залог победы даже над превосходящим силой противником. А у твоих подчинённых, Рандар… то есть, у Ваших подчинённых, наследник Рандар, - поправила саму себя Ягонрута, - богатый опыт в диверсионных операциях и стремительных атаках. Если всё сложится удачно, нам удастся сразить королевское войско и проделать себе проход на юг.
Собравшиеся несколько мгновений смотрели на Ягонруту. Затем, переведя взгляды себе под ноги, принялись размышлять над словами воительницы. Наконец, Рандар первым развеял тишину, ответственно проговорив:
- У меня был план на случай встречи с королевскими войсками. Он рискованный, но в случае настоящей битвы может принести нам победу.
- Ну, выкладывай, Рандара, - со вздохом произнёс Гунред, не ожидавший от юного воина ничего гениального. - Посмотрим, чем тебя научили Венрад и Перин, да хранит Всевластитель их души!
***
К утру воины и разбойники, которые полночи провели за раздумьями, не перебьют ли их нежданные и сомнительные товарищи, принялись знакомятся друг с другом. Офицеры, как официальные, так и провозглашённые таковыми разбойниками, получившие от генерала и своих лидеров известия о совместных действиях, принялись сближать своих подчинённых: совместные дела, такие как охота, перекусы, тренировки и перепись припасов, могли сблизить любых смертных, с недоверием относившихся друг к другу.
Разумеется, на местах происходили словесные перепалки и даже стычки - без этого никуда. Однако же через пару дней прежние подозрения развеялись. Воины и разбойники, которые привыкли к слишком уж частным сменам товарищей и противников, без лишних вопросов и пререканий приняли тот факт, что теперь все они были единым воинством.
В то же время генерал Рандар, главарь Гунред и их приближённые - командиры и доверенные лица, дорабатывали план юного генерала, изменяя его под нынешние реалии.
Битва с войсками короля, по скромным подсчётам, должна была произойти примерно через две недели - к тому времени воины столичных земель, пройдя карающим маршем по поселениям, должны были дойти до того места, где скрывались войска мятежников и разбойников. Именно в этой местности должна была пройти битва, которая предрешит дальнейшую судьбу восставших.
За это время воинство в своем новом виде должно будет свыкнуться друг с другом, подготовится к битве с врагом и научится действовать сообща, ведь большая часть участников похода ранее участвовала лишь в диверсионных миссиях и мелких стычках, где преимущество получали путём скрытности и малого опыта сражений у противника. Скрытность будет преимуществом лишь в первые минуты битвы, а навыков столичных войск должно было хватить для того, чтобы быстро разгадать замысел мятежников. Потому в грядущем сражении войска Рандара и Гунреда должны были рассчитать на собственные умения и дисциплину.
Последующие десять дней новообразованный лагерь готовился к предстоящей битве: совместные сражения в ближнем бою, тренировка лошадей на холмистой местности, оттачивание знаний и реакции на приказы командиров. Хотя подавляющему большинству подчинённых всё это казалось формальностью, созданной главарями для того, чтобы воины не сочковали, пока они работали, данная практика должна была спасти большее число жизней. Ведь, как говорили мудрейшие, неподготовленное войско - хуже всякого врага.
Для реализации задуманной стратегии воинству мятежников пришлось истратить значительное количество припасов - в частности, трав и амальгам, что должны были пойти на варку целебных припарок, мазей от болей, а также приправ для еды и различных смесей, что спасали кожаные доспехи от трещин и заломов или помогали в короткие сроки полировать различные металлические фрагменты. Снадобье, которое намеревался сварить Рандар, было довольно простым и, более того, его часто использовали в деревнях и на полях, о чём юный командир узнал из книг давно усопшего Венрада. Однако для приготовления достаточного количества припарок приходилось истрачивать достаточное количество ресурсов.
Воины Рандара и разбойники Гунреда обрекали себя на тяжёлые времена, лишённые необходимых для выздоровления и восстановления раненных, а также на более скорый износ брони, оружия, подков и многих других важных предметов. Однако же, если такие жертвы могли обеспечить победу над целой боевой бригадой из столичных земель, многие были готовы расстаться с ценными припасами.
Когда все приготовления к битве были завершены, воинство выдвинулась к назначенному месту сражения. Всего пара дней, и мятежники примутся готовить засаду для королевского воинства. И, судя по тому, что ближайшие к тому месту поселения видели отряд разбойников, направлявшихся на юг, а войска столичных земель допрашивали жителей всех селений, что встречались им на пути, враг направится именно этой дорогой. Кроме того, эти земли были единственными во всей округе, где целое войско не рисковало сгинуть в болотах или непроходимых лесах, но где можно было укрыться от преследователей. По мнению наследника Наргилоса, здесь должно было пройти их врагам. А если они пройдут не здесь - у мятежников появится возможностью нанести удар в тыл противника.
Разместив дивизии по их местам и отдав последние распоряжения, Рандар, Гунред и многие из офицеры и приближённые принялись выжидать прихода врага, выставляя по всей округе соглядатаев, которые должны были предупредить о наступлении боевой бригады короля. В скором времени произойдёт битва, которая предопределит судьбу Наргилоса и, возможного, всего мятежного союза королевства Вундрат.
Глава 17
Боевой полк, в рядах которого находился капитан Думар, уже три недели находилось под предводительством полковника короля и протекцией воинства столичных земель. Как и прежде, в северном уделе, западные земли подверглись карающему и вседозволенному шествию воинства, состоявшего из тысячи восьмисот воинов. После пережитых лиходейств от разбойников поселениям западного удела пришлось подвергнуться новым испытаниям: жестоким допросам, множеству угроз, разграблениями, но разрешённым в ходе войны с захватчиками, поселений.
К счастью для Думара, в этот раз не пришлось никого казнить, и всё же наследник своего отца не был доволен продвижением защитников Наргилоса. Всё, что они делали - разоряли его собственные земли, позволяя врагам княжества уходить всё дальше. Лишь одну битву с реальными врагами удалось повидать капитану пехоты, однако в ней он не участвовал. Если всё продолжится подобным образом, единственным, чем сможет хвалится Думар заняв княжеский трон - разорение подданных и казни тех, кого лишь с сильной натяжкой можно было назвать предателями. Перспектива - крайне сомнительная. Впрочем, всем этим хвастали правители ныне восставших княжеств, так что, возможно, ситуация была не такой плохой для следующего правителя Наргилоса, каким себя считал Думар.
Тем не менее, майор Сефенахт держался достойно всякого уважающего себя воина: верно исполнял приказы вышестоящего офицера и не высказывал своих жалоб. Хотя по выражениям на его лице, что редко и мимолётно менялось, можно было проследить недовольство действиями королевских войск.
Думар, за многие месяцы знакомства кардинально поменявший своё мнение об ваулирийцу, считал чужеземца эталоном воинской стойкости и несгибаемости. Потому, вторя своему майору, Думар также был исполнительным и немногословным, считая, что лишь дисциплина поможет ему добиться значимых успехов в собственном возвышении.
В середине месяца Урожая воинство объединённых сил короля и князя Домура приближалось к границе южного удела. Судя по всему, разбойники успели сбежать в родные земли, а значит - поиски ренегатов затянутся ещё на пару месяцев.
И всё же, в этой ситуации для Думара, да и всех юный воинов, желавших проявить себя, был один значимый положительный момент: на юге Наргилоса сейчас могли размещаться войска лже-наследника, который переманивал людей южного княжества на свою сторону. Если двум воинствам удастся встретится, капитан пехоты Думар и многие неопытные воины могли окропить себя славой и честью. Потому, направляясь в южные земли, многие желали не столько разыскать разбойников, сколько наткнуться на главных врагов своего княжества, что слишком уж долго отравляли жизнь их родных земель.
Минула середина дня. Хотя поход воина начался с рассветом, в здешней местности стоило держать ухо в остро: холмы и возвышенности могли скрывать угрозу, что стремилась уничтожить бравых защитников Наргилоса и весьма суровых, но всё же праведных заступников всего королевства.
Прошло не меньше получаса с тех пор, как войско защитников престолов зашло в опасные земли. Пение птиц, шелест листвы, лёгкий северный ветер, согревающие лучи блаженного Варнира - всё говорило о безмятежности и напрасности тревог воинов. К несчастью, чувства смертных часто вверяют истинность ошибочным заключениям.
Воинов пронзил леденящий порыв северного ветра. Мышцы сжались, зубы заскрипели, доспехи забренчали. Одно мгновение. Горящие стрелы пронзили землю. Почва, покрытая толстым слоем легко воспламеняемого масла, вспыхнула, и языки пламени, словно пытаясь пожрать самих себя, помчались в две стороны от места падения стрелы, образуя пылающие стены, буквально зажавшие целый боевой полк, находившийся в низине, меж двух огней.
Лошади, находившиеся в передних рядах, принялись неистово ржать. Мятежникам пришлось добавить листья Доргена, чтобы масло горело дольше и с большим горением. Хотя листья Доргена были весьма ценными, особенно в холодные месяцы, для реализации стратегии ренегатам пришлось истратить столь дорогой и редкий ресурс. К счастью для Рандара, получив донесения о приближении врагов от своих соглядатаев, подчинённые успели разлить смесь масла и травы до того, как враг их завидел.
Однако же появилась другая проблема: войско столичных земель, разделив своё воинство на три отдельных боевых полка, избежало полного попадания в ловушку, что требовало скорейшего изменения стратегии.
В то же время воины короля пришли в себя и, стремясь успокоить лошадей, высмотрели на холмах своих врагов - лучников, что приготовились обрушить на королевские войска град стрел.
- Поднять щиты, - немедля приказал майор первого боевого полка, приходившийся полковником всего воинства из столичных земель. - Лучники - убейте врага.
Воины тут же принялись исполнять распоряжение своего лидера. Офицер в свою очередь, подняв щит, принялся крутить головой из стороны в сторону, ожидая дальнейших действий врага и продумывая дальнейшие приказы для своих подчинённых.
В это же время два боевых полка, оставшиеся в отдалении от места засады, но находясь достаточно близки для того, чтобы разглядеть огненные стены, приготовились к битве. Сефенахт, находившиеся на правом фланге, не стал медлить и в тот же миг заговорил громогласным, вселяющим воодушевляющий трепет голосом:
- Воины Наргилоса, вот и настал шанс доказать свою верность князю и отчизне! Без сомнения, перед нами воинство лже-наследника. Рубите врага без пощады. Не дайте им убежать. Пусть сотня воинов покажется целой тысячей. Вперёд - за Наргилос!
Воины, и младшие, и старшие повытаскивали свои оружия, воскликнули боевым кличем и, пришпорив лошадей, помчались к месту сражения.
- Гунред, - заговорил с лидером разбойников генерал Рандар, - нужно прикрытие! Защитите наши тылы.
Гунред без промедления принялся выполнять распоряжение юного наследника Наргилоса. Теперь он был не тем пугливым и стеснительным юношей, каким лучник встретил его когда-то, в лагере Перина. Он стал уверенным и мудрым полководцем, чьи навыки и опыт подтверждал придуманный им план, который был весьма грамотным.
Лидер разбойников быстро развернул свою лошадь и направил её на север, задув в боевой рог - то было знаком для его подчинённых и дивизии Мирии, расположившейся на противоположной стороне холмов, отправляться в бой.
Всех лучших верховых, как разбойников, так и воинов, отдали под распоряжение Гунреда и Мирии. Ягонрута отказалась брать на себя обязанности предводителя боевой дивизии, что сильно смутило и даже оскорбило Рандара. Впрочем, юный генерал решил, что неподчинение Ягонруты своему генералу и наследнику княжества было связно лишь с влажностью битвы и неуверенностью воительницы в себе. А счастью, для Ягонруты нашлась пристойная замена, и всё же - Рандар был раздосадован отказом своей наставницы.
Оставшиеся лучники и пехотинцы возвышались на холмах - преодоление возвышенности должно было занять у войск короля много времени и сил, что позволило бы мятежным воинам отстреливать и рубить врагов до того, как те взберутся на холмы.
Боевой полк Сефенахта приближался к холмам. Майор ваулириец завидел приближение врага издалека - воин и многие его подчинённые даже были рады тому, что им, наконец, спустя столько месяцев, проведённых за бесконечными переездами и допросами, удастся схлестнуться с настоящим врагом в настоящей схватке.
- Покажите вашу силу! - Кричал ваулириец своим подчинённым. - Покарайте врагов вашего княжества!
В ответ Сефенахт вновь услышал воинственный клич. До вражеского войска оставалось не больше двух десятков метров - несколько сотен верховых столкнуться в жестокой и славной кровавой сече. И пусть вражеских сил было вдвое меньше, всё же ваулириец надеялся увидеть достойное сопротивление.
Однако же ответный удар мятежного воинства пришёл ещё до того, как лошади двух сторон соприкоснулись: в сторону боевого полка князя Домура полетели непонятные склянки с зеленоватой жидкостью внутри.
Сефенахт ловко увернулся от кинутого в него снаряда - многие его воины успели убрать головы или увести лошадей до того, как с ними соприкоснуться склянки. Однако же, на самом деле, эффект настоек не зависел от того, куда именно попало зелье. Разбиваясь об землю, склянки высвобождали экстракт, а точнее - едкий запах, что был отвратителен для смертных, а для животных - настоящей отравой.
Как только склянки разбивались, лошади боевого полка Сефенахта приходили в бешенство: парнокопытные тут же останавливались, ржали, вертели головами, пытались скинуть верховых из сёдел, разбирались в стороны без какого-либо строя или логики - тлетворная вонь заставляла кобыл и жеребцов терять рассудок, а конных - контроль над своими верными скакунами.
Мятежники, разбросав первый залп склянок, тут же принялись направлять своих лошадей в стороны от воинства врага - прямая атака грозила воинству наследника полным разгромом. Потому, подчинённым следовало действовать по стратегии генерала: разбрасывать склянки, отступать и обстреливать врага. Это могло бы позволить малочисленным войскам мятежников заполучить преимущество над врагом.
Следом за склянками, в сторону полка Сефенахта полетели стрелы: большая часть боевой дивизии, что следовала за склянконосцеми, держала луки и стрелы наготове - стоило лишь вражеским лошадям прийти в неуправляемый шторм, как лучники принялись отстреливать боевой полк Наргилоса.
Ситуация на восточном фронте, где сейчас сражалась Мирия, походила на то, что творилось на западном направлении. Склянки, суматоха лошадей, разброд войск, обстрел - пока всё шло по замыслу Рандара.
Происходящее меж холмов также шло по плану юного генерала: верховый королевского войска, стремясь взобраться на возвышенность, натыкались на вражеские стрелы, копья и двуручные мечи, перерубавших лошадей. Однако лучники боевого полка из столицы оказались более грозными и умелыми противниками: каждая стрела находила свою цель, и лишь доспехи мятежников не позволяли своим носителям гибнуть. Вне всякого сомнения, раненных и калек после этого сражения будет слишком много.
Полковник королевского войска, ни на мгновение не теряя бдительности и внимательно рассматривавший поле битвы, решил изменить свою стратегию.
- Приказать конной дивизии отступать, - скомандовал он командиру верховых, находившемуся по правую руку. - Пехоте выдвинуться на захват холмов, - обращался он к командиру пехотной дивизии. - Лучникам не сбавлять натиска. Коннице - прорвать оборону на южном и северном направлении холмов. Заставим этих уродов биться сразу по нескольким фронтам.
Приказание полковника принялись выполнять: лучники, не задерживаясь на одном месте, прикрывали наступление пехотинцев, взбиравшихся на холмы, а верховые, услышав два воя боевого рога, быстро ретировались, возвратились в низину, разбились на два отдельных боевых отряда и направились к северу и югу, чтобы зажать засевших в засаде мятежников в тезки.
Наследник Наргилоса наблюдал за происходящем с возвышенности. Нахмурив лоб, раздумывая над новой стратегией после перемещения вражеских воинов, Рандар приказал воинам переместиться. Пехотинцы должны были сдержать и откинуть назад вражескую пехоту, встав в авангарде. Лучники и воины из штурмовой дивизии направились к южному и северному фронтам: им следовало сдерживать вражескую конницу, чтобы те не взобрались на возвышенность и не перебили всех пехотинцев. К несчастью, всех верховых юный генерал отдал под командование Гунреда и Мирии - наследнику придётся обойтись без стремительных и сокрушительных атак конницы. Как бы то не было, по расчётам Рандара, его стратегия, в конечном итоге, должна была принести победу его воинству.
Сражение на юго-западном фронте стало ожесточённее, чем ожидалось. Сефенахт и его подчинённые, быстро вернув контроль над своими скакунами, направились в бой против своего хитрого противника. Вражеские стрелы звенели, отскакивая от доспехов, наносили ранения или сбивали лошадей с ног, однако же снаряды мятежников не могли остановить стремительных воинов Домура. Шесть сотен воинов, преследуя лучников, вознамерились перебить предателей королевства до того, как те ретируются с поля боя.
Одно из формирований возглавил сам Думар. Он был решителен, он знал, что ему нужно делать и был готов к этому. К этому его готовили с самого действа, об этом говорили на протяжение всего пути боевого полка Сефенахта, он видел это во время казней тех, кого назвали предателями Наргилоса. Юный капитан был готов отнимать жизни своих врагов, на этот раз - в настоящей и честной битве.
Думар, проследив за действием непонятных припарок, понял: они действовали лишь в тех случаях, если склянка попадала точно в лошадь или в непосредственной близости. Стало быть, чтобы кобылы не сходили с ума, стоило с определённой периодичностью уводить лошадей то в одну, то в другую сторону, слегка меняя направление. Конечно, это снижало скорость - разбежавшись, животное не смогло бы в одно мгновение сменить направление. Однако же так воины князя могли обезопасить себя от коварных смесей.
Разумеется, подобная стратегия несла в себе более значимый минус: по воинам Домура было проще попасть из лука. В таких обстоятельствах Думару и его подчинённым стоило надеяться на ветер, землю, страх и другие неподконтрольные человеку стихии, что помешают стрелам их сгубить.
Капитан пехоты, резво управляя кобылой, увернулся от одной стрелы, вторая пролетела мимо, ещё две лизнули доспехи. Враги сбавили скорость - хотели стабилизироваться в седле для более точных попаданий. Это намерение предопределило судьбу мятежников.
Догнав первого противника, Думар успел во время прижаться к лошади - стрела пугающе заскрежетала по наспиннику. Почувствовав сильное биение сердца и напряжение в бёдрах, капитан тут же рубанул по толстой кожаной куртке, служившей кирасой для мятежника. Вопль, поток крови, глухой удар обмякшего тела об землю - Думар убил своего первого врага, и уже направился за другими мятежниками. Его мысли, ранее ясные, его мышцы, ранее полностью подконтрольные ему, его страх, ранее спасавший капитана, даже его неуверенность к готовности сражаться - всё это захватило поле битвы, что превращало смертных в хаотичную бурю, оставлявшую после себя лужи крови и всестороннюю скорбь.
На холмах происходила не менее жестокая сеча. Две стройные стены воинов кромсали друг друга, пронзали копьями, разили мечами, дробили палицами, обстреливали стрелами. У подножья холмов скопилось множество окровавленных тел - та бесформенная масса тел становилась преградой для королевского воинства.
Рандар, закусив нижнюю губу, мотая глаза из стороны в сторону, всеми силами строил из себя спокойного и уверенного предводителя, по чьей спине сейчас не бежали ручьи леденящего пота. Юному генералу было одновременно жарко и холодно, он хотел пить и его тошнило, он стоял на месте, но в то же время трясся. С каждой минутой всё больше лучников падали навзничь, всё больше пехотинцев валились с холмов. Смертей в его войске будет больше задуманного.
Впрочем, как думал наследник Наргилоса, все эти люди пошли за ним, чтобы в конечном итоге мятежники разгромили всех своих врагов, чтобы стремления восставших воплотились в жизнь, чтобы спасти своих товарищей и, наконец, добиться мира в Вундрате. Только так, кровью и слезами, жертвами воинов и невинных, можно было добиться победы. И эту истину Рандар был вынужден принять бесповоротно, как только вступил на земли своего будущего княжества. Теперь юный генерал надеялся на то, что конным дивизиям удастся сохранить большее число воинов: в предстоящих битвах кавалерия будет играть важнейшую роль.
Дела же у двух конных дивизия шли куда лучше, чем можно было ожидать: маневрируя по обширным пластам земли, верховым удавалось огибать вражеских воинов, удаляться от места битвы и разить противников. Если же воины столичных земель подбирались слишком близко к мятежникам, вместо стрел летели склянки - нехитрые алхимические смеси, разработанные Рандаром, оставались эффективным способом отвлекать вражеских лошадей.
Доспехи майора Сефенахта были покрыты кровью, а незащищённые части тела изрезаны мечами и стрелами. Ваулирийцу удалось сразить не меньше двух дюжин врагов, при том продолжая отдавать распоряжения подчинённым и следить за ходом битвы.
На первый взгляд, численный перевес и боевой опыт столичного войска должны были помочь верным королю воинам перебить восставших без лишних потерь. Однако же, бросив взгляд на кровавое поле, Сефенахт отбросил все надежды на сокрушительный разгром воинства лже-наследника. Склянки с алхимической смесью, разделение войска короля, стремительные атаки конницы - в лучшем случае, боевая бригада столичных земель потерять треть от своей численности. И это лишь в лучшем случае.
Сефенахт быстро прикинул в голове несколько вариантов развития событий. Войска столичных земель могли продолжать битву на условиях врага, тем самым выиграв сражение, но с весомыми потерями. Отступление - трусость и низость для воинов, оберегавших земли князя Домура. Кроме того, если столичные войска отступят - мятежники могут продолжить преследование, тем самым продолжая навязывать защитникам Наргилоса условия битвы.
Исходя из имеющихся данных, вариантов развития событий и личностных характеристик ваулирийца, майор Сефенахт решил провернуть рискованный ход - выйти из навязанных мятежниками условий битвы, предприняв попытку вырваться из окружения вражеской конницы и направится к холмам. Атаковав командование мятежных войск, ваулириец добьётся паники в рядах атакующих, а также заставит мятежников живо менять стратегию сражения. Дальнейший ход битвы будет зависеть от умений их предводителя и стойкость подчинённых самого Сефенахта. На эти два фактора майор никак не мог повлиять одними своими силами, а потому оставалось надеяться, что Кайрены ниспошлют защитникам короля смелость и свою благодать.
Твёрдо решил более не играть с мятежниками в бессмысленные догонялки, Сефенахт резким движениям снял с пояса боевой рог и протрубил в него так, что вой достиг боевого полка с противоположной стороны битвы.
- Прорывайте осаду, - взревел Сефенахт, одним взмахом клинка сбив противника из седла. - К холмам!
Ударив лошадь шпорами в бока, ваулириец, своими могучими плечами и величавым ростом, покрытыми кровью доспехами пугавший мятежных воинов, помчался к холмам, где сейчас находилось командование восставшими и полковник королевской боевой бригады. Разя противников, Сефенахт казался неостановимым вихрем, несущим смерть.
Вслед за своим предводителем к холмам направились и его воины, продолжая отбиваться от вражеской конницы. Капитан Думар, уклонившись от очередной стрелы, направил лошадь за Сефенахтом, то и дело оглядываясь по сторонам, будучи готовым уйти в сторону от склянок или стрел.
По меньшей мере три сотни воинов из полка ваулирийца бросили сражение, направившись к югу. Другие три сотни, видя направление своих товарищей, остались сдерживать неприятеля, чтобы мятежники не сумели нагнать и ударить в спину майора.
Гунред, услышав вражеский боевой рог и заприметив, куда направилась целая боевая дивизия во главе с пугавшим многих ваулирийцем, тут же сообразил, что пытался предпринять враг. Если он прикажет своим подчинённым погнаться вслед за дивизией ваулирийца, оставшийся в тылу враг ударит в спину. Если позволит ваулирийцу достичь холмов, враг ударит в спину командованию мятежному войску. Там сейчас находился Рандар, генерал воинства, наследник княжества Наргилос, единственный и последний шанс вернуть родным землям мир и процветание.
Гунреду удалось пережить многих своих товарищей, кого считал более достойными жить. Он пережил слишком много битв, и последние года от смерти его спасали лишь случайности и невероятное везения. Совпадение ли, однако же это могли быть правдой: что, если всё это время он выживал лишь для того, чтобы именно сейчас, в этой битве, ценой собственной жизни защитить Рандара, разбив вражескую дивизию.
Все эти рассуждения пролетели в голове Гунреда за несколько мгновений, в конце которых лучник, ударив в бока лошади шпорами, снял с пояса боевой рог, издав громкий глухой вой. Мятежники тут же принялись вертеть головами, пытаясь одновременно понять приказ командира, и в то же время продолжая отбиваться от атак королевских войск.
Конница мятежного воинства, завидев вражескую дивизию и своего командира, надвигавшихся к холмам, тут же ринулись за Гунредом, по пути отстреливаясь и отбиваясь от оставшихся противников. Ни одна дивизия не желала отпускать другую - разразилась куда более страшная и кровавая битва. Шесть сотен воинов галопом мчали в сторону холмом, сотрясая под собой землю.
Рандар обратил свой взор на север: к холмам приближалось девять сотен воинов. Обстреливая друг друга из луков, рубя друг друга мечами и швыряя друг в друга дроты, воины двух воинств пытались помешать друг другу достичь наследника Наргилоса.
Понимая, что, если вражеская конница достигнет холмов, командование мятежников будет разгромлено, а сам Рандар, вероятно, расстанется с жизнью, юному генералу придётся пойти на шаг, которой он надеялся избежать. Однако же теперь иного выхода не было.
- Бочки! - Скомандовал истинный наследник Наргилоса, обращаясь к помощникам, что стояли у него за спиной.
Две дюжины крепких широкоплечих воина, волоча по земле тяжёлые бочки, напрягли все свои мышцы, едва не доведя себя до полного изнеможения, и подняли над собой катки, наполненные маслом из цветка горения. Издавая кряхтение, воины швырнули бочки с холма. Те устремились в сторону вражеского боевого полка: некоторые разбивались об землю у подножья холма, другие сносили воинов из сёдел. Так и иначе, большой массив земли, людей и лошадей были покрыты маслянистой жидкостью.
- Факелы! - Вновь приказал Рандар, закусив нижнюю губу, пытаясь избавить себя от мук совести за то, какую ужасную смерть он принесёт людям и животным, пускай и вражеским.
Воины мигом высекли искру из кремния и кресало, подожгли факелы, а затем швырнули в сторону вражеского воинства, подобно бочкам.
- Берегись! - Вскричал воин столичных земель, однако уже было поздно.
Соприкоснувшись с разлитым маслом, тонкие языки огня тут же превратились в громадные столбы дама, немедля охватившие всё, что только покрывало масло - людей, животных, землю, доспехи. Пожар, начавшийся в одно мгновение, будет видеться в кошмарах всех, кто был в той битве, до конца их дней.
На всю долину разнеслись крики людей и ржания лошадей - гомон, столь омерзительный, пугающий и жалостливый накрыл поле битвы, приковав к себе внимание каждого воина.
Сефенахт, до чьих ушей дошли вопли соратников, видя вздымавшиеся столбы чёрного дыма, исказил лицо в приступе праведного гнева. Между его боевой дивизией и холмами оставалось с несколько десятков ветром – несколько минут, и ваулириец нанесёт удар по командованию мятежников, отомстив за смерти своих подчинённых и соратников.
Прижавшись к лошади, чтобы увеличить её скорость, Сефенахт обернул голову на правый бок. Три сотни его подчинённых мчались за ним, а с тыла уже приближалась вражеская конница, отстреливая воинов князя Домура. Остатки его войска подгоняли мятежников, но уставшие, израненные воины едва ли успеют перебить всех восставших, пока те не нанесли по первой дивизии значительный удар. Кроме того, проклятые склянки, что продолжали лететь в подчинённых распугивая их лошадей. Хотя Сефенахт верил в силы своих воинов, он расстался с главной иллюзией этой битвы: мятежники лишат королевскую бригаду немалого числа воинов.
Мимолётного взгляда за спину не хватило ваулирийцу, чтобы разглядеть подбиравшихся врагов с левого фланга. Во главе них был Гунред, чья лошадь, хотя и участвовала в битве, сохранила силы, и будучи весьма быстрой, нагнала вражескую дивизию. Держась достаточно далеко от воинов ваулирийца, пытаясь сдержать дрожь в руках и биение сердца, что страшились получить вражескую стрелу, командир стремительно приближался к синекожему гиганту, готовясь выстрелить прежде, чем его самого лишат жизни.
Наложив стрелу на тетиву, Гунред резко поднял лук и, пока вражеские воины не мешали ему целится в своего майора, командир мятежной боевой дивизии задержал дыхания. Несколько мгновений должны были перевесить чашу весов, лишив вражеский боевой полк лидера и, тем самым, лишая воинов организованных действий.
Пальцы расслабились. Тетива с звонко примкнула к кибити лука. Стрела, со свистом прорезая воздух, устремилась в спину ваулирийца.
Металлический наконечник пробил доспех Сефенахта под левой палаткой. Острая боль пробила и охватила тело ваулирийца. Майор боевого полка выгнулся, из его рта разлетелись капли крови.
Резкое изменение точки опоры, перевес тела в левую сторону, высокая скорость лошади – Сефенахт, не удержавшись в седле, упал на землю, ещё несколько метров прокатившись по траве, обломив древко стрелы.
Дыхание у Гунреда перехватило. Командир в первые минуты не мог поверить, что задуманный им план сработал, даже несмотря на ранение в бедро. К счастью, Гунред мигом взял себя в руки, резко развернул лошадь и, вытащив из сумки сразу три склянки с едкой смесью, швырнув их во вражеские ряды, чтобы те не помешали ему отступить к своим подчинённым.
Капитан Думар, своими главами видевший ранение майора, тут же помчался на помощь Сефенахту, не обращая внимания летящие во все стороны стрелы, склянки и лязги мечей. Думар, знавший, на чём строится боевой дух воинства, намеревался вернуть ваулирийца на лошадь и продолжить битву. Однако же, добравшись до бессознательного тела майора, капитан, спрыгнув с лошади, осознал – без помощи лекарей ваулириец не придёт в себя.
Пылающая низина, где до сих пор королевские войска пытались отбиться от мятежников, два боевых полка, окружённые вражеской конницей, стрелы и склянки, крики, вопли, едкий запах трав и дыма – капитан Думар погрузился в пучины паники. Хотя защитники Наргилоса превосходили восставших числом и навыками, казалось, будто бы в этот день воинству князя Домура и короля не удастся выйти победителями. Битва продолжалась, а способов достичь вражеского командования и помочь своим соратникам становилось всё меньше.
Думар окинул поле битвы испуганным взглядом. Топот лошадей, бессвязный галдёж сотен голосов, суматоха, кровь и безысходность. Оба воинства раз за разом наносили друг по другу удары, рубили и резали, но, кажется, никто так и не сумел добиться значительного превосходства. Если сражение будет продолжаться подобным же образом, два воинства просто перебьют друг друга. Вероятно, для Наргилоса и столичных земель это будет не худшим исходом – лже-наследник с большим воинство сгинет. Однако же, как бы эгоистично это не звучало, Думар не желал расставаться с жизнью вот так: на неизвестной поляне, среди множество трупов, не прославив своё имя и не доказав семье, что он заслуживает быть наследником. Так или иначе, Думар собирался покинуть поле битвы живым, чтобы вернуться домой и потребовать от пренебрежительного отца и холодной матери признания и уважения.
***
Сефенахт, покрытый холодным потом, медленно открыл глаза, возвращая себе власть над телом и сознанием. Глазам ваулирийца предстал полог шатра – судя по белым тканям, он находился в лазарете. Это доказывали и многочисленные стоны раненных, что окружали офицера, а также переговоры лекарей, рассуждавших, кого придётся лишить той или иной конечности из-за гангрены.
Майор, стиснув зубы, превозмогая боль, поднялся с мягкой постели, чувствуя острую боль в левой части спины. Оглянувшись по сторонам, пытаясь отдышаться, Сефенахт разглядел с десяток своих подчинённых, покрытых кровавыми бинтами.
Не понимая, где он и что происходит, ваулириец, перевязанный крест-накрест бинтами, кряхтя, спустился с койки. Сгорбленный, майор направился к выходу, желая разобраться, что происходит.
- Майор, Вам ещё нельзя вставать, - подбежал к Сефенахту один из лекарей, пытавшийся задержать ваулирийца.
Без лишних слов, майор оттолкнул лекаря, ускорил шаг и, способный держать спину только в кривом положении, откинул полы лазаретного шатра.
На дворе стояла ночь. Лишь факелы отгоняли тьму от лагеря, что был наполнен стонами и тяжёлым скорбным молчанием выживших. Стражник, стоявший у входа в лазарет, направил напряжённый взгляд на майора, ожидая от того яростных криков и оскорбительных порицаний.
- Где мы? – Тут же принялся расспрашивать Сефенахт, оглядывая полупустой лагерь. – Что произошло?
- Мы в лагере, майор. Нам пришлось отступить, - с лёгкой скромностью отчитывался стражник.
Лицо ваулирийца исказилось в приступе неконтролируемого гнева. Отступление для него – позор хуже смерти. Тем более в тех условиях, когда его воинство во всех отношениях превосходила соперника.
- Где сейчас полковник? – Скрежеща зубами, осведомился Сефенахт, желая высказать трусу всё, что он думал о его командовании и стратегии.
- Я не знаю, майор Сефенахт, - вертел головой стражник. – Меня поставил сюда капитан Думар. Я могу позвать за ним – он должен знать больше.
Гнев ваулирийца на мгновение отступил в обозримую даль. Если Думар был жив, возможно, его боевой полк не понёс значительных потерь. И всё же – если защитникам Наргилоса пришлось отступить, значит, командование мятежников и лже-наследник остались живы. Следовало расспросить капитана, почему он не выполнил задачу и позволил врагам уйти.
- Пришлите за ним, - скомандовал Сефенахт, держа ладони сжатыми в кулаках.
Стражник исполнительно кивнул и быстрым темпом побежал на север – в сторону палатки капитана пехоты. Уже через пару минут стражник вернулся с Думаром, чьи руки были также перевязаны, а на лице виднелись ранения, что превратятся в шрамы.
- Майор Сефенахт, - заговорил Думар, встав по стойке смирно, - Вас сильно ранили. Вам следует…
- В офицерский шатёр! – Сурово отвечал ваулириец. – Живо.
Капитан, тяжело вздохнув, с прямой спиной направился обратно в свою палатку. За ним, всё также криво, зашагал Сефенахт, испытывавший стыд за поражение своих соратников.
Шатёр офицеров был пуст. Кроме Думара, уставше севшего на стул, и Сефенахта, решившего впервые за долгие месяцы опробовать вина, наполнил кубок из кувшина, мигом опустошил сосуд и с прежней суровостью с злостью в голосе спросил:
- Где полковник? Почему мы позорно отступили перед ренегатами и лже-наследником?
- После Вашего ранения, - скорбно заговорил капитан, - я приказал подчинённым отвезти Вас к лекарям и разбить на севере лагерь для раненных. Мы же продолжили сражаться. Кажется, прошёл ещё целый час. Воины были изнемождены, а мятежники продолжали кружить вокруг нас, посыпать нас стрелами и этими погаными склянками. В один момент показалось, как будто эта битва никогда не закончится.
Но тут из-за холмов посыпали верховый. Кони, люди, повозки, огонь, кровь – это было ужасное зрелище. Полк, который заманили в ловушку, с криками направился на север. Завидев это, наши подчинённые также покинули поле битвы. Как и восточный боевой полк. Мы думали, что это был приказ полковника.
Мы бежали долго, пока не поняли, что нас не преследуют. Начали разбивать лагерь. Лекари принялись за раненных. Только с потёмками мы выяснили, что полковник был ранен – обожжена вся левая часть тела. Кто-то из его людей, испугавшись огня, побежал прочь. За ними двинулись и остальные войска. Мы пытаемся выяснить, кто решил отступить без приказа.
- Кто сейчас руководит лагерем? – Осведомился Сефенахт.
- Капитаны и лейтенанты. Все старший офицеры ранены или убиты.
- Выслали разведчиков? Где сейчас мятежники и лже-наследник?
- Когда мы приготовили лагерь уже было темно – высылать кого-то на разведку бессмысленно! – Оправдывался капитан, видя разочарование и презрение в синих глазах ваулирийца. – Но, если бы нас продолжили преследовать, мятежники уже нашли наш лагерь. Они понесли серьёзные потери – скорее всего, лже-наследник отправится на юг.
- И теперь он примется бегать по всем уделам, пока не наберёт силы! – Сквозь зубы заговорил Сефенахт. – Возьмёт в свои ряды людей, что настроил против князя, и отправится на захват столицы! Нам их теперь не нагнать.
Кубок в руках ваулирийца погнулся – таков был гнев майора.
- Воинов в уделах недостаточно, чтобы остановить мятежников. Ещё и их проклятые союзники из предательских княжеств! Нас окружат. А этот лживый гадёныш будет дальше разносить смуту и ложь.
Ударив кубком о стол, прокряхтев от боли в спине, Сефенахт злобно замычал, раздумывая над дальнейшей стратегией защитников Наргилоса. Многие воины были мертвы. Предводители воинства находились между жизнью и смертью. Выжившим придётся вновь месяцами допрашивать селян и бродячих купцов, чтобы выйти на путь мятежников.
Как бы то не было в дальнейшем, ясно было одно: защитникам Наргилоса не удалось выполнить свою задачу, в чём Сефенахт винил и себя. Ваулирийцу оставалось надеяться, что ближайшее будущее подарит ему возможность искупить своё позорное поражение.
***
Когда боевой полк, охваченный дымом и огнём, запертыми меж холмов, начал растворяться, Рандар почувствовал завидное облегчение. Чёрная копать застилала глаза воинов и заставляла лошадей бежать, а огонь и жар не позволяли войскам короля обойти завесу. Горы трупов, реки крови, вражеские стрелы и дроты - от шести сотен воинов после всех попыток взобраться на холмы осталась едва ли половина. Израненные, истощенные, не желавшие гибнуть в низине забытых краёв, подобно жалким крысам, войска столичных земель бежали на север, стремясь спастись и сохранить уцелевшие припасы.
Два боевых полках, сражавшихся на восточном и западном направлениях, также лишённые многих воинов, направились на север вслед за первым боевым полком. Настойки и стратегия постоянного обстрела из луков конными дивизиями принесли свои плоды - несколько сотен людей и лошадей расстались с жизнями, а алхимические смеси ещё долгое время витал в воздухе. Вероятно, лишь благодаря им и стойкости подчинённых Гунреда и Мирии удалось сломить сопротивление врага и не дать защитникам Наргилоса добраться до командования мятежного воинства.
Впрочем, боевой полк Рандара также понёс немалые потери - не меньше четырёх сотен человек расстались с жизнями. Ещё сотня была покрыта ранами. Так, например, Мирии, сразившейся с майором вражеского полка, сломали правую руку. Притом так, что, по мнению многих опытных воинов, руку девушки, вероятно, придётся ампутировать.
Как только войско князя и короля скрывалось за полем и углубилось в чащу далёкого леса, юный генерал приказал своим войскам отступать на юг - готовить лагерь и принимать раненных, пока те не расстались со своими жизнями. Наследник приказал одному боевому отряду оставаться здесь - выискивать уцелевшие части брони, оружие и прочие ресурсы, что могли помочь мятежницам, а также начать готовить погребальные костры для павших. Пускай сейчас это было далеко не самым важным действием, однако же Рандар, под руководством которого погибло немало славных воинов, должен был показать себя человеком, чтущим традиции и воинскую честь. Кроме того, оставшиеся в тылу воины смогут предупредить лагерь мятежников, если враг предпримет новую попытку нападения.
К наступлению сумерек лагерь на скорую руку был разбит. Всех раненных отвели к лекарям, а выжившие и целый офицеры отправились на совет к Рандару. К сожалению, среди собравшихся не было ни Деника, ни Белии - приближённые к генералу влюблённые были ранены в битве. Находясь на холмах рядом с наследником, Деник получил рубящий удар в область ноги, а Белии не повезло поймать стрелу плечом. Впрочем, помимо них было много других офицеров, кому должно было сейчас, как полагал Рандар, благодарить и восхвалять своего предводителя.
Однако же в реальности всё было куда прозаичнее: уставшие, ошеломлённые увиденным воины молча расселись по стульям и табуретам. Выждав недолгую паузу, чтобы привести мысли в порядок, собравшиеся, кроме генерала, принялись рассуждать, куда теперь мятежникам стоило держать путь, что им следовало делать и, разумеется, как бороться с выжившими войсками короля и защитниками Наргилоса.
- По нашим первым подсчётам, - начал Гунред, который, вопреки всем рекомендациям, отказался от лазарета и просто перевязал ранения, смазав бинты обезболивающей мазью, - выжило порядка восьми сотен воинов. Чуть больше двух боевых полков.
- Более, чем достаточно, чтобы дальше склонять жителей Наргилоса на свою сторону, - отозвался один из воинов, шедших за Рандаром из Умрата.
- Мы не знаем, сколько воинов осталось у Домура и скольких ещё ему вышлют на подмогу из столицы! - Заметил другой бывалый воин, бывший разбойник. - Рискуем потерять всех подчинённых, если дальше будем бегать по Наргилосу.
- К этому времени, по скромным подсчётам, мы должны были обойти все уделы княжества и удвоить свои ряды, - решил напомнить один из капитанов. - Через пару месяцев мы уже должны были осадить столицу. Но этим планам не дано сбыться.
- Ваши союзники из других княжеств должны были выслать подкрепление, разве не так? - Осведомился Гунред.
- Мы не знаем, - наконец, вступил в разговор Рандар, выслушав достойно предположений, предложений и опасений, - что сейчас происходит в других княжествах. Возможно, король решил выслать куда больше войск, чем предполагалось. Я бы не рассчитывал на подкрепление.
- Но без осадных орудия князя Генура нам не осудить столицу Наргилоса! - Развёл руки командир пехоты. - Без помощи союзников все наши планы пойдут прахом.
- Гунред, - обратился к лидеру разбойников наследник, - когда должна состояться встреча с посыльным нашего союзника из дворца узурпатора?
- Примерно через неделю. Но теперь одному Всевластителю ведомо, как он нас найдёт.
- Находил до этого, найдёт и сейчас, - уверено произнёс юный генерал, медленно поднявшись изо круглого стола. - Необходимо сообщить о случившемся и напомнить нашим союзникам об их обещании. Я напишу соответствующее письмо.
- А что же делать нам? - Осведомился капитан конницы. - Просто ждать? А если они не отправят подкрепление?
- Будем надеяться, что наши слова и действия наших врагов убедили простой люд Наргилоса в нашей правоте, - рассуждал Рандар, достав из сундука бутылку вина, о которой он думал последние часы. - Явимся в поселения и предложим им присоединиться. Освободить Наргилос от узурпатора и его псов. Конечно, за весомую награду.
- Нам нечего им давать, - пожал плечами очередной офицер.
- Нам будет, чем расплатиться, когда свергнем общего врага и вернём себе столицу, - недовольный обсуждением своих приказов, отвечал юный генерал. - Впереди их будут ждать холода и голод. Чем быстрее осадим столицу, тем быстрее воздадим верным последователям истинного наследника за их службу.
Пока враг оправляется от удара, разделим войско: часть отправится в южный удел, вторая часть - в восточный удел. Пройдёмся по поселениям. Уверен, сотню голодных и озлобленных добровольцев мы соберём.
- Неумелые селяне - такая себе подмога, - заметил Гунред.
- Большинство из нас были неумелыми глупцами. Мы начинали с самых низов, а теперь - на нашей стороне три княжества, нас близится узурпатор и сам король! Быть может, Перин был прав - судьба ведёт нас все эти годы, и лишь благодаря дозволению Всевластителя мы живы и продолжаем бороться.
Речи Рандара сумели воодушевить офицеров. Если вспомнить все минувшие события, везение, упорство и победы восставших нельзя было объяснить никак иначе, кроме как благоволением высших сил. Быть может, юный генерал в действительности заслужил такой высокий титул в столь раннем возрасте.
- С завтрашнего дня начнём отправлять боевые группы в поселения, - продолжал наследник Наргилоса, видя одобрение в глазах собравшихся. - Приготовим доспехи, оружие и провиант. Всё должно быть готово к прибытию новых соратников. А когда раненные смогут ходить, отправимся на восток. С помощью союзников или же нет, но мы вернём себе власть над нашим домом, свергнем узурпатора и получим то, что принадлежит нам по праву. Даю вам слово - к началу снежных месяцев мы все будем праздновать нашу победу, отсылая королю депеши о его немедленной капитуляции!
Офицеры разом поднялись и, отдав честь, вышли из шатра, каждый направившись в свою часть лагеря. Слова Рандара вселили в них надежду: его история, его достижения и победы - всё заставляло недавних разбойников, ренегатов и бедняков верить в силу и мудрость этого юноши, который с каждым новым днём казался избранником судьбу всё большему числу людей. Он побеждал всех своих врагов, он выживал в самых суровых испытаниях, и теперь, когда за его спиной были верные последователи, истинный наследник Наргилоса должен был занять трон, тем самым начав новую историю Вундрата, искалеченного десятилетиями лжи, коварства, грабежа и братоубийственных споров и конфликтов.
Глава 18
Наступил месяц Дождей. Время тепла и надежд прошли, уступая место увяданию природы и всеобщей пассивности. Впрочем, лидеры восстания никак не могли позволить себе апатии - для них ближайшие месяцы должны стать решающими в вопросе Наргилоса и переломе войны со столичными землями.
Долгие месяцы защитника Духарта, Поварина и Умрата отбивали атаки воинов короля: участвовали в кровавых битвах, устраивали засады, гибли и убивали. Многие земли остались позади, многие поселения были разграблены воинами столичных земель, однако же, истратив много ресурсов, времени и людей мятежникам, наконец, ценой неимоверных усилий, удалось перебить всех, кто осмелился вступить на их земли с мечом и факелом, рубя людей и сжигая поля.
Пожалуй, наибольшие потери в минувших битвах понёс Поварин: истратив многие свои ресурсы, потеряв поселения и поля, которые только начали возводить в южном уделе, воинство защитников княгини Верии потеряло половину от своего воинства. Один боевой полк - шесть сотен человек теперь оберегали Поварин от вторжений королевских войск.
Генерал Бальмун, несмотря на все потери, был рад своей победе. Он выполнил приказ княгини и баронов - остановил вторжение и перебил всех захватчиков. Многие его подчинённые, обычные селяне и купцы также поддерживали героя генерала. Однако же княгиня и бароны были обеспокоенные дальнейшим ходом войны. Без поддержки своих союзников, через несколько месяцев земли захватят голодные и озлобленные разбойники. Бороться с расколом внутри будет некому, поскольку Бальмун в остатками войск будут оберегать границы от столичных земель. Будущее Поварина казалось крайне печальным и скорбным.
Умрат понёс куда меньше потерь. Благодаря тактики обороны, генерал Кавен редко рисковал своими подчинёнными, лишь трижды столкнувшись с войсками короля в открытом сражении. Из целой боевой бригады удалось выжить девяти сотням воинов. Если собрать остатки резервных войск, генерал Кавен смог собрать полноценную тысячу.
Князь Генур был доволен достижениями своих подчинённых. Им удалось выбить неприятеля с наименьшими потерями, защитив княжество и подготовить стратегию для дальнейшего сопротивления королю.
Однако же многие простые люди были обеспокоены тем фактом, что в ходе войны многие земли оказались выжжены непонятными пахучими смесями. В тех местах, где защитники Умрата скидывали на врагов склянки с убийственными алхимическими смесями, трава переставала расти, земля покрывалась нарывами, а животные в округе в страхе бежали на восток и север. Люди, жившие в южном и западном уделах, с ужасом гадали, как им теперь выживать в этих землях.
Впрочем, князя Генура теперь несильно волновали эти кривотолки. Бароны продолжали его поддерживать, как и войска и влиятельные купцы. Победа над захватчиками гарантировала Генуру статус освободителя, что перекрывало все недовольства. А будущие сражения, которые теперь были неминуемы, прочнее закрепят князя в статусе неприкасаемого защитника всего княжества.
Среди всех мятежных княжеств наибольших успехов, пожалуй, добился Духарт. Под руководством генерала Грутена и князя Равира защитникам южного княжества удалось разгромить врага, пожертвовав лишь северным уделом и запасом продовольствия на ближайшие три месяца. Припасы можно было восстановить в короткие сроки благодаря торговле с Наргилосом, который, в чём Равир не сомневался, будет захвачен уже к концу дождливых месяцев.
Помимо же этого, войску генерала Грутена пришлось потерять пять сотен воинов - стратегия диверсионных атак и скрытых нападений позволила Духарту сохранить большую часть защитников. Таким образом, под руководством Равира находились полторы тысячи воинов. Вне всякого сомнения, затребовав больше войск и ресурсов у своих союзников, правитель Духарта сделал правильный выбор - обезопасил свои земли и обеспечил своих людей на несколько ближайших месяцев. Пускай победа над врагом затянулась на несколько месяцев, в конечном итоге осторожность и дальновидность Равира принесли свои плоды.
Впереди земли Данмара ждали холодные месяцы, что принесут с собой нехватку продовольствия, недовольства воинов, голод селян, перебои в поставках и бездорожья. Если король и предпримет новую попытку захвата мятежных княжеств, то сделает он это до наступления снегопадов. Потому, следовало расставить войска на границе со столичными землями, чтобы ещё в зародыше подавить стремления врагов подавить восставших.
Таков был план князя Равира. Однако же по прошествие первой недели месяца Дождя в его лагерь, располагавшийся в северном уделе Духарта, прибыл гонец - доверенное лицо Заниры, что последний год передавал депеши правителя Духарта и наследницы княжеского трона Наргилоса.
Навыки и знания местности впечатляли как Заниру, так и Равира - умелый следопыт и разведчик, что много раз преподносил важную информацию в срок.
Поприветствовав гонца лично и пообещав ему тёплый приём, князь Духарта жадным движением перенял письмо и быстрым шагом направился в свой шатёр. Опасаясь получить тревожные вести, Равир намеревался как можно быстрее приняться за оборонительные меры, которым должно было спасти его княжество.
Присев за стол и пододвинув к себе металлический подсвечник с горящей свечой, правитель Духарта принялся вчитываться в строки.
Первое, что бросилось в глаза - почерк. Занира писала аккуратно и ровно, как требовалось от неё по статусу. Это же письмо было написано человеком грамотным, но весьма нервным, который не желал тратить лишнее время на вырисовывание петелек и закорючек.
Адресант был неизвестен, что заставило Равира напрячься. Однако же, стоило ему прочесть ещё несколько строчек, как автор письма открылся. Депешу послал никто иной, как Рандар, юный генерал и наследник княжества Наргилос.
Нервозность Равира переросло в любопытство и смятение. Если Рандар отправлял письмо от собственного имени, через Заниру, у юноши должны были быть веские поводы.
«Почтенный правитель Духарта, защитник простого народа, главнокомандующий войск, предводитель мятежных сил, друг и союзник княжества Наргилос, надеясь застать Вас в добром здравие. Я, как Ваш верный союзник и товарищ, вынужден просить у Вас помощи. Последние сражение с войсками узурпатора и короля отняли у нас многих могучих воинов и верных подчинённых. Для захвата столицы Наргилоса, нам потребуется больше войск.
Если Духарт находится в безопасности, в чём не приходится сомневаться благодаря Вашему упорству и дальновидности, я вынужден просить у Вас помощи. Нас преследуют остатки боевой бригады столичных земель, а впереди нас будут ждать сотни воинов узурпатора Домура.
Мы не имеем возможности связаться с Вами и нашими союзниками, а потому именно Вам я адресую это письмо, поскольку не сомневаюсь в Вашей решительности и мудрости. Именно у Вас я прошу помощи с войсками, припасами и осадными орудиями, что помогут нас сломить узурпатора и вернуть княжество Наргилос в руки истинных верующих в светлое будущее всего Вундрата.
Помимо сей просьбы, вынужден сообщить Вам пренеприятное известие: как стало понятно в нашем походе, среди лидеров мятежного движения - влиятельных командиров и вельмож - завёлся предатель, что помогает нашим врагам и саботирует наши походы. Следует выяснить личность предателя, покуда все наши планы не стали известны узурпатору и столичным землям.
Покорно прошу Вас скорейшей помощи и заблаговременно благодарю Вас, князь Равира. Если позволить войскам узурпатора и дальше преследовать нас и мешать нашей миссии, конец года придётся встречать с горестью и скорбью. Я Ваш вечный друг и союзник, что не забудет всего, что Вы сделали на Наргилоса.
Наследник княжества Наргилос, генерал мятежных войск, союзник мятежных княжеств и Ваш друг, Рандар».
Письмо юноши отражало его беспокойство и искреннюю мольбу. Князь Равир, который последние полтора года сомневался, помнил ли Рандар всё то добро, что правитель Духарта сделал ему, хитро улыбнулся. Как и прежде, союзник молил Равира о помощи, готов был пасть на колени перед защитником Духарта, что явно льстило Равиру. Потому он, прежде бывший скептичным к подобным просьбам, сжалился, решив изменит свои планы.
Полторы тысячи воинов - достаточно, чтобы сдерживать атаки столичных войск. Тем более, что они не смогут атаковать с прежним напором перед лицом суровости природы. Потому, можно было выделить часть войска и отправит на подмогу своему юному союзнику, который впредь был в большем долгу перед Духартом.
Однако же с этим появлялась совсем иная проблема: пока депеша успеет дойти до Поварина и Умрата, пройдёт не меньше месяца, в лучшем случае. И это не учитывая того, что Равир точно не знал, в каком стоянии находились его союзники и хватит ли им сил помочь мятежницам в Наргилосе.
Руководствуясь тем, что будущий наследник самого крупного княжества будет должником Духарта, а также тем, что в случае провала и гибели Рандара победа над Наргилосом и столичными землями станет крайне затруднительной, Равира решился предпринять рискованный для себя, но все же правильный с точки зрения долгосрочной стратегии выбор - помочь Рандару и сломить волю узурпатора.
Впрочем, если люди, ресурсы и осадные орудия не представляли особой проблемы, то объявленный предатель и осведомитель врага сильно забеспокоил Равира. Подозрения Рандара были беспочвенными, однако же и среди простого люда, и воинов, и купцов и далее вельмож всегда находились соглядатаи врага. Нет ничего удивительно в том, что среди высокопоставленных людей восставших также завёлся предатель.
Вот только кем он был? Из какого княжества он родом? Что именно ему было известно? Следовало провести тщательную проверку, которая, учитывая время пересылки депеши и допросов, займёт немало времени. Следовало молится Всевластителю, чтобы предателя выявили к началу снежных месяцев. При лучшей перспективе, соглядатай врага успеет передать важные сведения, что позволят врагам продумать стратегию на дальнейшие месяцы борьбы.
Равир тяжело выдохнул, опустив голову вниз. Отработанными и точными движениями правитель Духарта вытащил из сундука полупустую бутыль вина, наполнил грязный от алых следов кубок и быстро опустошил сосуд, вылив в себя немалую дозу горячительного напитка.
- Стража, - вскричал он гневным голосом, обращаясь к воинам, стоявшим на защите княжеского шатра, - прислать ко мне писаря!
***
Последние дне недели Занира не находила себе места. Полученные от подчинённых разбойников известия и письма истинного наследника Наргилоса, которое вкратце было пересказано в депеше Гунреда, лишили наследницу сна и аппетита. Её нога часта дёргалась, а во взгляде появилась чёткая боязливость. Она никак не могла представить, что мятежное войско схлестнётся в битве с войском короля до того, как прибудет подкрепление из Духарта, а большая часть населения Вундрата будет на стороне Рандара. Теперь же, когда её план нуждался в сильных изменениях, девушка чувствовала опасения за дальнейшую судьбу восстания, что не приходили к ней долгое время.
Ситуацию ухудшал тот факт, что в день, когда её напряжение достигло катарсиса, и ей, как одной из главных лиц в свержении Домура следовало думать над стратегией, Занира была вынуждена сидеть за столом на официальном приёме. Отец, князь Домур, решил поприветствовать в своём дворце новоиспечённого защитника востока - барона Дунрана.
Улыбчивый, хохочущий, высокомерный - этот подлец вёл себя так, словно он заслужил титул собственными успехами и достижениями, а не убийством собственного отца орудием Заниры. Он пялился на неё на протяжение всего застолья, что лишь больше раздражало Заниру. Вместо того, чтобы выполнить свои обещания и помочь мятежникам свободно передвигаться по своим землям, он сидел здесь, распивал чаи с отцом и строил из себя непоколебимого лидера, который, невзирая на смерть отца, был готов принять узлы правления и стать благородным лидером. Вероятно, за столом одна лишь Занира знала, каким жалким и ничтожным себя считал Дунран, убивший отца по её велению.
- Прошу прощения за то, что не смог присутствовать при Вашем назначении, барон Дунран, - говорил отец, который за минувшие месяцы почти не покидал своего кабинета и вовсе не покидал княжеский замок. – Надеюсь, дела в восточном уделе идут лучшим образом, нежели в месяцы оттепели.
- Я не смею держать никакой обиды, почтенный князь Домур, - улыбался Дунран, изящно отрезая лоскут жаренной курицы. – Дела княжества требуют Вашего внимания. Что же касается восточных земель, дела идут не лучшим образом. После… смерти моего отца, многие воины и мелкие купцы стали беспокоятся об участи нашего удела. Гибель целой боевой дивизии в Великих топях подорвала веру в нашу способность защитить подданых. Селяне же всё чаще прислушиваются к речам лже-наследника и его беспочвенным обещаниям.
Но всё же я принял решение возобновить торговые маршруты наших купцов в северный и южный уделы. Быть может, до наступления месяцев снегов нам удастся пополнить казну и пополнить ряды защитников востока. Конечно, если нападки разбойников и мятежников не возобновятся. Насколько мне известно, королевскому воинству не удалось перебить мятежное воинство лже-наследника?
Дунран справился с задачей, поставленной Занирой: его речи были наполнены тревожными известиями, которым суждено было подорвать хладнокровие и спокойствие князя Домура, а также его советника Жормера и командира княжеских войск Матина, которые также присутствовали на званном ужине.
Подтверждением верности данной стратегии служили глаза князя, советника и офицера, что понурили горестные взгляды и на несколько мгновений замолкли.
- Полагаю, - прервал молчание советник Жормер, стремясь сгладить появившуюся неловкость в разговоре, - нам не следует говорить за праздничным столом о горестных делах.
В это мгновение Жормер неосознанно перевёл взгляд на княжну Зуналу. Бледное лицо, нездоровая худоба, молчание и опущенный пустой взгляд – скорбь и траур погрузили сердце и душу Зуналы в бездну отчаяния и апатии. После полученного от майора Сефенахта письма, где ваулириец перечислял всех погибших в битве с лже-наследником, придворные узнали о гибели негласного любовника княжны – командира пехотной дивизии Павена. В конце концов, план князя Домура сработал: ненавистный, оскорбляющий его одним своим существованием офицер расстался с жизнью, и более ни он, ни Зунала не будут унижать правителя Наргилоса своим мерзким предательским союзом.
- Это не трагедия, советник Жормер, - тут же поправил своего ближайшего соратника князь Домур. – Это была славная победа. Пусть нам и не удалось перебить всех мятежников, мы нанесли по ним весомый удар. Стоит благодарить всех павших за их жертву – смерть никогда не бывает напрасной.
На этих словах Зунала, чья тарелка была до сих пор полня явств, выпустила вилку из своей дрожащей руки. На её глазах выступили слёзы, губы, сильно сжавшись, побледнели. Княжна резко встала изо стола, демонстративно швырнула узорно вышитый платок на стол и, не желая показывать при других слёзы, быстрым шагом направилась прочь из трапезного зала. Лишь когда Зунала преодолела половину коридора до ушей князя и остальных находившихся за столом донёсся горестный и тоскливый плач княжны.
Советник Жормер и командир Матин стыдливо отвели глаза, жалея о своём прибывании в этом зале. Молодой барон Дунран, выпучив глаза, смотрели из стороны в сторону, ожидая, что кто-то более мудрый и находчивый сможет смягчить атмосферу в зале. Князь Домур продолжал жадно поглощать жаренную курицу и вино. Занира же, с самого детства привыкшая к семейным распрям и полным пренебрежением друг к другу, вовсе не обратила внимания на очередную семейную драму, направленную уколоть всех, кто находился за столом.
- Что ж, - нарушил затянувшееся молчание князь Домур, - если дела в восточном уделе идут не лучшем образом, стоит подготовить стратегию по урегулированию ситуации. Раз уж за столом остались лишь мудрые люди, не стоит тратить время понапрасну.
***
Диалог вельмож продолжался ещё пару часов, до самого наступления сумерек. Возвышенные речи, риски, преимущества, теории, самопревозношение и принижение врагов – смех и смелые решения унижали собравшихся куда сильнее, нежели любое действие мятежников или колючее слово княжны Занулы. Кажется, все эти бессмысленные речи были направлены лишь на то, чтобы влиятельные люди Наргилоса смогли потешить своё эго после всех сокрушительных поражений.
Наконец, когда князь и его гости выпили столько вина, что глаза стали закрываться сами собой, затянувшаяся и щекотливая трапеза окончилась. Все разбрелись по замку, направившись в свои собственные покои. В том числе и Занира, ожидавшая у себя Дунрана для проведения действительно важной беседы.
Ещё около часа наследница провела в своих покоях, ожидая гостя, которые не желал свободно перемещаться по замку, пока большая часть его жителей не отправилась ко сну – теперь, когда его отец внезапно умер, а его назначили бароном, Дунран не мог позволить, чтобы вокруг его личности и связей велись скверные слухи и домыслы.
Верные защитники Заниры, которые, как и прежде, посмотрели на явившегося Дунрана с недоверием и неприязнью, впустили новоиспечённого барона в покои наследницы Наргилоса.
Как только Дунран пересёк порог покоев Заниры, уверенная и стойкая улыбчивая маска спала, демонстрируя девушке истощённое серое лицо, которое было наполнено лишь разочарованием и покаяние. Не говоря ни слова наследнице, Дунран уставше упал на стул, не поднимая на Заниру пустого взгляда.
- Как видите, всё прошло по плану, - хрипло говорил барон востока, который, кажется, до сих пор не мог принять тот факт, что именно он отравил своего отца.
- Мне кажется, Вы слишком раны возобновили торговлю на севере и юге Наргилоса, - убрав руки за спину, рассуждала Занира, медленно проходя по комнате из стороны в сторону. – Если селяне и купцы почувствуют оттепель в существующем кризисе, их недовольства нынешним правлением и поддержка истинного наследника могут резко сократится. Пока столицы не находится в осаде, нельзя давать людям возможности думать, что их бедственное положение можно исправить.
- Тогда всё будет слишком подозрительно, - заметил Дунран. – Мои воины уже начали задавать вопросы, почему я не отправляю их разыскивать остатки разбойников на юге. Пусть лучше думают, что я хочу обогатится. Меньше вопросов будет.
- Возможно, Вы и правы. Однако же в скором времени войско Духарта вторгнется в западный удел. Наши воины пожелают атаковать врагов, а купцы неминуемо повысят стоимость продуктов втрое. Это вызовет голод и оставит излишек, который просто будет портится. На мой взгляд, стоит сократить поставки ресурсов: людская злоба и стремление вдоволь наесться помогут нам восстановить простой люд против столичных земель. Кроме того, когда мы объединимся с другими мятежными княжествами, у нас появится возможность пополнить казну втрое больше благодаря разорённым землям.
- Может, Вы действительно правы, - тем же незаинтересованным голосом отвечал Дунран. – Вот только это Ваше решение, а следующим князем Наргилоса станет тот мальчишка, и он будет решать, что делать. Может, мы планируем на слишком долгий срок?
- Судя по информации, полученной от союзников, воздействовать на этого юношу будет нетрудно. Я смогу убедить его поступить правильно. Как-никак, я стану его женой, а именно к жене в первую очередь стоит прислушиваться любому правителю.
Дунран, вновь вспомнив о том, что он никогда не сможет быть со своей любимой на людях, не страшась слухов, укрываясь в тенях, угнетали и без того угнетённого барона востока. Кажется, за последние месяцы он пережил больше потрясений, чем за все прожитые года.
- Нужно продумать, как мятежным войскам с юга и запада взять столицу в осаду, учитывая, что командир княжеский войск Матин все всяких сомнений созовёт защитников Наргилоса со всех земель, - продолжала рассуждать Занира. – Наследнику не удастся подавить моего отца, если на его войска то и дело будут нападать наши воины. Король может воспользоваться затяжной осадой и выслать подкрепление, которое разгромит наших союзников.
Видя беспокойства девушки, которая с каждым месяцем приближения мятежников становилась всё более нервной, Дунран, который и сам нуждался в умиротворении и заверении скорого пришествия славных времён, поднялся с кресла, подошёл к Занире и крепко обнял наследницу, пребывающую в смятении от действий барона.
- Я обеспечу воинов востока неотложной миссией – они не явятся на подмогу столице, - понизив тон, обещал Дунран, прикрыв глаза. – Северу и югу не хватит сил, чтобы нанести значимый удар по войскам наследнику. Нужно будет лишь разобраться с королевским воинством, но и с этим мы справимся.
Лицо Заниры слегка исказилось от бесцеремонности Дунрана, нарушившего её личные границы. Впрочем, как и прежде, для обладания столь ценным союзником, приходилось жертвовать своими собственными желаниями и границами. Победа была скорой, а потому можно было отставить своё негодование, чтобы обеспечить наиболее желаемый исход конфликта в Наргилосе.
Вдруг в конце коридора послышался звонкий, наполненный ужасом женский визг. Такой визг заставил всякого, кто его слышал, замереть на месте, в панике раздумывая, что могло вызвать такой вселяющий страх вой.
- Я проверю, что там, - смело заявил Дунран, направившись к двери.
- Тебя здесь и быть не должно! – Встревоженно произнесла Занира, представив, что могло быть, если бы люди увидели новоиспечённого барона возле покоев наследницы Заниры. – Я проверю.
Быстро пройдя через всю комнату, девушка резко приоткрыла дверь, нырнула в щель и тут же захлопнула за собой дверь. И, надо сказать, беспокойства Заниры были обоснованы: в коридоре собралось не меньше дюжины слуг и воинов. Все они собрались возле входа в покои князя и его жены. Одна из служанок, которая, вероятно, и подняла шум, лежала на полу, рыдала и издавала бессвязные звуки, пока столпившиеся вокруг неё пытались понять, что происходит. Учитывая, что дверь в княжеские покои была открыла, стоило ожидать прихода тревожные вестей и самой спальни князя.
Занира приподняла полы платья и быстрым шагом, пытаясь убрать с лица страх и заглушить оглушающее биение сердце, направилась к комнате своих родителей.
Пройдя коридор, встав возле самой двери в покои отца и матери, Занира столкнулась со стражникам дворца, которые преградил ей путь:
- Прошу Вас, госпожа, не входите туда! Вам не надобно это видеть!
- Как Вы смеете, - со злобой отвечала Занира, чьё беспокойство начинало перерастать в гнев.
Наследница толкнула стражника плечом с должной силой, чтобы он более не стоял у неё на дороге. Девушка быстрым шагом прошла в тёмную комнату, освещаемую холодными лучами Менгона, падающими из открытых окон, откуда также лился холод дождливых месяцев.
В той комнате, той холодной безоблачной ночью глазам Заниры предстало зрелище, что будет преследовать её в кошмарах до самой смерти. Её ждало последствие безразличия и отчуждения, что годами разрушали княжескую семью.
В безразличных серебряных лучах виднелись ноги, одетые в выворотные туфли из чёрной кожи. Тело было подвешено под потолком. Верёвка, что крепко сжимала горло, была перекинута через потолочную балку, легко колыхалась на ветру.
Занира, кажется, впервые за последние года, не пыталась скрывать своего ужаса и полнейшего ступора. Девушка выпучила глаза, приоткрыла рот, застыла на месте. В её голове замолкли все мысли, что были подавлены всё одним громким, звучным, и ныне крайне мрачным словом:
- Мама! – Шёпотом произнесла наследница, видя повешенное тело княжны Зуналы.
- Что Вы тут разорались! – Послышался раздражённый голос князя Домура, который тяжело ступал по доскам коридора, разгоняя подчинённых. – Что тут опять происходит?
Оттолкнув стражника у двери, Домур уверенным шагом вошёл в свою почивальню, и в тот же миг вся его уверенность и всё его раздражение были раздавлены потрясением. Зунала, спустя столько лет, совершила то, чем пугала его во время ссор.
Порядка минуты князь и его молодая наследница простояли на месте, неподвижные, как статуи древних руин. Наконец, оцепенение, вызванное потрясением, спало с плеч правителя Наргилоса. Увидев свою дочь, князь крепко схватил её за руку и повёл к выходу – Занира этому никак не сопротивлялась.
- Какой тугодум впустил её сюда?! – В гневе шипел князь Домур. – Провести мою дочь в её покои. Вызовите лекарей!
Под басистым голосом Домура слуги и стражники зашевелились, разбежавшись по сторонам. Заниру подхватили двое её верных воинов, что сторожили покои наследницы Наргилоса, и повели свою спасительницу к дверям её спальни.
Что было далее, что говорили стражники, что говорил Дунран, который ещё несколько часов пробыл в покоях Заниры, пока все люди не покинули третий этаж замка, что делал князь и его слуги – ничего из этого не сохранилось в голосе девушки. Давящая тишина и непонятное, сжимающее сердце чувство не позволяли наследнице, упавшей на кровать, двигаться, спать и даже думать. Образ, увиденный в ту проклятую ночь, теперь будет приходить к Занире каждую ночь. Быть может, если бы она в отсутствие брата и в моменты пренебрежения отца заботилась о матери, конец тяжёлой и мрачной жизни княжны Зуналы мог быть куда счастливее.
Впрочем, эти мысли стали приходить к Занире спустя долгое время после трагедии. А пока наследнице княжества и главной зачинщице восстания придётся долгое время мирится с пустотой в голове и сердце, мрачным отзвуком, что поглощал её всякий раз, когда звучало имя её матери, которое в замке стали произносить всё реже, или когда она натыкалась на личную вещь Зуналы, большую часть из которых Домур распорядился похоронить вместе со своей женой в семейном склепе, где до гибели княжны Зуналы не было ни единого представителя княжеской семьи Домура. Первая из многих смертей, что положила начало падению узурпатора и всего того, чем он дорожил.
Восхождение. Том 4. 5 часть книги
© Copyright: Андрей Алексеев 36, 2026
Свидетельство о публикации №226091800089
Свидетельство о публикации №226091800089
Рецензии