Тайные тропы истории. День Сингулярности 1933

С самого начала, было совершенно очевидно, что противостоять большевистской цивилизации (а это была именно цивилизация) сможет только альтернативная цивилизация. А большевистской тоталитарной диктатуре – только альтернативная тоталитарная диктатура.

Впрочем, и остальные задачи, стоявшие перед Германией – восстановление её политического, экономического и военного могущества; статуса великой державы; ликвидации ограничений и возвращение территорий, отобранных версальскими бандитами и т.д. тоже могла решить только диктатура – в этом плане демократия была полным импотентом.

Поэтому Гитлеру, НСДАП и СС – и стоявшими за ними Обществу Чёрного Солнца необходимо было буквально в одночасье (иначе не получится) превратить не особо, но всё же демократическую Веймарскую республику в тоталитарную диктатуру Гитлера сотоварищи. В Фюрерштаат.

А это возможно было сделать только лишь инициировав Событие Социальной Сингулярности… в данном случае, в прямом смысле День Сингулярности. Что и было сделано – вечером 27 февраля 1933 года, менее, чем через месяц после того, как рейхспрезидент Гинденбург назначил рейхсканцлером Адольфа Гитлера.

Причём совершенно бескровно – ущерб был нанесён лишь берлинской недвижимости. 27 февраля в 22 часа берлинские пожарные получили сообщение, что здание рейхстага горит. Несмотря на все усилия пожарных, здание было охвачено огнём.

Только в 23:30 пожар был потушен, а в горящем здании был задержан голландец Маринус ван дер Люббе, бывший независимый коммунист. Полиция обнаружила аж двадцать зажигательных пакетов, которые он не успел использовать.

На место прибыли Гитлер, Геббельс, вице-канцлер Франц фон Папен и принц Генрих Гюнтер. Там их встретил Герман Геринг, возглавлявший полицию Пруссии и одновременно бывший председателем рейхстага. Гитлер заявил, что поджог рейхстага совершили коммунисты, и это якобы был сигнал для начала коммунистического переворота.

Ответка прилетела предсказуемо – и немедленно… причём откуда не ждали. Совсем не ждали. От Вальтера Гемппа, который был начальником берлинской пожарной охраны во время пожара в Рейхстаге 27 февраля 1933 года и лично руководил тушением пожара. 

25 марта его уволили якобы за то, что он представил доказательства причастности НСДАП (точнее, штурмовиков СА) к пожару. Гемпп утверждал, что пожарную бригаду вызвали с опозданием (неудивительно – все пребывали в состоянии шока) и что ему запретили в полной мере использовать имеющиеся в его распоряжении ресурсы для тушения пожара. На вопрос, кто именно запретил – ибо он подчинялся только мэру Берлина, он не ответил.

На самом деле, его уволили за превышение должностных полномочий – ибо вердикт о том, кто причастен к пожару, в Германии мог вынести только суд. А доказательства имеет право собирать и представлять только уголовная полиция… которая не нашла никаких доказательств причастности к поджогу рейхстага ни национал-социалистов, ни коммунистов… никого, кроме Маринуса ван дер Люббе.

В 1937 году Гемпп был арестован за злоупотребление служебным положением (какая неожиданность). Несмотря на поданную апелляцию, его заключили в тюрьму. Второго мая 1939 года Гемпп был задушен в тюрьме (по другим данным, покончил с собой).

Последнее более вероятно – ибо на суде могла всплыть информация о том, кто в 1933 году ему заказал лживый компромат на НСДАП и СА…  а это было уже чревато гильотиной для него и большими неприятностями для его семьи. Хотя,  возможно, никто и не заказывал – просто ему нужно было как-то объяснить, почему его подчинённые не справились с поджогом, который был делом рук поджигателя-одиночки…

Для Маринуса ван дер Люббе поджог рейхстага был логичным завершением его карьеры пироманьяка (поджигателя с детства), коммуниста и вообще весьма психически неуравновешенного человека (психа, короче говоря).

Ван дер Люббе родился 13 января 1909 года в семье торговца-разносчика галантереи Маринус был у матери седьмым ребёнком, во втором браке — четвёртым. Юный Маринус посещал в Гертогенбоше протестантскую школу, был набожным, богобоязненным мальчиком. После смерти матери в 1921 году воспитывался в религиозной семье под Лейденом.

В 14 лет был определён учеником в торговом заведении, посещал католические вечерние курсы. По воспоминаниям друзей и родных, уже в юношеском возрасте он фанатично стремился быть кем-то особенным, был снедаем тщеславием (от этого недалеко и до синдрома Герострата – в прямом смысле Герострата).

Он сторонился девочек и женщин, искал предмета своей любви среди сверстников-школьников, и это служило поводом для поддразнивания со стороны товарищей. Скорее всего, он был гомосеком, что в те годы было чревато тюрьмой и, мягко говоря, не способствовало успеху в обществе. Если не было уникального таланта, конечно… а его не было.

Не удовлетворённый работой торговца, в 16 лет он решает стать каменщиком. За коренастое телосложение получает прозвище «Демпси» — по имени известного чемпиона-боксёра. В 1926 году после попадания цемента в глаза почти ослеп и остался без работы. От безысходности предсказуемо двинул в политику.

Участвовал в политических забастовках и организации рабочего движения. Зимой 1927-1928 года работал младшим официантом при буфете на Лейденском вокзале, летом 1928 года — в качестве лакея в отеле Van Holland в Нордвике.

В 1925 году вступил в голландскую коммунистическую партию и её молодёжную организацию — коммунистический союз молодёжи в Лейдене. В издании МОПР (филиале Иностранного отдела ОГПУ) 1933 года его деятельность в рядах коммунистов описывалась так:

«Он находится в постоянном конфликте с организацией. Когда он вступал в комсомол, он надеялся, что быстро пойдёт в гору. Он видит в комсомоле только поприще для своего честолюбия. Как только его желания не исполняются, он пишет о своём выходе из организации.

Маринус Ван-дер-Люббе четыре раза выходил из комсомола и три раза снова вступал в него. Каждый раз уходу предшествовала попытка захватить руководство в свои руки. В первый раз он ушёл из комсомола в январе 1929 года потому, что его не назначили руководителем пионерской организации…»

Нет никаких свидетельств даже попыток ИНО ОГПУ (на который работали… да почти все комуняки Европы того времени) даже вступить в контакт с ван дер Люббе. Ибо связываться с психом себе дороже выйдет.

В начале 1931 года Маринус окончательно вышел из Голландской коммунистической партии и комсомола. Начиная с апреля 1931 года на протяжении почти двух лет путешествовал по Европе, посещая Германию, Польшу и Венгрию и неоднократно возвращаясь в Голландию… и столь же неоднократно попадая в КПЗ. 

В 1931-1933 годах ван дер Люббе получал небольшую пенсию по инвалидности, но её не хватало, в связи с чем имела место его материальная зависимость от… кстати, интересно, от кого. Я не сомневаюсь, что точно не от политических активистов – его содержали его любовники, которых он часто менял.

Слухи, что он якобы был любовником Эрнста Рёма – бред полный. Ибо глава СА ненавидел коммунистов просто люто; считал, что бывших комуняк не бывает… да и Маринус был совсем не его типаж – Рём предпочитал субтильных юношей.

В начале 1930-х годов, разочаровавшись в ориентированных на Коминтерн коммунистах, примыкал к нескольким небольшим радикальным группировкам, предпочитавшим прямые действия (теракты, проще говоря). В 1932 году в Голландии выступал с резкой критикой коммунистической партии, призывал бастующих к террористическим актам вопреки линии компартии. Поэтому поджог им рейхстага никого не удивил.

В середине февраля 1933 года отправился в Германию, чтобы «бороться с пришедшими к власти национал-социалистами». Разумеется, террористическими актами (на самом деле, не в нацистах было дело – просто ему нужно было на кого-то выплеснуть ненависть к отвергнувшему его миру).

«Ребёнок, отвергнутый деревней, сожжёт её, чтобы согреться» — это про него на все сто. Ибо и он был большим ребёнком… и отвергла его большая деревня… в смысле Европе 1920-х.

В ночь с 26 на 27 февраля 1933 года пытался поджечь несколько общественных зданий в Берлине – но неудачно (получилось только поджечь рейхстаг). После поджога рейхстага был схвачен на месте преступления.

Он признался арестовавшим его полицейским в поджоге; сам он (несмотря на конец февраля) был в одной рубашке — пиджак и пальто были использованы им для растопки нескольких очагов возгорания в зале заседаний.

На Лейпцигском процессе (в сентябре — декабре 1933 года) он заявил, что действовал в одиночку – что подтвердило независимое полицейское расследование… и даже расследование, проведённое тогда ещё вполне самостоятельным гестапо.  Свои действия он мотивировал протестом против прихода к власти в Германии НСДАП… хотя в реальности причины были, почти наверняка, чисто личные.

Маринус Ван дер Люббе был приговорён к смертной казни и обезглавлен на гильотине Лейпцигской тюрьмы 10 января 1934 года. Это был, конечно, перебор – его нужно было закатать в дурку пожизненно… но дело уже было политическое.

Однако сторонники «теории заговора» были правы – ван дер Люббе действительно был орудием в руках тех, кому жизненно необходимо было превратить Веймарскую республику в тоталитарную диктатуру Гитлера и НСДАП.

Нет, не фюрера и не его партии – всё время сразу после поджога все они были на виду и явно были ни сном, ни духом. А тем, кто стоял за Гитлером сотоварищи – Обществу Чёрного Солнца. Вопреки распространённому заблуждению, Хануссен был не при делах совсем – обошлись своими силами (куда более эффективными).

Гипнотизёры Общества грамотно «запрограммировали» легко внушаемого ван дер Люббе на поджог рейхстага… а потом стёрли всю информацию из его памяти. Не обязательно навсегда – смертный приговор ему был гарантирован, исполняли его быстро… так что они ничем не рисковали.

И добились нужного результата – уже на следующий день поле поджога рейхстага, 28 февраля 1933 года, рейхспрезидент Пауль фон Гинденбург подписал Декрет о защите народа и государства. Который отменил (или существенно ограничил) гражданские права, гарантированные Веймарской конституцией.

Которая де-факто перестала существовать…  а менее месяца спустя перестала существовать и де-юре.