День святого Валентина и налоговая инспекция

В феврале у нас был День святого Валентина. Ну, то есть не настоящий праздник, а школьный. Ирина Викторовна сказала:
— Дети, завтра мы будем дарить друг другу валентинки. Можно купить в магазине, а можно сделать своими руками.
Я решил сделать своими руками. Купить — это скучно. А сделать — интересно. Тем более что мама купила мне целый набор: цветная бумага, ножницы, клей, блёстки. Целый набор! Я давно о таком мечтал.
Вечером я сел делать валентинки. Сначала для мамы. Потом для папы. Потом для бабушки. Потом для Петьки. Потом для Ленки. Потом для Вовки. Потом для Барсика. Потом для учительницы.
Получилось восемь валентинок. Все разные. Самая красивая была для Ирины Викторовны. Я нарисовал на ней сердечко, цветочек и написал: «Вы самая лучшая учительница на свете. Ваш ученик Витя Снигирёв».
Мама сказала:
— Витя, ты уверен, что хочешь подарить именно такую? Может, просто «Спасибо»?
— Нет, — сказал я. — Хочу именно такую. Она добрая. Она заслужила.
Мама вздохнула и ничего не сказала.
На следующий день я пришёл в школу с восемью валентинками. Разложил их по портфелю. Для мамы и папы оставил дома. Их надо было вручить вечером. А остальные взял в школу.
На перемене я начал вручать. Петьке — красную с самолётиком. Ленке — розовую с цветочком. Вовке — синюю с машинкой. Всем раздал. Осталась последняя — та, что для Ирины Викторовны. Я положил её в конверт, чтобы не помялась. Конверт был красивый, с сердечками. Я принёс его из дома. Мама дала.
И тут случилась беда. Потому что у нас в школе есть уборщица тётя Зина. Она добрая, но строгая. Она ходит по коридорам с ведром и шваброй. И если она видит что-то не на месте — она это убирает.
На большой перемене я положил конверт на подоконник. Чтобы не помялся в портфеле. И побежал в столовую. А когда вернулся — конверта не было.
Я запаниковал. Обыскал всю раздевалку. Обыскал класс. Спросил Петьку. Спросил Ленку. Никто не видел.
Тогда я пошёл к тёте Зине.
— Тётя Зина, — сказал я. — Вы не видели конверт с сердечками?
— Видела, — сказала тётя Зина. — На подоконнике лежал. Я подумала — кто-то забыл. Надо отнести в учительскую.
— И отнесли?
— Отнесла. Он там, на столе. У Маргариты Павловны.
Я побежал в учительскую. Но там была не только Маргарита Павловна. Там был директор Иван Иванович. Там была завуч. Там была ещё одна женщина в строгом костюме. Я не знал, кто она.
А на столе лежал мой конверт. Открытый. И моя валентинка лежала рядом. Все её читали.
— Снигирёв, — сказала Маргарита Павловна. — Это твоё?
— Моё, — честно ответил я.
— А кому ты это писал?
Я замер. Я не знал, что сказать. Потому что там было написано: «Вы самая лучшая учительница на свете. Ваш ученик Витя Снигирёв».
Иван Иванович посмотрел на меня. Потом на женщину в строгом костюме. Потом опять на меня.
— Витя, — сказал он. — А ты знаешь, что это за женщина?
— Нет.
— Это инспектор из РОНО. Она проверяет школы. Она пришла с проверкой.
Я замер. Совсем замер.
— И тут, — продолжил Иван Иванович, — ты приносишь в учительскую валентинку с признанием в любви учительнице. Инспектору. Которая пришла нас проверять.
Я посмотрел на инспектора. Она была не молодая и не старая. У неё были очки и серый костюм. Она смотрела на меня и улыбалась.
— Мальчик, — сказала она. — Ты правда так думаешь?
— Что? — не понял я.
— Что я самая лучшая учительница?
— Я... — начал я. И тут понял, что попал. Потому что я думал про Ирину Викторовну, а написал... непонятно кому. Инспектору. Которая вообще не учительница. Она из РОНО.
Я хотел объяснить. Но не мог. Я стоял и открывал рот, как рыба.
— Это не вам, — наконец сказал я. — Это Ирине Викторовне.
— А почему тогда в моём конверте?
— Потому что я его на подоконник положил. А тётя Зина его сюда принесла.
Инспектор засмеялась. Настоящим, добрым смехом. Потом сказала:
— Виктор, ты меня прости. Я уж подумала, что ты мне. А я, знаешь, в РОНО работаю двадцать лет. Мне никто валентинок не дарит. Даже муж.
— Простите, — сказал я.
— Ничего. Хочешь, я передам твою валентинку Ирине Викторовне?
— Хочу.
Она передала. Ирина Викторовна потом долго смеялась. Говорила, что это самая лучшая валентинка в её жизни. Потому что в неё вляпался не только ученик, но и инспектор.
А инспектор на прощание сказала:
— Иван Иванович, у вас хорошая школа. Весёлая. И мальчик хороший. Только странный.
— Это Снигирёв, — сказал директор. — Он у нас такой. Один.
— Это я заметила, — сказала инспектор.
Проверку мы прошли. Без замечаний. Может, из-за меня. Может, из-за всех нас. Но я точно знаю: если бы я не положил конверт на подоконник, всё было бы по-другому. Может, скучнее. Может, хуже. А так — весело.
Только тётя Зина с тех пор ничего с подоконников не убирает. Она говорит: «Если Снигирёв что-то там положил — пусть там и лежит. А то опять валентинки уйдут в РОНО».