Глава седьмая Две монеты

Человек подбросил обе монеты.

Они поднялись на одинаковую высоту, но обратно упала только одна. Вторая зависла над площадью и медленно вращалась, отражая вывески банков и лица людей.

— Какая из них настоящая? — спросил он.

— Та, что упала, — ответил я.

— Почему?

— На неё действует закон притяжения.

— Значит, деньгам для подлинности достаточно упасть?

— Не лучший критерий, — признал я.

Человек поймал зависшую монету и представился:

— Александр Долженко.

Вокруг нас шумела площадь, разделённая невидимой границей.

Слева люди стояли в длинных очередях. В руках у них были купюры, одинаковые талоны и списки покупок. Цены не менялись, зато товары исчезали прямо с прилавков.

Справа товара было сколько угодно. Но цифры на ценниках двигались так быстро, что человек не успевал достать деньги. Продавцы переклеивали таблички, банки обещали богатство, биржевые зазывалы продавали завтрашнюю прибыль, а уличный музыкант исполнял песню о свободе и требовал плату вперёд.

— Где мы? — спросил я.

— Между двумя эпохами.

— Они всегда так близко?

— В памяти — да. Человек вечером засыпает в одной стране, а утром просыпается в другой. Только кровать остаётся прежней.

Александр протянул мне монеты.

Первая была тяжёлой, потёртой, с почти стёртым изображением. Вторая блестела так ярко, словно её отчеканили минуту назад.

— Эта ничего не стоит, — сказал он, указывая на старую. — Но на той стороне люди ей доверяют. Новая стоит дорого, однако никто ещё не знает, что сможет купить на неё завтра.

— Какую нужно выбрать?

— Возьмите обе.

Я положил монеты в разные карманы.

Сразу почувствовал, что левый стал тянуть вниз. С каждым шагом старая монета тяжелела. Правая, наоборот, делалась всё легче, пока почти не перестала ощущаться.

— Что происходит?

— Деньги ведут себя так, как человек к ним относится.

— Я к ним никак не отношусь. Просто положил в карманы.

— Это тоже отношение. Вы решили, что они будут лежать и ничего от вас не потребуют.

К нам подбежал мальчишка с газетами.

— Купите завтрашние новости!

— Почему завтрашние? — спросил я.

— Сегодняшние уже никому не нужны.

— Сколько?

— На старой стороне — десять копеек. На новой — сколько дадите.

Я достал блестящую монету.

Мальчишка посмотрел на неё и отступил:

— Сдачи нет.

— Оставь себе.

— Тогда она станет подарком.

— Какая разница?

— За газету я отвечаю. За подарок — вы.

Он протянул газету, но монету не взял и убежал.

На первой странице крупными буквами было написано:

«ЗАВТРА КАЖДЫЙ СТАНЕТ СВОБОДНЫМ».

Ниже мелким шрифтом:

«Ответственность в стоимость не входит».

— Хорошая реклама, — сказал я.

— Поэтому и работает.

Мы направились к правой стороне площади.

У самой границы стоял шлагбаум. Рядом сидела женщина в форме и выдавала людям новые кошельки.

— Старые деньги оставить здесь, — повторяла она. — Старые привычки можно пронести бесплатно.

Люди отдавали купюры, получали кошельки и переходили границу. Через несколько шагов одни начинали торговать, другие искали работу, третьи требовали вернуть их обратно.

Перед нами остановили мужчину с большим чемоданом.

— Что внутри? — спросила женщина в форме.

— Опыт.

— Чей?

— Общий.

— Тогда почему чемодан у вас?

Мужчина задумался и отошёл в сторону.

— А что он должен был ответить? — спросил я у Александра.

— Правду.

— Возможно, он сам не знает.

— Тогда чемодан откроют за него.

Мы подошли к шлагбауму.

— Цель перехода? — спросила женщина.

— Путешествие.

— Доход?

— Непостоянный.

— Собственность?

— Кресло.

Она подняла глаза:

— Где оно?

— Потерялось между произведениями.

— Значит, собственности нет. Что умеете?

Я хотел перечислить должности, проекты, достижения, рассказать, чем занимался в разные годы. Но женщина перебила:

— Я спросила, что вы умеете, а не кем вас называли.

Вопрос оказался неприятно точным.

— Могу организовывать людей. Могу обучать. Могу писать.

— Что из этого нужно людям на той стороне?

— Всё.

— Докажите.

Она указала на пустой прилавок возле границы.

— Продайте что-нибудь.

— Что?

— Свободу. Там её сегодня много.

На прилавке действительно появились аккуратные коробки с надписью «СВОБОДА». Люди проходили мимо и не обращали на них внимания.

— Бесплатно! — крикнул я.

Никто не остановился.

— Последняя возможность стать свободным!

Один человек подошёл.

— От чего?

— От ограничений.

— Каких?

Я оглянулся на Александра. Он наблюдал молча.

— От старых правил, — ответил я.

— А новые будут?

— Конечно.

— Тогда в чём свобода?

Человек ушёл.

Я открыл одну коробку. Внутри лежал чистый лист и карандаш. На крышке мелкими буквами было написано:

«Правила использования составьте самостоятельно. Последствия также ваши».

— Теперь понятно, почему никто не покупает, — сказал я.

— Почему?

— Это не подарок. Это работа.

— Вот вы и нашли цену.

Я снова обратился к прохожим:

— Свобода! Вместе с обязанностью самому решить, что с ней делать!

Люди ускорили шаг.

Наконец остановилась молодая женщина.

— Сколько стоит?

— Не знаю.

— А вы сами брали?

Я посмотрел на коробку.

— Пока нет.

— Тогда сначала попробуйте.

Она ушла.

Я взял одну коробку себе.

В тот же момент шлагбаум поднялся.

— Проходите, — сказала женщина в форме.

— А продавать?

— Человек не может убедительно предложить другим ответственность, которую сам не принял.

Мы перешли границу.

Справа площадь выглядела ещё беспокойнее. Одни за несколько минут богатели, другие так же быстро теряли всё. Кто-то продавал воздух в запечатанных банках. Кто-то покупал обещания. Двое мужчин спорили, кому принадлежит участок земли, который пока существовал только на плане.

— Это и есть свобода? — спросил я.

— Одна из её ранних стадий, — ответил Александр.

— Похожа на беспорядок.

— Потому что порядок раньше приходил сверху. Теперь каждый должен построить его внутри себя.

К нам подошёл торговец в ярком пиджаке.

— Господа! Исключительная возможность! Купите право ничего не решать!

— Разве на старой стороне оно не выдавалось бесплатно? — спросил Александр.

— Теперь это редкая услуга.

— Сколько стоит?

Торговец назвал огромную сумму.

— И люди покупают?

— Особенно те, кто устал от свободы.

Он раскрыл чемодан. Внутри лежали готовые решения: куда вкладывать деньги, за кого голосовать, что считать успехом, кого обвинять в неудачах.

— Очень удобно, — признал я.

— Берёте?

— Нет.

— Почему?

Я вспомнил болото, где камни появлялись только после сделанного шага.

— Тогда дорога снова станет чужой.

Торговец захлопнул чемодан.

— Странные люди. Сначала требуют свободы, потом отказываются от удобства.

Он растворился в толпе.

Мы с Александром остановились возле фонтана. Вместо воды в нём поднимались монеты. На вершине они превращались в бумажные купюры, падали вниз, намокали и снова становились металлом.

— Так о чём ваше произведение? — спросил я. — О деньгах?

— А вы что увидели?

— Людей, которые считают, что новая экономическая система автоматически сделает их новыми.

— И сделала?

— Нет. Они перенесли через границу старые привычки.

— Значит, о чём текст?

— О менталитете.

Александр улыбнулся:

— Теперь можете писать рецензию.

Я достал из карманов две монеты.

Старая стала такой тяжёлой, что едва помещалась на ладони. Новая почти ничего не весила.

— Что с ними делать?

— Решите сами.

— Вы всё время возвращаете ответственность мне.

— Это дешевле, чем хранить чужую.

Я подошёл к фонтану и бросил обе монеты.

Тяжёлая сразу ушла на дно. Лёгкая некоторое время лежала на поверхности, а затем медленно растворилась.

Вода в фонтане стала прозрачной.

На дне лежала стеклянная призма.

Я поднял её.

Солнечный луч прошёл сквозь стекло и распался на семь цветов. Радуга легла на площадь, пересекла невидимую границу и соединила две эпохи.

Люди остановились. На несколько секунд перестали покупать, продавать, спорить и считать деньги.

Мальчишка с газетами поднял голову:

— Почему небо голубое?

Площадь исчезла.

Я оказался в комнате, где маленькая девочка держала призму, кот пытался поймать радугу лапой, а за окном сияло совершенно синее небо.

— Кажется, — сказал я, — сейчас мне придётся вспомнить школьную физику.

Кот посмотрел на меня и неожиданно ответил:

— Лучше не вспоминайте. Нам уже один человек всё объясняет.

Из соседней комнаты вышел Александр Богаделин.

— Анюта, Мурлыка, — сказал он, — у нас гость.