Ясновидение Махно

Эй вы, хлопцы, гарны дiвки, куренные  казаки,
как пойдем до Голубiвки,  разгуляются клинки.
Парусами шаровары – будто в море роджеры,
кошевые  -самоварами -   оселедцы с рожами.

Что ты смотришь, как селедка –та, что в ножны просятся!
Что горилка да молодка, если опорОсится
голова моя мыслЯми о крестьянском царствии
с похмела – волом в яслях. Тут не бредни с цацками!

Не язык, а  помело  ведь у сверчков- политков,
лучше  житу ополОветь,  чем – не в ту калику.
В половецкой ли степи да у Льва  Давидыча
ты секи,  казак, секи  своего обидчика.

Не  Деникин, не ЧК,  не Петлюра. Где я?
Мыслью  думной ледорубчика в голове  идея.
Для каких там очеркОв  вы меня подначиваете?
А возьмет гармонь Чирков, всё  переиначит.

Любушка-голубушка, пулеметный гром,
любечко мне, любушко- Таврия тавром
на сердце, как рушники в крестик поминальные,
мне, рубаке, не с руки  мысли полинялые.

Хоть султану-Ильичу, хоть какому ляху,
вместо кепки я всучу добрую папаху.
Охайте да ахайте над моим посланием,
я как лемех в пахоте,  сеяной  -по самые

думушки заветные, так –то, брат, Бронштейн!
Вы куда залетные- с Нестором в башке?
Летопись не кончится – той кровавой банькою,
а напьюсь из ковшика-   стану снова батькою.

Я ведь не стахановец ,вижу, вижу в чарке,
если кто –то хан овец, я  же волк  в овчарне.
Вижу в полуштофине, словно в телескопе я,
как Россия штопана- всё штыки да копья.

Славу Пугача да Стеньки не поставить все же к стенке!
Ой, вы милые коленки, слаще чем в той крынке пенки.
Ой ты,  Гуляй-полюшко – да хмельная свита,
ой ты  доля, долюшка - разбойные свисты.
 
Не останься в дураках! Трогай семиструнную.
Самогон на бураках-да и в даль туманную.
Это , хлопцы, будет гон-не золотопогонные.
Бубенцовый перезвон.  Золото     иконное…

Грабьте, хлопцы, алтари! Те лари да икосы…
Ты, гармошка,  говори! А ты накось-выкуси!               
Я ль копытами не рыл то, что не допито?
Ты сыграй гармонь, кадриль! Тут уж не до пыток

окаяннейшей любви, если око в яме…
Ты лови момент лови -  Марксом обуянный.
Нынче, брАтушки, ничья меж бородачами   
Пугачева варначья и  Энгельса с речами.

Кочаны да топчаны, да в степи точаночки,
засолить парчу в чаны для зазнобы-панночки!
Стан точеный. Полустанок. Да из сенок боровом
лезет лыцарь -  полупьянок, померятся норовом.

Я махну на всё уздою. Я ли не Махно?
Хной накрашусь. Для удою  сигану в окно,
два бидона вечной славы утащив в Париж,
быть бедовым для шалавы, хрупнув кочерыж…

А капусту всю в засол, что рубали шашками,
не шаляпиское соло –по станице с шашнями.
То не к батюшке –царю с миром челядь вся донска …
Ладно. Всю её - дарю. Ажно до Челябинска.

...Вот ведь горе, вот ведь горе, но держать ответ готов,
што, как атаман Григорьев не велел я бить жидов.
Если спросят демагоги, отчего да почему,
пусть ступают в синагоги, поступая по уму.

И Деникиным с Петлюрой неча мне колоть глаза,
та Петлюра- баба дура, где он "против", там я "за".
Он противен мне , как противень , что не мыт от жирных шкварок
немчуре продался вот вiн, за мильон вонючих марок.

Ну а гетман Скоропадский скоро сковырнется сам,
До чинов падлюка падкий, власть ему -не по усам.
Ни папаха , ни черкеска, пузырями газыри...
Он позорит , если честно- Русь...Тут как ни посмотри.

Ой ты, смертушка залетная, ты, конечно, не стара
в косах ленты пулеметные для Махна, для Нестора,
Подмахну декрет о волюшке, не ходи за мною впредь.   
Не во чистом Гуляй полюшке нам  венчаться-умереть.

Ой ты, Галю, дiвчиноньку, золото окладища,
схоронила меня донька на Парижском кладбище.
Под топор я пёр и лез, вылезал из рамочки.
А теперь на Пер Лашез под плитою мраморной.

Каждый знайте своё место даже и на кладбище
Смерть была -моя невеста, а теперь жена ещё.
Я у Смерти чiловiк, коренник у пристяжной,
знай же Смерть, я ломовик - и не быть судьбе иной!

Отчего Лашез - то все же? Отчего же всё- тки Пер?
Али я не вышел рожей ?Чем же я не Робеспьер?
Не погряз в житейской тине от монет Антуанетты.
И как мог - отгильотинил я шестую часть планеты.