Друзья есть сущность самого меня. Стихи

Друзья становятся другими,
Они почти
уж не друзья.

Друзья становятся иными.
А что же я?
А кто же я?

Я тоже вроде изменился,
Не верю в чистую любовь.

Конечно, я переменился.
Судьба попортила мне кровь.

Но верю в чистоту святую.
А это
что за чистота?
А это
Разум, смысл
и правда,
Что в сердце
почему-то
в моём остались навсегда.

Друзья становятся иными,
И связь меж нами не видна.
Мы стали попросту чужими.
Меж нами выросла стена.

Я философски изменился.
Судьба попортила мне кровь,
Я верить в чудо разучился.

Но тайно верю
в жизнь,
И, всё-таки,
в любовь.

Если человек меняется, то и сущность его тоже меняется.
Друзья меняются.
Враги меняются.
Я меняюсь.
Сущность нового времени другая.

Если меняется сущность, значит,
 сущность — не камень, а река.
И «я» — не дно, а течение.

Друзья уходят не потому, что я меняюсь.
Мы все плывём в разной воде — просто кто-то нырнул глубже.

«Я меняюсь» — не признание слабости.

Это единственное честное, что человек может сказать о себе.

Время — не форма, в которую налит мир.

Время — это вино, которое меняет вкус сосуда.

Сущность нового времени не в том, что оно новое.

В том, что оно меняет сам смысл «быть».


Если у времени есть сущность,
то и у каждого времени — своя.

Сущность античного космоса — статика и соразмерность.

Сущность средневекового мира — вертикаль и провидение. Сущенность модерна — скорость и прогресс.

 Сущность цифрового времени — фрагмент и поток.

И человек не выбирает, в какой сущности времени ему жить.

 Он рождается в неё, как рыба рождается в воду.

Меняется вода — меняется рыба. Меняется время — меняется сущность.

Поэтому, когда я говорю «я меняюсь»,
я говорю не о своём выборе.

Я говорю о том, что время прошло через меня — и оставило другого.


Если время имеет сущность, то время — не пустой сосуд, не нейтральный фон.

Оно само — деятель.

 У него есть природа, и эта природа меняется. «Новое время» — не просто «другая эпоха», а иной режим бытия: другие связи, другие скорости, другие формы идентичности.