Байки из Шира Средиземья. комическая

Рубрика: «Байки из Шира Средиземья»
Автор: Перегрин Тук (с пометкой: «Это было на самом деле, ну, почти»)

Сегодня я совершил Великое Дело.

Дело было так: я шёл по тропинке, никого не трогал, думал про пирог, и вдруг вижу — на самой середине дороги лежит яблоко. Красное, блестящее, будто кто-то специально его туда положил, чтобы оно выглядело как ловушка.

Я замер. Сердце ёкнуло. Первая мысль была эпическая: «Это знак! Или приманка! Или тайное послание от энтов!»

Потом я вспомнил, что энты не разбрасываются яблоками. Они вообще редко что-то разбрасывают. Скорее уж дерево само его уронило, потому что яблоко стало слишком гордым.

И тут я понял: нельзя просто пройти мимо. Это же яблоко! Оно лежит посреди дороги, ему, наверное, одиноко. И небезопасно: вдруг по нему проедет телега? Вдруг его затопчет кролик?

Поэтому я совершил подвиг. Я аккуратно поднял это яблоко, отряхнул от одной крошечной пылинки и отнёс его к дому Фродо. Постучал, дождался, когда он откроет, торжественно протянул и сказал:
— Держи. Я спас его.
Фродо посмотрел на меня, потом на яблоко, потом снова на меня — и улыбнулся:
— Спасибо. Очень важно.
— Ну, — скромно сказал я, — кто-то же должен следить, чтобы яблоки не пропадали зря.

А потом мы разрезали это яблоко на дольки, посыпали корицей (потому что корица делает всё лучше) и съели прямо на крыльце, глядя, как солнце садится за холмы.

И знаете что? Это было самое правильное спасение в моей жизни.

P.S. Если завтра увижу грустное яйцо — тоже спасу. Но сначала спрошу у тётушки Маргот, можно ли его просто подержать в руках.


      Рубрика: «Байки из Шира Средиземья»
Автор: Перегрин Тук (с пометкой: «Это чистая правда, ну, почти вся»)

Сегодня я узнал великую тайну: оказывается, «Дружбу;4» потерял сам Саруман. И это была не просто какая-то там железяка — это был его главный инструмент для… ну, скажем так, для «перепланировки лесов».

А дело было так.

Саруман в Изенгарде ходил мрачный, взад;вперёд по балкону, и бормотал:
— Леса растут слишком быстро. Деревья не слушают приказов. Это возмутительно!

Рядом стоял Грима Гнилоуст и кивал, будто это самая разумная мысль на свете. А на полу лежала «Дружба;4» — тяжёлая, зубастая, с гордой надписью, которая в полумраке башни выглядела почти зловеще.

— С этой штукой, — вещал Саруман, — я покажу Фангорну, кто тут главный архитектор!
— Великолепно, мой повелитель, — поддакивал Грима, хотя сам при виде пилы вздрагивал.

И вот, в самый пафосный момент, когда Саруман уже поднял пилу, чтобы произнести речь перед отрядом орков («Сегодня мы сократим площадь лесов на треть!»), случилось непоправимое.

Башня Изенгарда слегка дрогнула (то ли от тяжести планов Сарумана, то ли от сквозняка). Пила выскользнула из рук мага, проехала по каменному полу, щёлкнула зубьями, как будто обиделась, и укатилась в люк для мусора. А люк вёл… ну, скажем, в сторону Рохана. Или Шира. Никто толком не знал.

Саруман замер. Грима замер. Орки замерли.
— Не может быть, — прошептал Саруман. — Я только что потерял оружие массового лесоповаления.
— Может, оно вернётся? — робко предположил Грима.
— Оно не живое! — рявкнул Саруман. — Оно железное! Железное не возвращается само!

Тут один молодой орк, который вообще не понимал, что происходит, поднял руку и сказал:
— Мой дядя говорил: если вещь пропала, значит, её взяли хоббиты. Они любят всё блестящее.
Саруман посмотрел на него так, будто хотел превратить в гриб, но сдержался.
— Хоббиты? — процедил он. — Эти… маленькие, с мохнатыми ногами? Да они даже не поймут, что это за штука!
— Зато они поймут, что она тяжёлая, — буркнул орк. — И что она звенит.

В общем, Саруман так и не решился объявить официальный розыск. Слишком уж это звучало нелепо: «Разыскивается бензопила „Дружба;4“. Особые приметы: зубы, угловатость, подозрительный вид. Нашедшему — ничего, кроме благодарности и, возможно, выговора».

А тем временем в Шире…

Фродо, Мерри и я шли по лесной тропинке и обсуждали, какой пирог лучше испечь к чаю — яблочный или морковный (да, после той истории с морковкой мы стали относиться к ней с уважением).

Вдруг Мерри споткнулся обо что;то железное, торчащее из мха.
— Ой, — сказал он. — Похоже, я наступил на чью;то гордость.

Мы наклонились. И увидели её.

«Дружба;4». Лежала себе, тихая, будто притворялась камнем. Только надпись блестела.

Я ахнул:
— Это же… это же… артефакт!
Фродо вздохнул:
— Это просто кусок железа.
Мерри потрогал зубья и тут же отдёрнул палец:
— Он кусается! Или мне показалось?

Мы переглянулись. В наших головах одновременно мелькнула одна и та же мысль: «Надо отнести Гэндальфу. Срочно».

Но сначала мы попытались её спрятать. Потому что, если это артефакт, его нельзя оставлять на виду — вдруг орки заметят.

Сначала мы положили её под куст. Куст как будто обиделся и слегка поник.
Потом решили завернуть в старый плед. Плед сразу стал выглядеть так, будто в нём завернули дракона.
В итоге мы просто сели вокруг неё и стали сторожить, пока кто;нибудь не придёт и не скажет, что делать.

Через полчаса пришёл Гэндальф. Он посмотрел на нас, на плед, из;под которого торчал металлический угол, и улыбнулся:
— Опять приключения?
— Мы нашли вещь, — торжественно сказал Фродо. — И она явно не из Шира.
Гэндальф приподнял край пледа, увидел надпись «Дружба;4», покачал головой и хмыкнул:
— Ага. Значит, Саруман всё-таки решил внести вклад в озеленение Средиземья. Потерял главное орудие.

Мы вытаращились на него.
— То есть… это его? — прошептал я.
— Его, — кивнул Гэндальф. — И, честно говоря, я думаю, что Шир от этого только выиграл.

Он аккуратно взял пилу, завернул её поплотнее и убрал в свой мешок — тот самый, который всегда больше внутри, чем снаружи.
— Пусть полежит, — сказал он. — А если Саруман вдруг придёт и спросит: «Вы тут случайно не видели пилу?», мы сделаем вид, что не понимаем, о чём речь.

Мы с Мерри переглянулись и дружно кивнули. Фродо только тихо добавил:
— Или скажем, что она ушла в лес сама. Деревья её позвали.

Гэндальф рассмеялся:
— Вот это уже настоящая ширская легенда. Пусть так и будет.

P.S. Вечером мы всё-таки испекли морковный пирог. Тётушка Маргот сказала: «Если уж мы победили подозрительную морковь, пусть она теперь служит добру». И пирог получился таким вкусным, что даже мысль о пиле перестала казаться страшной.
P.P.S. Но если вдруг завтра из леса выйдет дерево и попросит вернуть «Дружбу;4»… я сразу побегу к Гэндальфу. Без обсуждений.



     Рубрика: «Байки из Шира Средиземья»
Автор: Перегрин Тук (с пометкой: «Я не обижаю великих магов, я просто рассказываю, как было»)

Пока в Шире орк-пекарь пытался быть милым и не пугать ягнят, в Изенгарде творилась настоящая драма.

Саруман метался по башне так, будто сам был той самой пилой — только без зубьев, зато с очень острыми словами. Грима Гнилоуст старался стать как можно незаметнее и делал вид, что очень занят протиранием перил.

— Ну что? — рявкнул Саруман, в десятый раз выглядывая в окно, будто надеялся увидеть, как орк торжественно несёт ему «Дружбу;4». — Есть вести?
Грима осторожно покосился на свиток, который ему только что принёс гонец (а гонцы в Изенгарде тоже старались не задерживаться дольше необходимого).
— Э;э… есть отчёт от агента, повелитель.
— Наконец;то! — Саруман выхватил свиток, развернул, пробежал глазами первые строки… и лицо его медленно вытянулось.

Там было написано:
«Повелитель, я в Шире. Меня угостили чаем. Тётушка Маргот сказала, что я могу мыть банки. Кексы не понравились, но это нормально, тут все честные. Никто не видел железную штуку. Зато я видел, как ягнёнок пытался залезть на забор. Это было мило».

В комнате повисла тишина. Даже сквозняк в башне как будто замер, чтобы не мешать.
Саруман медленно опустил свиток. Его плащ слегка дрогнул — то ли от ветра, то ли от сдерживаемого гнева. И вот тут у него и был тот самый вид, будто день пошёл совсем не туда, куда он рассчитывал.

Грима, рискуя жизнью, осторожно спросил:
— Может… может, ещё кого;нибудь послать? Например, дракона? Ну, маленького. Или хотя бы очень вежливого орка.
— Дракона?! — прошипел Саруман. — Да если я пришлю сюда дракона, хоббиты его сначала накормят пирогами, потом предложат помочь с прополкой, а потом он останется жить у тётушки Маргот и будет жаловаться, что у неё слишком много банок!
Грима кивнул, будто это была самая здравая мысль на свете:
— Да, повелитель. Они такие.

Саруман плюхнулся в своё высокое кресло (оно даже скрипнуло с сочувствием) и пробормотал:
— Я планировал изменить ландшафт Средиземья. Я хотел, чтобы леса склонялись передо мной. А вместо этого… вместо этого мой лучший агент моет банки и умиляется ягнятам.

Тут в зал вбежал молодой орк, который отвечал за голубиную почту (голуби, кстати, тоже в Изенгарде были хмурыми и молчаливыми).
— Ещё одно письмо, повелитель! — выпалил он и тут же отступил на два шага, потому что взгляд Сарумана стал таким, что даже камень бы задумался, стоит ли лежать на этом месте.

Саруман развернул второй свиток и прочитал вслух, всё тише и тише:
— «Повелитель, тут очень спокойно. Пироги вкусные. Если хотите, я могу прислать рецепт. Но только если вы не будете заставлять меня снова печь кексы из Изенгарда. Они правда твёрдые».

Он скомкал бумагу, потом расправил, потом снова скомкал. Потом глубоко вздохнул и сказал голосом, в котором уже не было ни ярости, ни величия, а только усталое смирение:
— Всё. Никаких тайных агентов. Никаких пекарей. Никаких драконов. Пусть… пусть эта пила остаётся там, где она сейчас. В Шире знают, как обращаться с вещами, которые слишком много о себе думают.

Грима осмелился поднять глаза:
— То есть… мы сдаёмся?
— Мы делаем стратегическую паузу, — буркнул Саруман и уставился в окно. — И, возможно, закажем пирог. Только не из нашей пекарни.

А в Шире тем временем всё шло своим чередом. Орк, которого мы теперь звали просто Грог (потому что «орк-пекарь» — это слишком длинно, а «тайный агент» — слишком тревожно), старательно вытирал банку полотенцем и хмуро бормотал:
— Никогда не думал, что буду бояться огурца. Но тётушка Маргот смотрит на него так, будто это живое существо, которое может всё испортить.
Пиппин, который сидел рядом и чистил яблоки для пирога, хихикнул:
— Это не огурец. Это… ну, просто овощ. Но да, когда тётушка Маргот готовит, тут все становятся серьёзными. Даже Грог.
Грог поднял на меня свои тёмные глаза и вдруг сказал:
— Знаешь, я раньше думал, что хоббиты — это такие маленькие враги. А теперь понимаю: вы просто очень… настойчивые в своём уюте.
Я гордо кивнул:
— Именно! Мы не сдаёмся перед бурей, перед орками и даже перед твёрдыми кексами.

Фродо, который слушал нас, улыбаясь, тихо сказал:
— Иногда самое сильное оружие — это пирог и чашка чая. Против них не устоит даже самый грозный маг.
Мерри тут же встрепенулся:
— Значит, надо испечь ещё один! На всякий случай!

И мы испекли. И съели. И даже Грог, который сначала отказывался («Я на службе!»), в итоге взял кусочек, откусил, замер… и впервые за весь день улыбнулся по-настоящему.

P.S. Говорят, в Изенгарде теперь висит объявление: «Требуется пекарь. Опыт работы с хоббитами приветствуется». Но это, конечно, слухи.
P.P.S. А если Саруман всё;таки решит приехать сам… ну, мы просто предложим ему пирог. И скажем, что пилы тут нет. А есть уют. И этого, честно говоря, гораздо больше.


Рубрика: «Байки из Шира Средиземья»
Автор: Перегрин Тук (с пометкой: «Это чистая правда, ну, плюс пара деталей для драматизма»)

Когда Грог (он же бывший тайный агент, он же нынешний помощник по банкам) в третий раз уронил крышку и пробормотал: «Повелитель бы сейчас очень расстроился», мы с Мерри переглянулись. Фродо вздохнул, будто уже заранее знал, что сейчас начнётся.

— Надо звать Гэндальфа, — твёрдо сказал я. — Один раз мы сами пытались разобраться с подозрительной железкой. Два раза — с морковью-шпионом. Но теперь у нас тут орк, который грустит по повелителю и боится огурцов. Это уже уровень мага.
Мерри энергично закивал:
— Точно! Гэндальф всё расставит по местам. И заодно подскажет, как правильно хранить крышки, чтобы они не пугали Грога.
Фродо поправил плащ и спокойно заметил:
— Только давайте без паники. Гэндальф не любит, когда ради каждой мелочи поднимают тревогу.
— Это не мелочь! — возразил я. — Это… стратегическая ситуация!

Тут тётушка Маргот, которая всё это время молча стояла в дверях с половником наперевес, наконец подала голос:
— Если будете спорить, я сама пойду за Гэндальфом. И тогда он сразу поймёт, что дело серьёзное: раз Маргот оставила кастрюлю, значит, Шир на грани катастрофы.
Мы тут же замолчали. Даже Грог перестал теребить фартук и уставился на тётушку с уважением.

В итоге решили: гонца всё-таки надо послать. Но не абы кого, а самого надёжного. А самым надёжным в таких делах оказался Сэм Скромби — он никогда не отвлекается по дороге на грибы, ягоды или разговоры с белками.

— Сэм, — торжественно сказал Фродо, — мы просим тебя о важном деле. Найди Гэндальфа и скажи ему: «В Шире всё хорошо. Но есть нюанс».
Сэм нахмурился, почесал подбородок и уточнил:
— Какой именно нюанс? Чтобы я не перепутал. Вдруг он спросит.
Я быстро махнул рукой:
— Ну, там… пила, орк, банки, огурцы… в общем, уют вышел из-под контроля.
Сэм кивнул так, будто услышал самое логичное объяснение в мире:
— Ага. Значит, «уют вышел из-под контроля». Запомнил.

И он отправился. А мы остались ждать.

А Гэндальф тем временем сидел на пригорке у ручья, ел кусок хлеба с сыром, смотрел на облака и думал, что день выдался на редкость спокойный. Пока не появился Сэм. Он подошёл, отряхнул дорожную пыль, поклонился и выдал ровно то, что ему велели:
— В Шире всё хорошо. Но есть нюанс.
Гэндальф медленно откусил хлеб, медленно прожевал, потом поднял бровь:
— Нюанс, говоришь? В исполнении хоббитов это обычно означает, что где-то рядом лежит что-то угловатое, зубастое или подозрительно ровное.
— Ещё там орк, — добавил Сэм честно. — Но он хороший. Просто немного пугается крышек.
Гэндальф прикрыл глаза, будто мысленно считал до десяти, а потом улыбнулся:
— Ладно. Пойдём посмотрим на этот нюанс. Главное, чтобы тётушка Маргот не решила, что он пришёл как новый помощник по заготовкам, и не вручила ему мешок лука.

Когда они вернулись в Шир, мы все стояли у калитки — даже Грог, который старался выглядеть суровым, но всё равно держал крышку от банки, как щит.
Гэндальф окинул нас взглядом, задержался на Гроге, на крышке, на корзинке с огурцами, потом тихо сказал:
— Так. Я вижу, что тут произошло ровно то, чего я и боялся: Средиземье столкнулось с ширским уютом, и Средиземье начало сдаваться.
Пиппин гордо выпятил грудь:
— Мы стараемся!
Гэндальф хмыкнул:
— Вижу. И, честно говоря, это лучшее, что могло случиться с этой историей.

Потом он подошёл к Грогу, положил руку ему на плечо и сказал спокойно:
— Ты больше не тайный агент. Ты теперь… почётный помощник по банкам. Если когда-нибудь захочешь вернуться к повелителю — я помогу собрать вещи. А если хочешь остаться тут — мы найдём тебе дело, где не надо пугаться огурцов.
Грог посмотрел на нас, потом на тётушку Маргот, потом снова на Гэндальфа — и вдруг улыбнулся, почти по-хоббитски:
— Я… я останусь. Тут тихо. И пироги настоящие.
Тётушка Маргот тут же кивнула:
— Тогда иди, помоги Сэму донести мешок. А потом будем решать, кто моет, а кто вытирает.

И Грог пошёл. А Гэндальф сел на скамейку, взял чашку чая, которую ему тут же сунули в руки, и сказал:
— Знаете, иногда самое важное волшебство — это когда даже тот, кто пришёл с приказом, остаётся ради пирога.

P.S. Вечером мы сидели у костра, Грог впервые сам предложил: «Я помою ещё одну банку», а Пиппин торжественно записал в свою хронику: «Сегодня Шир стал чуть больше. И чуть уютнее».
P.P.S. А про пилу мы так и не сказали. Ну… почти. Гэндальф ведь и сам всё знает. Просто делает вид, что не замечает.


              Рубрика: «Байки из Шира Средиземья»
Автор: Перегрин Тук (с пометкой: «Коротенько, потому что пирог стынет»)

Сегодня Грог впервые сам предложил налить всем чаю. Без подсказки, без напоминания. Просто взял большой чайник, посмотрел на него с уважением (будто это не чайник, а древний артефакт) и сказал:
— Я… я справлюсь.
Тётушка Маргот только хмыкнула, но отошла в сторону и скрестила руки — так, как делают те, кто готов в любой момент перехватить.

И он налил. Ровно. Ни капли мимо. Даже чашка Пиппина, у которой, по общему мнению, дно чуть кривое, наполнилась идеально.
— Видишь, — тихо сказала тётушка Маргот. — Главное — не торопиться. И не смотреть на огурцы.
Грог кивнул так серьёзно, будто это был самый важный урок в его жизни.

А когда мы все сели с чашками, Гэндальф, который как раз зашёл «просто глянуть, как тут дела», взял свою, поднял и сказал:
— За уют. Даже если он иногда приходит с пилой, кексом из Изенгарда или орком, который боится крышек.
Мы все чокнулись кружками. Даже Грог. И в этот момент стало ясно: Шир теперь чуточку больше, чем был вчера.

 
             Рубрика: «Байки из Шира Средиземья»
Автор: Перегрин Тук (с пометкой: «Я не шучу: кот реально знает толк в комфорте»)

Когда Гарфилд наконец выдохнул после своего «выцарапаю глаза» и доел кусочек пирога, он огляделся, прищурился, будто сканировал местность на предмет «где тут можно удобно лечь», и выдал:
— Тут неплохо. Но не идеально.
Пиппин тут же встревожился:
— А что не так? У нас и пирог есть, и чай, и даже Грог теперь не вздрагивает от огурцов.
Гарфилд фыркнул, как будто это были детские аргументы:
— Пирог — это база. Но уют — это система.

И он начал. Прямо с клумбы у калитки.
— Эти анютины глазки слишком стараются, — заявил он, глядя на цветы с видом эксперта. — Им надо меньше амбиций и больше тени. А вон тот куст… он слишком громкий.
Мерри наклонился к Пиппину и прошептал:
— Он разговаривает с кустами.
— Это стиль, — важно кивнул Грог. — У него свой подход.

Гарфилд тем временем уже командовал:
— Передвиньте скамейку на три шага влево. Там тень падает ровно в то время, когда я планирую дремать. И положите туда плед. Не колючий. Тётушка Маргот, у вас есть не колючий?
Тётушка Маргот посмотрела на него, скрестив руки, но в глазах у неё мелькнуло уважение:
— Есть. Но только если ты не будешь называть мои огурцы «слишком серьёзными».
— Договорились, — буркнул Гарфилд. — Огурцы пусть остаются серьёзными. Но им нужен отдельный уголок, чтобы не пугать гостей.

Потом он нашёл идеальное место у ручья — там, где ветерок ровно такой, чтобы шевелить шерсть, но не сдувать с себя достоинство. И там он устроил… ну, не клумбу, а «зону комфорта». Положил плед, поставил миску (на всякий случай), а рядом аккуратно положил камешек — «чтобы знать, что это моё место».
— Вот, — сказал он, оглядывая результат. — Теперь тут можно жить.
Фродо улыбнулся:
— Знаешь, в Шире говорят: если кто-то сделал уголок уютным — значит, он тут свой.
Гарфилд хмыкнул:
— Я не «свой». Я… главный по комфорту.

А вечером, когда все сидели у костра, Гэндальф тихо сказал:
— Забавно. Мы думали, что уют в Шире — это пироги, разговоры и Грог, который больше не боится крышек. А оказалось, уют — это ещё и кот, который знает, под каким углом должна падать тень на скамейку.
Пиппин гордо кивнул:
— Теперь у нас есть и магия, и пироги, и… главный по комфорту. Что может пойти не так?
Гарфилд, который как раз устраивался на пледе, приоткрыл один глаз и буркнул:
— Только не предлагайте мне сажать цветы. Я не садовник. Я — создатель уюта. И, возможно, лазаньи. Если найдёте.


         Рубрика: «Байки из Шира Средиземья»
Автор: Перегрин Тук (с пометкой: «И на этом день хорош»)

Вечером, когда солнце уже садилось и тень ложилась ровно туда, куда Гарфилд и хотел, он устроился на пледе, прикрыл один глаз (второй оставил для контроля ситуации) и буркнул:
— Ладно. Тут можно остаться.
Пиппин, который сидел рядом и грыз яблочко, улыбнулся:
— Значит, Шир прошёл проверку главным по комфорту.
Гарфилд фыркнул, будто это вообще не комплимент, а просто факт:
— Я не проверяю. Я… одобряю. С оговорками.
И тут же добавил, уже тише:
— И если утром будет пирог — я, возможно, одобрю чуть сильнее.