Фото для ИИ

На фото: вид на фоне Корякского вулкана (обработан ИИ)

Камчатка стоит на краю океана,
Камчатку я вижу сквозь дымку вулкана,
Камчатка романтикам снится в мечтах,
Камчатке неведомы слабость и страх.

              Припев:
Камчатка! Климат твой суров.
Камчатка! Тебе не надо лишних слов.
К Камчатке мчит волна любви!
Камчатка! Только позови!
(Из песни)

Мой добрый знакомый, земляк из Питера, озвучивший мне песню о Камчатке,обработал фотографию с помощью программы ИИ-фотошопа: на тропе, поднимающейся к вулкану, стоит мужественный человек, незнакомый мне, с волевым лицом в туристской одежде, загорелый, держа в правой руке альпеншток. Фото выглядело реалистично. Если бы я не знал, что на этом месте стоял именно я, то решил бы, что передо мной – опытный альпинист, инструктор или руководитель группы, направляющейся на покорение трудных вершин.

44 года назад  я с группой туристов поднимался на Авачинский вулкан. До этого мы переночевали на приюте с таким же названием. Большинство было женщин, парней было, наверно, пятеро со мной. В Петропавловске один из них предложил сложиться дополнительно на питание. Я напомнил, что нам выдают пайки на период восхождения. Парни стали возражать, я спорить не стал, деньги собрали и парни купили ящик водки, который я увидел уже в автобусе. Целый ящик с двадцатью бутылками. Женщины, которые оказались с разных городов Дальнего Востока, прибыли не для алкогольных возлияний, а для туристских намерений – увидеть новое; я был непьющий, следовательно, на четверых молодых мужчин – двадцать бутылок водки, которые надо было опустошить за два дня. Явно предвиделась жизнь, как на вулкане. Понятно, что на следующее утро в поход стали собираться только женщины и я, так как четверо героев были неспособны двигаться.

Надо сказать, что еще накануне, когда я прибежал со снежников (широкие полосы затвердевшего снега от подножия до вершин сопок), по которым было так приятно возноситься и спускаться по крутым склонам, женщины встретили меня, как последнюю надежду. Оказалось, в мое отсутствие прибыла группа москвичей, которые скинули с печи наши кастрюли, поставили на плиту свои, фактически изгнав нашу группу из кухни. Приют «Авачинский» представлял из себя одноэтажное здание, разделенное на кухню и спальные коллективные номера, мужские и женские. Все было просто: каждому туристу обеспечено койко-место на случай непогоды и отдыха перед восхождением. Наши мужики (каждому – тридцать плюс-минус лет пять) расположились на койках вокруг ящика с водкой. Закуска у них была в виде буханки хлеба и сухих пайков, и что творится в мире или за стенкой, их не волновало. Тот, кто помнит советские времена, знает, что разнообразия водок не было – «Столичная», «Московская» и «Пшеничная», вот практически весь арсенал; пили горькую много и по любому поводу, тем более, отдых на природе без бутылки не обходился. Вино считалось несерьёзным напитком в России: или сухое «Ркацители» или низкопробное пойло в трёхлитровых банках типа «Солнцедара». Но восхождение на вулкан с ящиком водки можно было смело заносить в книгу рекордов СССР, если б она такая была.

Увидев необычную картину на кухне, я искренне возмутился, и заменил кастрюли москвичей на свои. Ведь это я разжигал холодную печь, используя навыки туриста и бывалого таёжника, никого посторонних не было, только наша группа, поэтому, оставив женщинам в полной готовности плиту, решил размяться перед завтрашним походом, и вдруг – такая неожиданность. Тут появился старший московской группы. Попытался снять наши кастрюли, сопровождая хамскими возгласами. Это был худощавый высокий мужчина пожилого возраста. Пришлось его предупредить, что очередь наша, а в случае повторения наглости все их кастрюли будут выкинуты на улицу. Возник конфликт, появились их люди и наши женщины, кроме мужиков, которым было недосуг.

В итоге, я отстоял правду, но было много прений и мнений. Женщины из московской группы, когда конфликт затих, рассказали, что старший является начальником отдела секретного НИИ и на работе ведет себя похожим образом. Но у меня на всю жизнь сохранилось мнение о москвичах, как амбициозных личностях, ощущавших и показывавших свое превосходство над провинциалами. Дело в том, что в двух столицах – Москве и Ленинграде – в то время было всё лучшее – и духовная жизнь (к примеру, театры) и материальная (провинция ездила в столицы закупать одежду, вещи и продукты), вся российская провинция была полуголой. Это касается только России, другие республики жили гораздо лучше, особенно Прибалтика, Закавказье, Белоруссия и Украина. Поэтому комплекс неполноценности довлел над Россией. Это – небольшое отвлечение.
К вечеру, разумеется, обе группы пообедали, настроение повысилось, общались, но я уходил в другую сторону – искать горные рододендроны, фотографировал их на цветную пленку. Тогда я их считал эдельвейсами. Получилось красиво на фоне вулкана, где мы должны были побывать. Соседний вулкан – Корякская сопка – угловатый и более стройный, виднелся слева, когда подъезжали, а наш – справа.

У каждой группы был свой инструктор, у москвичей была женщина. У них были рации, погода благоприятствовала. Москвичи ушли первыми на восхождение. Наше отправление тормозилось, видимо, из-за мужчин, которые всё-таки остались – не брать же с собой драгоценность -  ящик водки. Часть женщин группировалась вокруг меня, впереди шел инструктор. Я не стал убегать от основной группы, шел спокойно, так как некоторые женщины, особенно девушка из Владивостока, не хотели терять меня из виду. Так как тропа была одна, все шли цепочкой. Фактически мы замыкали всю группу. По пути инструктор показывал на склоне, кто и когда здесь погиб. Как только мы вышли на горизонтальный участок, усилился ветер и повалил снег, порывами. Напомню, была середина июля, самая середина лета. Мы продолжали идти, но по цепочке передали, что по рации пришел запрет на восхождение из-за ухудшения погоды. Ветер стал шквальным. Крупный снег нёсся параллельно земле. Мы остановились, хотя до жерла вулкана оставалось метров триста. Пришлось фотографироваться на этом месте, все кадры сохранились: и девчата и я – вдвоем с той, которая была всегда рядом, и один  - на фоне Корякского вулкана  со снежниками и на тропе сверху. Как только завершили эту обязательную процедуру, я спустился по тропе бегом, на этот раз никто мне не мешал.

Внизу не было ветра, слегка моросил дождик, скорее, это опустилась тучка.
Но ниже, где начинается лесная зона, был сильный дождь, смывший все следы на дороге. Наш автобус возвращался. Неожиданно водитель остановился и показал на дорогу, сказав, что там след медведя. Мы вышли. В центре дороги был только один след медвежьей лапы, на вид размером в сантиметров восемьдесят, след был поперек дороги. Следовательно, медведь быстро шел через дорогу на задних лапах, шагнул из-за дороги, встал в центр одной лапой, другую переместил за дорогу, размер шага был метра три, не меньше. Если бы мне такое рассказали, то решил бы, что рассказчик несколько преувеличил. Но у меня есть фото. Размер лапы я могу преувеличить, нечем было измерять, но отпечаток на застывшем чистом песке был один. По краям дороги следов не было. Дорога была для одной автомашины, лесная, односторонняя, при встречной машине можно прижаться к краю и пропустить. В любом случае, это был огромный медведь, а камчатские достигают высоты трех-четырех метров. Они похожи размерами на американских гризли. Возможно, когда-то это была одна популяция, пока не образовался Берингов пролив.
Купание в горячем источнике Паратунка, гуляния по Петропавловску и берегу Авачинского залива, затем поездка в другой залив, за городом, где виднелась вдалеке подводная лодка, всё это отложилось в памяти и фотографиях, которые я по привычке рассылал всем участникам группы, их адреса хранятся до сих пор в записной книжке. Но земляку я прислал только одно камчатское изображение, уже оцифрованное, где стою на горной тропе с лыжной палкой в правой руке и в куртке, купленной в Петропавловске. Куртка была приспособлена для местной аномальной погоды, мне послужила ещё долгое время, и я называл ее «камчаткой».

Вот такое воспоминание всколыхнуло обработанное нейросетью изображение. Как будто бы искусственный интеллект проник в прошлое, увидел во мне фактического руководителя группы и создал этот образ. Возможно, в будущем ИИ достигнет подобных высот, будет «читать» человека, знать его прошлое и настоящее, предвидеть будущее и давать наверх рекомендации по применению данного индивида. Не зря же нас пытаются оцифровать, и этот процесс, судя по всему, неизбежен.
Но сегодня он явно «решил» сделать мне приятное, хотя человеку не нужно быть кем-то, нужно быть самим собой – и в прошлом и в настоящем. Некоторые стараются забыть прошлое, призывая жить сегодняшним днём. Эти люди что-то натворили в прошлом и желают, даже для себя, выглядеть лучше, чем на самом деле. А я остаюсь таким же – простым, наивным и доверчивым, каким появился на свет в советское время, за это меня постоянно кусают, но только ИИ показал, что пора менять характер - стать сильным и решительным.
Смогу ли?