Жизнь Смерти

Дни смерти
Тёмная фигура тащилась по белому снегу, не оставляя следов. Работа брала своё: тощее тело; проступающие кости, покрытые серым налётом; безэмоциональное лицо; опущенная голова, погружённая в темноту плаща. Смерть ходила среди людей тенью, незаметной, но значимой. Она не поднимала глаз, потому что уже всё видела. Её плащ собирал множество разных историй. Потёртый. Тёмный, не чёрный. Он был своеобразным музеем, коллекционирующем истории жизни и момент смерти. Чем больше историй, тем бездонее и новее плащ. В определённый момент, когда плащ становился совсем новым и тяжёлым, он отбирался и все истории хранились в ином месте, а смерть всё забывала. Каждый день несколько человек отдавали свои сюжеты плащу и свет приобретал новую форму. Смерть не задавала вопросов, не интересовалась, почему она это делает, у неё не было интереса. Она жила и работала, собирала. Она ни о ком не заботилась и никого не любила. Тёмная фигура, бредущая по улице и не замечаемая никем. Она не останавливалась и не теряла цели. Она была, а все остальные исчезали.
Но кое-что выбивало её из обычных дней.

Смерть и собака
Когда-то смерть брела с очередного заказа. Её плащ тащился по каменному мосту, задевая упавшие, сухие листья. Вокруг всё было серое и забытое. Начал идти дождь. Его капли застучали по капюшону смерти, но не могли промочить его. Она брела дальше. Где-то пролетела взволнованная ворона и недовольно прокаркала. За ней по серому и тусклому небу потянулись остальные. Чёрные силуэты птиц мелькали через одинокие капли дождя. Люди в пластиковых куртках прятались за стенами своих домов. Смерть просто шла, не замечая никого. Она выполнила работу и возвращалась домой. Сегодня будет ночь, когда никого не заберёт внезапная или долгоожидаемая тьма.
Внимание тёмной и поглощающей фигуры привлёк однотонный лай, не похожий на обычный. Она подняла пробелы глаз и заметила рыжее пятно, распластавшееся под мостом. Смерть приблизилась к пятну и увидела грязнорыжего пса, глядящего на неё жёлто голубыми крупинками глаз. Его время не сейчас, но скоро, если не помочь. Людей он не дождётся, рыжую грязь с чистыми и проницательными глазами они не заметят. Смерть вытащила руку из дырявого кармана и протянула к собаке. Пёс опустил голову, позволяя до себя дотронуться. Костлявый рот смерти улыбнулся тонкой нитью и она подобрала рыжый ком. "Пусть поживёт ещё немного" - подумала смерть и пошла к дому.
Несколько дней она кормила пса и ухаживала за ним. Он не умирал и чувствовал себя даже лучше. Смерть начала часто улыбаться и выходить на улицу не только из-за заказа. Она привязалась к собаке, а собака к ней. Тот, кто забирает друзей, сам обрёл друга. Смерть узнала, что такое привязанность. Каждый вечер пёс встречал её радостным лаем и игриво тянул тёмный плащ. На лице смерти появлялось множество эмоций, она даже научилась мечтать. Её холодные пальцы проникали в тёплую шерсть рыжего друга - она гладила его.
Так прошло много лет.
Но когда-то смерть пришла, а её друг лежит у порога и тяжело дышит. Это был её новый вызов, новый заказ. Она забирает всех, даже своих друзей. Первый раз у тёмной фигуры вырвались капли слёз: чистые и искренние. Она протянула руку и сняла плащ. Пёс доверился ей и последний раз лизнул костлявый палец. Он считал её своим другом, а она его. Последний вдох смерть забрала и растворила во тьме плаща.

Смерть и влюблённые.
Вновь однотонные дни потянулись незаметной лентой. С каждым днём эта лента ловила всё больше узлов, создавая гирлянду из человеческих жизней. Вот только лампочки не горели.
Смерть сидела в кресле-качалке, она наблюдала за протяжённостью гирлянды. Внезапно появилась ещё одна лампочка, она начала мигать - пора. Вздохнув, смерть направилась к двери.
Снежинки тихо хрустели. Люди бежали. Машины шумели. Дети смеялись - из всей какофонии это казалось единственным живым звуком. Кто-то сегодня перестанет шуметь и в мире станет на один голос тише.
Больница. Смерть прошелестела по коридорам и зашла в палату.
Два человека, но ощущаются трое. Смерть всё понимает. На кровати лежит девушка. Её глаза закрыты, веки еле заметно пульсируют. Рядом сидит парень. Он издаёт слишком много звуков: плач, всхлипы и просьбы. Не ему сегодня придётся замолчать. Два человека, оба молчаливые - девушка и её не родившийся ребёнок. Смерть приблизилась и хотела приложить тонкие пальцы ко лбу умирающей. Но вдруг живое тепло коснулось её руки. Парень взглянул на неё.
- Не трогай! - тихо, но решительно прошептал он.
Смерти не нужно было говорить, все её слова просто передадутся ему в голову. Существо, наделённое способностью к созданию молчания, не обладает собственным голосом.
- Время.
- Возьми моё.
Пробелы глаз незаметно двинулись. Рука парня дрожала из-за холодного существования, но он боялся одёрнуть её.
- Пусть. Но не сейчас. Два дня она будет находиться на грани, но я не заберу её. Подумай хорошо и я приду за ответом.
Ледяное существо чувствовало искренность, а так же видело маленькую жизнь, таившуюся внутри девушки. Чем больше историй собирает плащ, тем чаще смерть испытывает жалость - вредное для неё качество.
Лампочка на гирлянде искрилась, а кресло-качалка было повёрнуто в противоположную сторону - к окну.
Часто ли у Смерти закрываются глаза? Нет. Они всегда открыты. Но не сейчас. Её веки немного опустились, но мигающая лампочка всё равно пробивалась.
Два дня прошло. Смерть встретилась с вопрошающим всё в той же палате.
Парень, не дожидаясь вопроса, сразу произнёс:
- Я не передумал.
- Ей передастся то, что осталось у тебя.
Парень кивнул головой. Он хотел напоследок поцеловать любимую, но не успел. Он ничего не почувствовал и его душа, немного искажённая, с треском вошла в плащ. А тело как-то быстро оказалось в морге.
Девушка открыла глаза. Ей показалось, что кто-то стоит у кровати, но никого уже не было, нависшая неприятность получила другого.
Девушка поправилась быстро. Она училась жить без Него.
Через время она оказалась в палате - пришёл срок и ребёнок появился. Он пошёл в мир, а девушка уже не вышла из больницы. Она погибла во время родов.
Всё должно было сложиться немного иначе. Девушка бы ослабела и оставила мир ещё раньше. Ребёнка бы спасли. А парень через время не выдержал бы разлуки и покончил с собой. Его история закончилась бы в тот день, когда пришло время ребёнку стать более здоровым.
Теперь на гирлянде есть две лампочки, которые, не взирая на другие истории, находятся рядом. Они не просто не горят, на них есть трещины из-за изменённых жизней.

Смерть и Ведьма.
На столе лежали карты и стояли зажжённые свечи. Воск капал на скатерть, на которой ещё не успели высохнуть остатки прошлых капель. Женщина сидела за столом и делала вид, что она кого-то слышит. Возможно, что из-за постоянного воображения она действительно поверила в то, что она настоящий проводник между мирами и их обитателями. Напротив сидела молодая и испуганная девушка. Горе научило её верить не тем людям. В её глазах отражался огонёк свечи. Было не понятно, дрожит он от дыхания или глаза стремятся закрыться, чтобы спрятать слёзы. Очередная трагедия, связанная с влюблённостью и смертью, один из многих вариантов.
Ведьма старается связаться с покинувшим девушку счастьем. Она двигает глазами, её губы дрожат, надеясь произнести что-то под влиянием сущности. Обычное гадание на картах всегда получается хорошо и многое совпадает с действительностью. Связь с духами получается слабо, а лучше сказать, что не получается совсем.
Какой смысл умершим связываться с живыми не по своей воле? На обратной стороне все чувства пропадают практически сразу, появляются другие мысли.
Один раз можно дать надежду, что дух не настроен на разговор. Второй раз можно ответить так же. А что делать в третий раз? Говорить, что дух назначил встречу на другой день? Не душа умершего, а деловой человек со связями без телефона.
Ведьма, пытаясь показать полную связь с иным миром, делала серьёзное лицо, но на деле размышляла над отмазкой, которую можно вручить девушке на третий сеанс. Кроме того, уже скоро придёт время, когда нужно будет выплатить арендную плату за помещение.
Ведьма слушала окружающий мир и свои собственные мысли. Вдруг в её слух ворвалось глухое кряхтение и тихий кашель. До этого она не слышала таких звуков. Они казались неправильными. Глаза отказывались открываться, а кашель приближался. Женщина спохватилась и озвучила услышанное девушке. После этого силы говорить пропали, а дышать стало несколько сложнее. Но страха не было, чувства казались остановленными. Ведьма просто понимала, что так не должно быть, но не могла ничего поделать. Для неё воздух сгущался. Сквозь тихий кашель она слышала, как девушка встала и пошла к двери. Отчего-то ведьма знала, что посетительница ушла не по своему желанию, что-то или кто-то внушил ей, что нужно сделать это.
Кашель утих, а стул напротив ведьмы заскрипел от чьего-то присутствия. Огонь свечей полыхнул и задел запястье ведьмы. Боли не было.
Казалось, что глаза исчезли, женщина не помнила, как их открывать. Она забыла, как говорить и чувствовать. Она знала, что перед ней сидит её последний посетитель и после его ухода ей больше не придётся платить за аренду помещения, ей не придётся придумывать отговорки и счастливую историю будущего.
Все движения посетителя ведьма чувствовала. Вот он кивнул головой, сообщая, что готов к сеансу. Вот он глянул пустыми глазницами на свечи и они задрожали, обжигая запястье. Руки ведьмы начали мешать карты и доставать их поочерёдно, рассматривая судьбу. Свою судьбу. Первый раз она гадала по-настоящему. Погружение в природу существования и звуков, ощущение колебаний воздуха и чувство времени. Ведьма становилась материей и погружалась в тёмную ткань будущего и в тоже время настоящего.
Посетитель вышел. Его плащ стал ещё лучше. А за спиной последнего клиента горел небольшой дом. Занавески шипели, давая доступ к естественному свету. Карты летали и сгинались. А свечи молчали и таяли, отмеряя последние мгновения сознания ведьмы.

Смерть и маньяк.
Последнее время у Смерти было много работёнки. По мимо тех, кто погибал по неосторожности или по пришедшему времени, другие умирали от неправильно поставленной психики встретившегося им человека. Он поджидал их и даровал возможно стать героем какого-нибудь жестокого фильма. Смерть знала этого человека в лицо. Она чувствовала, где и когда очередной человек лишится жизни. Она приходила и забирала души. Люди умирали, а человек жил. Смерть покорно приходила, наблюдала и забирала. Но что ещё она могла сделать? Ничего.
Жертвы пытались драться, но это доставляло маньяку удовлетворение и азарт от предстоящего действия.
Но в один день что-то пошло не так. Для Смерти всё шло обычной последовательностью, а для маньяка и его жертвы роли поменялись.
Это был парень, который бродил по улицам. Ему было спокойно и скучно.
Через час он очнулся в небольшом помещении. Он не помнил, как его голова заболела от удара и глаза закрылись.
Человек с ножом уже стоял рядом и выцарапывал что-то на стене.
- Твой портрет скоро будет готов. - хрипым голосом пробубнил человек. - Останется только внести идеальные изменения в реальность. Я люблю приукрашивать, но почему-то никто это не ценит.
Монолог человека с ножом проникал в разум парня, а каждое касание лезвия о стену как-будто сообщало о том, что будет дальше.
- Жаль, что ты не видишь мои предыдущие творения. Особенно первое.
Маньяк нервно прикусил губу. Лезвие ножа слишком резко скользнуло по стене, отколов кусочек.
- Хм... Здесь не должно быть этого. Придётся переделать портрет. Подожди ещё немного. Ха-ха-ха. Она была идеальна. Я старался любоваться из далека, не смея подойти. Вблизи всё не настоящее.
Он посмотрел на лежащего парня и скривился от отвращения.
- Я до сих пор храню её прядь волос. Меня очень расстраивает то, что её волосы были крашение. Это не идеально... - человек разозлился, но в следующее мгновение сказал, как будто бы себе - Но ничего, я помог всё исправить.
Человек с ножом остановился и подошёл к креслу. Он начал точить нож, видимо, кисть перестала быть идеальной.
- Природа сама стремится к идеалу. Не сняв с гусеницы кожу - не получишь бабочку. Не сорвав листья с дерева - не получишь более утончённых ветвей. - каждое предложение маньяк говорил всё быстрее и более дрожащим голосом - Не сбросив кожу змея или паук - не получится более точное существо. Не разбив яйцо - не получится цыплёнок. А почему... Почему у людей нет такого? Почему всё стремится к идеалу, кроме человека. У него всё искусственное, зубы, ногти, волосы, даже некоторые конечности. Линзы... Какое гадкое слово. И ведь многие используют их у себя в гла-а-зах. Может, нужно снять кожу? Сбросить то, что мешает быть идеальным? Спрятаться в кокон!
Руки человека остановились, а взгляд скользнул по лежащему на полу парню.
- Я всего лишь помогаю красивым людям стать ещё лучше. Змее тоже страшно, но она движется, чтобы сбросить ненужную кожу. У змей нет рук и ног, но она живёт. У деревьев нет рта, но они питаются. А что люди?... У них есть всё. Но они. Портят. Это. Ненастоящим!
Рука человека метнулась в сторону и сбила стакан с водой. Он разбился. Маньяк поднял осколок и посмотрел сквозь него на жертву искусства. Контуры были искажёнными.
- Нужно убрать. Нужно убрать. - зашептал человек с ножом.
Он увлечённо убирал осколки и продолжал шептать.
Маньяк почувствовал что-то в своей шее. Странное давление. Теплота. Осколки вновь рассыпались и в прошлом человек с ножом упал лицом в них.
Фигура. Она нависла над ним. Небрежно кинула нож, оставленный маньяком на столе.
- В первую очередь, не идеален здесь ты.
Быстрые и острые слова.
Смерть давно наблюдала за этим. Она знала, что парень нащупал осколок, который остался с прошлого портрета. Знала, что верёвка уже разрезана. Она знала, почему парень молчал.
Её костлявые пальцы дотронулись до души художника. Его место было в месте сгиба плаща. Там, где каждый день ткань соприкасается с острыми и мелкими камнями. Теперь душа человека с ножом будет вечно поддерживать целостность плаща, принимая на себя все удары природы, которую он называл идеальной. Раны на его холстах пересчитывались на пальцах, а его душа будет корректироваться вечно, так и не достигнув идеала.

Смерть и самоубийца
Сколько человек видит детей. Сколько семей. Да и сколько в целом людей. И только лишь судьбы немногих он знает. С кем-то он растёт, становится личностью, а с кем-то знакомится и это знакомство становится бонусом взрослой жизни. Но истинную судьбу ни один человек проследить не может. От момента маленькой клеточки до последней отчётливой мысли.
Мысли и эмоции постепенно ломают даже самого крепкого. Жизнь вертится, как юла, а человечек, прицепившийся за эту юлу, получает удары и порезы об траву, среди которой всё и происходит. Удары будут длиться до тех пор, пока вся растительность не будет скошена, после чего человечек просто упадёт.
Но это можно назвать естественным процессом. Человек сопротивляется, он держится.
Некоторые отпускают.
Смерть стояла рядом. Она не смотрела вниз. Нельзя было сказать, смотрит ли она вообще куда-нибудь.
Человек, стоящий на краю, разглядывал окна соседних домов. Где-то горел свет; где-то он мигал разными красками, что говорило о том, что в квартире смотрят телевизор; а в некоторых было совсем темно. Для смотрящего всё это было бесполезным пятном, ведь никто не смог удержать его гордость и теперь они увидят поступок. Человек не находил смысла в жизни, но он так же не считал, что смысл есть в том, что он собирается совершить.
Где-то далеко падало солнце, посвящая себя проснувшимся жизням. Человек наблюдал за наступлением темноты. Его силуэт подсвечивали лучи и казалось, что их тонкие полосочки тянут за запястья, приглашая вслед за солнцем. Только вот упавший человек не станет новым светом, а лишь сгустит тьму, которую поглотят камеры новостных каналов.
Человек уже и сам не понимал, зачем он это делает, но остановиться не мог. Ему казалось, что он обязан сделать это, просто потому, что очень часто думал, представлял ситуацию и разные варианты её исполнения.
Сейчас он медлил. Медлил, но не останавливался. Остановиться он мог у лестницы, на середине подъёма и при входе на крышу, но никак не сейчас.
Человеку казалось, что весь мир остановилсядля него. Даже солнце начало спускаться как-то медленнее.
Касания ветра стали более долгими и более мягкими. А может, если человек прыгнет, ветер поймает его? Остановит? Или вовсе не даст прыгнуть, оттолкнув в середину крыши.
Природа спасает людей, но стоящий на крыше уже не человек. Его мысли заперли человеческие чувства где-то глубоко, а ключ от замка упал в безду раньше стоящего на крыше.
Солнце угасало, а лучи уже не тянули запястья. Они отпустили их в момент шага. Ветер раступался перед падающим. Больше не было касаний, только лишь колючие удары.
Не было безболезненного ничего. Каждая частичка неровного асфальта погрузилась в ещё чувствительную кожу. Упавший почувствовал сопротивление, давление внутреннего и внешнего, разрывы, теплоту, а затем и огонь. Он смотрел на фигуру, забирающую способность видеть, но отдающую чувства. Замок не выдержал удара и выпустил наружу всё человеческое и эти ощущения доставили боли больше, чем момент столкновения.
А у спокоение всё не наступало. Смерть давно погрузила душу в плащ, но ткань казалась самым твёрдым и невыносимо жёстким. Нитки, создающие плащ, впивались в невесомую энергию некогда человека. Верх одежды тянул на себе все души, спрятанные в ней ранее. Сильнейшая тяжесть, собранная из невероятного множества судеб и поступков. И эта тяжесть будет вечной.
Смерть и сумасшедший
Одно из самых страшных наказаний - потеря способности понимать, размышлять, а точнее делать это правильно. Никто не может сказать, что на самом деле правильно, но есть общепринятые законы и даже норма мыслей, это нужно соблюдать. Могут быть исключения, но есть и те, кого совсем нельзя назвать ясномыслящим. Возможно, они живут вполне радостно, но всё же такие люди не могут оценить свою радость и сказать, откуда берётся это чувство.
Он чувствовал боль, но не мог понять, как на неё реагировать, поэтому иногда смеялся. Тело было старым, но человек чувствовал себя ребёнком. Он даже понимал это, но считал эти мысли игрой и поэтому вёл себя так, как велело ему тело.
Давно он не видел лиц, которые вызывали что-то особенное и были похожими на него. Рядом мерцали тяжело улыбающиеся лица тех, кто должен сопровождать этого человека. Они казались частью комнаты. Их голоса были уставшими, а глаза уже не выражали удивления и интереса, как в дни первых встреч. Все они были одинаковыми. Человека смешила эта идентичность. Они все кружились рядом. Только вот в последнее время как-то более медленно. Некоторые издавали забавные звуки, услышав которые, человек начинал повторять по нескольку десятков раз: умрёт, умрёт, он умрёт, умрёт, скоро умрёт, умрёт. Где-то глубоко возникало чувство тошноты, но оно проходило после выпуска странной жидкости наружу. Испуская её, человек не переставал повторять звуки, но вскоре засыпал, так как сил не оставалось, даже на то, чтобы просто слушать кружащие лица. Сон всегда был недолгий из-за возникшей боли, по кругу снова бежали лица, звучал смех, чувствовалась тошнота и снова наступал сон.
Но в этот раз что-то было не так. Сон не наступил, только лишь слабая усталость. Эта усталость была осознанной. Глаза смотрели в потолок и щуриоись от бледного света. Человек наклонил голову и обвёл всех присутствующих понимающим взглядом. В углу стояла фигура, которая совсем не соответствовала всему находящемуся в помещении. Человек всё понял, в последний раз его голова выстраивала мысли и предположения. Страха не было, только облегчение и уверенная улыбка.
Смерть подошла ближе и глаза лежащего медленно закрылисъ. Люди в комнате успокоились и занялись уборкой.

Мальчик и Друг
Все задают вопросы. Кто-то делает это машинально, без особого интереса. Если подойти к какому-нибудь человеку и спросить, когда он слышал искреннее "как дела?", сможет ли он ответить? А ещё лучше спросить, когда он сам задавал такой вопрос.
По мере взросления всё становится более привычным и больше делается по реакции. Но ведь есть те, кто не успел повзрослеть, не успел перенять у взрослых безразличие.
Плащ развивался на ветру, а рядом раздавался плач. Маленькое сердце с большими чувствами. Они не вмещались и выплёскивались.
В детском возрасте каждая новая эмоция считается чем-то невероятным, а каждое маленькое действие - героическим поступком. У детей нет цели и от этого жизнь  их является настоящей. Они плачут не потому, что так принято делать в некоторых ситуациях, а потому что так им подсказывает делать их маленькое сердце.
Живой ребёнок, мальчик, стоял под деревом. Он сквозь солнце смотрел вверх. В ветвях дерева запутался его самолётик. Ребёнок плакал не от страха, а от первой, значительной потери. Это была его не самая любимая игрушка, но она была связана с его душой.
Дети не противные. Они кричат не от наказания, при котором забирают игрушку. Они чувствуют, как легко любой может потянуть за ниточку души и как просто она рвётся.
Вдруг ребёнок замолчал. Он обернулся и посмотрел на застывшую фигуру.
- Ты кто? - наивно, но с какой-то странной осознанностью произнёс мальчик.
Смерть промолчала, но ребёнок понял ответ.
- Ты мой друг?
Снова молчание.
- Друзья помогают. Помоги мне достать самолётик.
Мальчик говорил очень решительно. Ему казалось, что у фигуры есть что-то игрушечное. Она напоминала ему тряпичную куклу. Ветер дул. Наряд фигуры содрогался. Мальчику нравилось. Он любил ветер.
Что-то мелькнуло в мыслях у Смерти. Оставалось не так много времени и она решила задать вопрос, который никогда не озвучивала ранее:
- Как твоё имя?
Ребёнок как-будто понимал, что всё будет спокойно. Он не удивился тому, что губы фигуры не двигались, а вопрос просто появился у него в голове.
- Я скажу его, если ты достанешь мне самолётик!
Смерть протянула сухую руку. От непривычного движения раздался скрип и треск, который напугал бы любого, но только не того, кто мог назвать столь жуткую фигуру своим другом.
Мальчик радостно протянул ручки к падающей с дерева игрушке. Он произнёс единственное слово, в котором были искренность, радость и благодарность, и которое Смерть услышала впервые - имя.
Игрушка коснулась детских рук. Но они уже были легче, чем обычно. Самолётик выпал из маленьких ручек.
Мальчик улыбался. Он чувствовал, как тепло в последний раз разливается по его телу. Ему было хорошо. Ему было радостно.
Он подошёл вплотную к Другу и хотел обнять, чтобы поделиться теплом и счастьем.
Ребёнок почувствовал, как тёмная, но родная материя обволакивает его. Ему не было страшно. Мальчик как-будто забыл, что такое страх.
Ребёнок не заметил, как его маленькое тельце внезапно подскочило от удара. Перед этим был визг шин и отчаянный крик водителя. Расследовать это дело, рыдать, кричать и называть всё несправедливостью будут позже, когда мальчик и Друг совсем станут едины.
Смерть, конечно, поступила не совсем правильно. Душа мальчика стала частью плаща до того, как его тело попало в трагедию. Что-то не позволило ей разрешить мальчику испытать его самую последнюю боль.
В какой-то момент ей стало страшно за него. Пугаться должен был он, но произошло наоборот. Его маленькие тянущиеся ручки, полные радости глаза внушали страх существу, встречи с которым все старались избежать.
Она укутала его искреннюю душу, как мать и тихо ушла. Где-то под деревом всё разрывалось, кричало и металось, но вокруг было тихо. Тихо без искренности. Тихо без имени.

Встречи Смерти
В разных религиях у смерти разное обличье. Но есть ли у неё вообще облик? Возможно. Но для каждого этот облик будет разным: нож, отражающий своим лезвием руку держащего; сияющие языки пламени; удар, причина которого таится в испуганных глазах невнимательного; долгая и, кажется, счастливая жизнь; много разных встреч скрывает облик. Перед каждым из них будет скрытый блеск, который проявится в пустых глазницах. Каждый встретится с этим блеском, но позже память о нём угаснет, даже у последнего гостя.
Очень много разных историй встречает Смерть и все они разные, неповторимые, содержащие что-то новое. И всё новее плащ, всё крепче швы, всё чаще у Смерти проявляются эмоции. Лампочек становится больше, гирлянда оплетает стены и потолок, закрывает окна. Кресло становится плотнее.

День последней памяти Смерти
Всему приходит конец. Но после конца начинается что-то новое.
Как только историй накопится достаточно много, плащ становится совсем новым и неподъёмным.
Утром гирлянды загораются все разом и комната становится совсем маленькой. Смерть погружается в кресло и исчезает во тьме. Плащ покидает фигуру, отбирая все накопившиеся истории и бережно отпускает каждую душу в нужное для неё место. Смерть перестаёт что-либо помнить и освобождается от человеческих эмоций. Глазницы наполняются глубокой тьмой, а плечи прячутся под изношенным куском ткани, готовой принять новые судьбы.