Борьба с азэнержи продолжение рассказа черный флом

БОРЬБА С «АЗЭНЕРЖИ»
(Продолжение рассказа «Черный фломастер»)

На дворе стояли суровые 90-е — если точнее, отрезок с 1993 по 1999 год. Погода в стране, да и в умах, стояла штормовая: эпоха «дикого капитализма» накрыла нас туманом неопределенности, проливными дождями неплатежей и постоянным снегопадом из обесценивающихся купюр.

Проверяющие и карающие органы в те времена всё ещё пыжились, пытались работать по старым советским законам: «Наказать! Запретить! Придраться!». Но поскольку старая система трещала по швам, а новые законы толком не писались, грозные чиновники со своими суровыми лицами выглядели не столько страшно, сколько комично. Похоже это было на пыжащегося индюка, который пытается напугать наступающий XXI век.

В тот период я консультировал Шамкирский завод шампанских виноматериалов, вел его в том числе и юридические дела. Скромничать не буду: начиная с 1979 года я в день разбирал до тридцати арбитражных исков, и за всю карьеру у меня не было ни единого поражения. Мои собственные иски к хозяйствующим субъектам имели железный, стопроцентный результат. (Впрочем, о каждом из таких сражений нужен отдельный сказ).

А пока — о реалиях тех лет. Все предприятия все еще числились государственной собственностью, но само государство на них глубоко плевало при своей беспомощности. Ни тебе финансирования, ни фондов, ни льготных кредитов — предприятия бросили плавать в открытом море без весел. Естественно, расплачиваться за электроэнергию (как и за всё остальное) заводу было попросту нечем. Хоть наш завод был ещё строящимся, чтобы банально выжить и удержаться на плаву, приходилось крутиться и запускать хоть какое-то производство. А для этого — браться за голову и идти в банки за кредитами под абсолютно сумасшедшие, грабительские проценты.

За неуплату местная электросеть регулярно вырубала нам «рубильник». Чтобы вернуть свет в цеха, начальству завода приходилось подключать всё своё красноречие, а порой — душевные уговоры, подарки и классические «стимулы в конверте». Подача возобновлялась, но долг при этом рос, как на дрожжах, и в итоге разбух до невероятной суммы — 800 миллионов манат!

В это же время на самом верху руководство республики настойчиво требовало от энергетиков выбить долги из злостных абонентов. Не долго думая, электросеть перенаправила все претензии в суд.

Однако они не учли одного. Я, пользуясь полнейшим хаосом в законодательстве, где новые понятия накладывались на труху еще действующего советского права, вывернул дело наизнанку. Выйти победителем из этого юридического лабиринта мне не составило труда.

Поняв, что рядовой суд проигран, энергетики передали решение вопроса на Пленум Экономического суда, где дело стало рассматриваться коллегиально, под председательством самого главы суда.

На первое заседание от «Азэнержи» явилась целая делегация из четырех человек.
Впрочем, позиция, которую я сформулировал, была непробиваемой. Я разнес их аргументы в пух и прах, пользуясь отсутствием новых норм и несостыковками в старой советской нормативке. Первое заседание закончилось нашим абсолютным преимуществом. Второе заседание без всяких сомнений должно было завершиться окончательным решением в нашу пользу.

Тогда я ещё не подозревал, что проигравшие энергетики вместе с председателем суда уже состряпали план мести! Правительство дало негласное указание: публично выпороть строптивого абонента в назидание остальным. Сценарий был проштампован, но надежен: на втором заседании представители «Азэнержи» должны были спровоцировать меня на эмоциональный спор, а председатель — тут же вынести решение о моем аресте за «неуважение к суду». Старый, как мир, но проверенный трюк.

Но тут в дело вмешалось Его Величество Совпадение.

Вечером после первого заседания я встретился со своим братом — комбригом. За разговором, где я рассказал о заседании суда, он спросил:
— Слушай, а кто у вас председатель на процессе?

Я назвал фамилию. Брат усмехнулся:
— Надо же! А его сынок у меня в части служит. Уже второй раз в бегах, дезертир. Как раз оформляю на него материалы для передачи в военную прокуратуру.

Брат тут же набрал мобильный председателя суда прямо при мне. Когда он назвал мою фамилию, судья на том конце провода на мгновение замер, а потом уточняющим шепотом спросил, кем я прихожусь комбригу.
Узнав, что я — родной брат, председатель рассыпался в извинениях:
— Дорогой мой, как хорошо, что ты позвонил! Ты не представляешь... На завтра же был готов план: спровоцировать твоего брата, арестовать прямо в зале и закрыть! Всё, отбой, всё решим как надо!

На следующий день картина в зале суда достойна была лучших юпитеров комедийного кино.

Представители «Азэнержи» вошли с напыщенно - торжественными лицами. Они шествовали так, будто вопрос уже решён, а наш завод для них — так, мелкая сошка, не достойная даже барского взгляда. Следом уселся младший советник юстиции - работник прокуратуры. Наконец, вошёл председательствующий.

— Прошу всех встать!

Заслушав короткие дополнения сторон, судья спокойным, будничным голосом огласил решение: в иске «Азэнержи» отказать, и обязать «Азэнержи» возобновить подачу электроэнергии.

В зале наступила звенящая тишина. Представители «Азэнержи» начали панически переглядываться. Где крики? Где провокация? Где арест? По их «гениальному» сценарию я уже должен был быть привлечен за неуважение к суду!

Прокурорский работник, поняв, что спектакль отменился, просто уткнулся глазами в пол.

— Заседание закрыто! — отчеканил судья и быстро удалился.

Мы с директором спокойно встали и пошли к выходу. А за нашей спиной, в кромешном оцепенении и полном столбняке, всё ещё сидела свита «Азэнержи», не в силах переварить произошедшее.

Но на этом наша юридическая одиссея не закончилась. Спустя пару недель нас пригласили на аудиенцию к самому руководителю «Азэнержи» — по сути, тогдашнему министру энергетики Азербайджана.

Проиграв в суде, этот высокопоставленный босс категорически не хотел отдавать пальму первенства какому-то провинциальному заводу.
— Мне всё равно, что там решил ваш суд! Требую вернуть долг! Иначе я лично перекрою вам рубильник навсегда, и будете сидеть в темноте! - сказал он.

Я сказал:
— Мы начнем погашать задолженность только после перерасчета всей потребленной электроэнергии по официальной формуле определения потребленной энергии. Но — с учётом подаваемой частоты тока!

(У меня есть врождённая привычка: готовясь к любому делу, я перелопачиваю тонны литературы. Готовясь к этой встрече, я выудил из древних советских инструкций норму, о которой все забыли: точный подсчет электроэнергии обязан производиться с учетом частоты подаваемого тока!).

Министр вспылил:
— Какая ещё частота?! Вот у меня прямо в кабинете стоит частотомер! Я в жизни не видел, чтобы наша частота тока соответствовала допустимым нормам!

Он отчеканил это на одном дыхании — и тут же резко осекся: он понял, что выдал себя, что их организация годами поставляет потребителям некачественную, не соответствующую стандартам электроэнергию! А это — прямая угроза поломки дорогостоящего оборудования завода и миллионные иски за ущерб уже в их адрес.

В кабинете повисла пауза. Министр немного помолчал, перевёл взгляд с меня на директора завода, и протянул ему руку:
— Ладно... Давайте так. Я прощаю вам эту срочную оплату 800 миллионов манат и возобновляю подачу энергии. Но с одним условием: с сегодняшнего дня всё, что набежит на счетчике, ты оплачиваешь строго вовремя!

Директор пожал ему руку. Соглашение было достигнуто.

На этом грандиозная битва за срочную оплату 800 миллионов завершилась...
Но через 8 лет, аккурат перед приватизацией предприятия, мы попросили увеличить искусственно электросеть и поднять долг до 2 миллиардов, хотя все старались перед приватизацией для уменьшения затрат в покупке предприятия, уменьшить долги.
Но эта история оказалась ещё более удивительной, закрученной и интересной!

(Продолжение следует...)