Амнистия

               
Каунас, 1970 год.

Больное сознание с неимоверным трудом пыталось вырваться из коварных пут зловещей тьмы. Иногда ему это почти удавалось, но цепкая и липкая мгла затаскивала и засасывала клочья реалий обратно … в небытие. Юноша, поймав момент и сосредоточив все свои силы до изнеможения, заставил их помочь сознанию. Наконец началось тягуче-медленное просветление. Первой дала о себе знать голова, ощущением бесконечного взрыва мозгов, сопровождаемого адской болью. Обрывки мыслей бились о стенки черепа, не находя выхода и не в силах соблюсти очерёдность. Второй проснулась жажда, впечатлением крупной наждачки вместо слизистой полости рта, гортани, пищевода, да и наверняка желудка. Непривычно заныла спина, как от длительного возлежания на чем-то твёрдом. В бок основательно упиралось нечто округлое и мягкое. Попробовал пошевелить руками. Правой это удалось, а левую он не чувствовал – она была зажата чем-то тяжелым, однако пушистым. Наконец начал различать запахи, они оказались приятными, но тревожными. Попытался открыть глаза, с пятого раза удалось. Его окружала бесконечная серость, сквозь которую стали медленно проявляться незнакомые очертания. Превозмогая боль повернул голову в сторону затёкшей и прижатой левой руки. Долго наводил глазную резкость, пока серость не начала отступать.

Пушистость оказалась чьими-то волосами, а тяжёлый тупой предмет чьей-то головой. Но не Римкиной, что могло быть естественно и объяснимо, а … Светкиной! Она же и упиралась своей округлой коленкой ему в бок. Лежали они хоть и на разложенном диване, но на чертёжной доске. Одежды на телах не было совсем, однако местами накрыты одной куцей простынёй. Знакомо и томимо побаливали чресла в библейском понимании этого слова. Сашка попытался освободить затёкшую руку. В ответ Светка только мычала, не открывая глаз. Тем не менее это ему удалось. Найти свою одежду на полу в предрассветной тьме было не реально, всё время попадались Светкины тряпки. В чём мать родила, не включая свет, осторожно пошатываясь, направился в кухню за водой. По дороге мелькнула мысль: если он со Светкой, то с его Римкой кто-то другой? Такой сложный вопрос мозги пока отказывались переваривать, поэтому он напился из крана сам и наполнил для Светки первую попавшуюся тару – графин. Мужественно преодолев обратное расстояние, почувствовал, что его опять развезло, почти прошла голова, улучшилось настроение. Поэтому отбросив сомнения, с мыслью «Светка тоже ничего», смело нырнул под куцию простынь.

А началось всё с Витькиного дня рождения, потому как 20-летие круглая дата, соответственно отметить её нужно широко. День в день посидели в семейном кругу с ужином, тортом, шампанским и подарками: родители, старший брат Вовка и виновник торжества. На следующий день родители уехали на дачу, твёрдо уверенные, что юбилей состоялся. Но сам юбиляр представлял праздничное мероприятие совершенно по-другому, считая уже состоявшееся лёгкой разминкой. Посему был заказан в ближайшем приличном ресторане «Балтия» банкет на 20 персон для ближайших друзей и одноклассников, они же однокурсники. Система ресторанных затрат и подарков была уже отработана: с мальчишек собирали по пять рублей, с девчонок по три, недостающее покрывал виновник торжества. Желающие могли принести ещё цветочек юбиляру. Но Сашка, как лучший друг решил этим не ограничиваться и прямо спросил Витьку:

- Что тебе подарить эдакого на днюху, чтобы запомнилось?
Витька наморщил мозги, покрутил глазами и выдал с энтузиазмом:
- Лучший подарок – напейся!

Желание именинника в этот день закон, поэтому Сашка к вопросу отнёсся серьёзно, но решил подстраховаться. Для чего поручил своей подружке Римке над ним пошефствовать, обеспечить эвакуацию, то есть доставку его тела домой. А заодно посоветовал передать её подруге Светке те же пожелания по отношению к Витьке. Девушки не были ни их одноклассницами, ни однокурсницами. Дело в том, что ещё с самой начальной школы учительница Валентина Егоровна постоянно внушала подопечным, что одноклассники – это все братья и сёстры, которые должны друг другу помогать, а при надобности и защищать. Этот принцип соблюдался неукоснительно все эти годы и вышел на подсознательный уровень, как аксиома. И если у кого-то зарождалось к однокласснику(це) нечто иное, то оно тут же подавлялось сидящим в подкорке рефлексом братско-сестринской безусловности.

Банкет начался в строго назначенное время, так как опоздавших не оказалось. Высокопарные тосты чередовались звоном ножей и вилок, только у Сашки тарелка холодных закусок пустовала. На вопрос Римки: «чего не закусываешь?», тот многозначительно произнёс:

- У меня нынче другая задача, а закусь градус крадёт, отыграюсь позже на горячем.
Через полчаса к виновнику торжества подошёл официант и проинформировал:
- Один из ваших гостей головой уже в тарелке, может ему не хорошо?
- Думаю, наоборот, - глубокомысленно ответил Витька, - но он же в чистой тарелке отдыхает.
- Тем не менее, надо его как-то освежить, - настаивал халдей.

Вооружившись помощником, именинник отволок Сашку в туалет, приставил к раковине, открыл кран и брызнул в лицо холодной водой. Тот начал подавать признаки жизни. Витька обрадовался и заявил:

- Давай, Санёк, оттаивай, а я побежал к гостям тебя догонять.

Минут через двадцать Римка подошла к виновнику торжества и напомнила, что его друга давно не видно, а в мужской туалет она зайти не может. На этот раз, вооружившись уже двумя помощниками потрезвее Витька установил, что одна кабинка заперта изнутри и на призывы открыть никто не откликается. Однако из-за двери слышно какое-то мычание. Приложили усилия, но только оторвали ручку. Тут один из помощников высказал трезвую мысль, что перегородки между кабинками пониже, можно из соседней перелезть и изнутри открыть отхожее место. Так и сделали, обнаружив затворника сидящего на крышке унитаза, умилённо пускающего слезу и напевающего «Вставай страна огромная …». Причём мелодии Александрова как-то совсем не чувствовалось, зато слова Лебедева-Кумача проскальзывали.
 
Появление пропавшего народ встретил восторженно, и как повелось новыми тостами, которые в основном символизировали «всё пропьём, но Машинку* не опозорим», поминая недавнее празднование Пол-диплома, где всё так и было. Но всё когда-то заканчивается. Зал ресторана опустел, остались только друзья именинника, который заявил, что как «капитан корабля» покинет мероприятие последним и хитро подмигнул Сашке. Наконец у основательно разорённого стола осталось четверо: Витька со Светкой и Сашка с Римкой. Тут Витька многозначительно изрёк:

- А у меня предки учапали на дачу, в хате только брат Вовка со своей Гердой.
 
Девчонки радостно заверещали, а практичный Сашка снял с себя галстук и пошёл собирать со стола в него не надкушенные котлеты.                Видимо боги благоволили в этот день нашей компании – у входа в ресторан стояло свободное такси, маня зелёным огоньком. Разместившись в машине, Витька огласил адрес поездки. Шофёр почему-то попросил повторить. Услышав повторенное, заорал:

- Вы, что, издеваетесь!? Да тут три минуты пешком!
- Шеф, всё в порядке, - весомо произнёс Витька, и положил на приборную панель целый новенький рубль.

Вовка с Гердой особой радости от появления основательно пьяной компании не выказали и даже заявили, что в квартире, кроме остатков вчерашнего торта, другой жрачки нет. Да и со спиртным примерно также.

- Решаемо, - весомо заявил Сашка и вывалил на стол кучку котлет, вперемежку с галстуком.
- Решаемо, - не менее убедительно огласил Витька, вытаскивая из-за дивана литровую бутыль спирта.

Начали с тройной штрафной трезвым представителям компании. Причём Вовка показал мастер-класс по употреблению не разбавленного спирта.
- Следите внимательно за моими действиями, - вещал он. – Сначала набираете в рот простой воды на полглотка, потом порция спирта, и тут же опять глоток воды, но уже полный. Ощущение, как будто пил одну воду. Но тут надо иметь ввиду две вещи: первое – спирт отрубает нежданно-негаданно, вроде ты был на коне ещё минуту назад, и раз, ты уже в ауте; второе – утром на похмел выпил стакан воды, и тебя опять развезло сурово.

Через два часа вся компания была уже примерно одной консистенции опьянения, то есть вплотную перед аутом. Но перед этим не забыли распределить жилплощадь: Вовка с Гердой в родительской спальне, Витька со Светкой в комнате парней-хозяев, а Сашке с Римкой в гостиной. Отправив девчонок по спальным местам, выкурили на кухне по последней и тоже разошлись.

Насытившись почти безжизненным телом, Сашка, подобрав первую попавшуюся тряпку, которая оказалась Светкиными трусами, мужественно напялил её и осторожно поплёлся в комнату парней. То, что он рассчитывал увидеть, оно и оказалось. Тоже два оголённых тела, только даже без простыни.

- Ах ты дрянь такая, Римка!  - громко произнёс Сашка и включил свет.

Пол часа спустя в гостиной, за обеденным столом, восседал почти революционный трибунал в составе трёх парней и секретарём Гердой. В уголке, на уже сложенном диване, притулились обвиняемые девушки. Заседатели, Сашка с Витькой, метали глазами молнии гнева, а председатель Вовка ехидно ухмылялся. Слова обвинения в неюридической форме были уже произнесены. Слово для пояснения ответчицам дал председатель.

- Дак ничего и не было, - смело произнесла Светка, - просто перепутались комнаты.
- Конечно ничего, - поддержала её Римка, - я первый раз в этой квартире, немного ошиблась, двери то рядом. А промеж мной и Витькой ничего и не могло быть … он мне не нравится.
- Да и мне Сашка по барабану, - встряла опять Светка, - за сто рублей бы не отдалась.
- Основная виноватая всё-таки есть, - провозгласил председатель, - это Римка, она перепутала двери. А как Светка, не первый раз здесь, могла перепутать?
- А я зашла в комнату, смотрю уже занято, ну я и пошла в другую.
- Хорошо, позиции обвиняемых ясны, - весомо произнёс председательствующий Вовка, - трибунал удаляется для вынесения и оглашения приговора.
- Разрешите реплику, - подала голос Римка, при этом встала, нашла свою сумочку, открыла и вытащила из неё бутылку «Столичной», - со стола в ресторане спёрла, а вчера забыла.
Брови у всего трибунала поползли удивлённо в верх, а Герда добавила:
- Да и я вспомнила, в морозилке полно домашних пельменей.
Тут и Витька радостно добавил:
- А ещё и спиртяшки немного осталось.
Не остался в стороне и Вовка:
- Уже магазин винный на углу открылся, слётаю по-быстрому, чего девушки желают?
 
- Здрасьте на вас, - хором возопили оба члена трибунала, - а приговор где?
-Щас, - Вовка на минутку задумался и огласил, - в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, объявляется АМНИСТИЯ, - и стукнул кулаком по столу.

Уже в разгаре нового веселья, «подсудимые» девушки, сидевшие рядом тихонько разговорились.
- Слых, Светка, я немного не поняла, причём здесь чертёжная доска, на ней же спать жёстко?
- Чувствуется, Римка, что ты в студенческих общагах не жила и на пружинных кроватях не спала. Одной на них спать можно. А когда вдвоём с кавалером, то задницы проваливаются почти до пола и трудно исполнят процесс совокупления. Поэтому между пружинной сеткой и каркасом койки ложится чертёжная доска, она как раз по ширине идеально подходит. Диван же, где мы с твоим Сашкой спали старый, сильно продавленный. А твой возлюбленный всё никак не мог полночи кончить, поэтому и притащил откуда-то чертёжную доску.
- А у нас, с твоим возлюбленным, Светка, тахта попалась новая не продавленная, поэтому он меня полночи и трахал во всех позах Камасутры.

Девушки неприязненно на друг-друга уставились, тут же взгляды потеплели, обе заулыбались и громко хором заявили: «Так ничего же и не было!»

*Машиностроительный факультет Каунасского политехнического института.
Вильнюс, 20 сентября 2026 года.